Личный кабинет

За верность и преданность


Я хочу рассказать вам о памятниках собакам. Эти монументы — знаки большой человеческой благодарности своим помощникам в труде и в бою. Устраивать памятники животным - дело благодарное. Они устоят при любой власти и при любом строе, и никто никогда не скажет, что они незаслуженны - наши братья меньшие всегда достойны увековечения и в мраморе и в бронзе. История хранит немало примеров искренней доброты и благодарности человека по отношению к братьям нашим меньшим. Эти примеры говорят о душевном облике самого человека. "Если зверь не боится вас, то уже это говорит о благородстве ваших чувств",- утверждал известный русский писатель М.М.Пришвин. Наибольшую любовь, заслужили, конечно, собаки. Да это и, понятно, собака издавна помогает человеку.

 

document
за_верность_и_преданность.ppt

    16.11.2014 | 14:20
    Людмила Лелекова Пользователь

    1. Вступление.
    Я хочу рассказать вам о памятниках собакам. Эти монументы — знаки большой человеческой благодарности своим помощникам в труде и в бою. Устраивать памятники животным - дело благодарное. Они устоят при любой власти и при любом строе, и никто никогда не скажет, что они незаслуженны - наши братья меньшие всегда достойны увековечения и в мраморе и в бронзе.
    История хранит немало примеров искренней доброты и благодарности человека по отношению к братьям нашим меньшим. Эти примеры говорят о душевном облике самого человека.
    "Если зверь не боится вас, то уже это говорит о благородстве ваших чувств",- утверждал известный русский писатель М.М.Пришвин.
    Наибольшую любовь, заслужили, конечно, собаки. Да это и, понятно, собака издавна помогает человеку.
    2. Памятники собакам.

    2.1. Болто. В одном из парков Нью-Йорка на мраморном постаменте стоит брон¬зовый пес с оборванными постром¬ками. Второй подобный памятник стоит в городе Ном на Аляске. Оба монумента воздвигнуты в честь соба¬ки по имени Бальт.
    В начале нынешнего века в Номе разразилась эпидемия, грозившая погубить в городе всех детей. Нуж¬на была вакцина для прививки. В Но¬ме ее не оказалось. А до ближайше¬го места, где имелась вакцина, не менее 300 километров. За вакциной отправился владелец лучшей в городе собачьей упряжки. До цели удалось добраться благо¬получно, лекарство взято, но на об¬ратном пути началась пурга. Собаки шли сквозь пургу 200 километров и выбились из сил. Только Бальт не сдавался. Хозяин выпряг его, при¬крепил к ошейнику пакет с лекар¬ством и приказал: «Домой!» Пес понял это. Когда теряющий сознание хозяин с трудом открыл глаза, он увидел Бальта. Вернулся, не найдя дороги? А где лекарство? Но к лежавшему человеку уже спешили люди. Они объяснили: лекарство доставлено. Бальт привел людей к хозяину...
    Как выяснилось позже, собаку звали Болто. Памятник Болто был, воздвигнут на средства, собранные школьниками, в Центральном парке Нью-Йорке (скульптор Ф. Рот).
    На гранитной скале бронзовый Болто в упряжке.
    «Неукротимому духу ездовых со¬бак, которые через суровые льды и вероломные воды, через арктические снега прошли 600 миль и доставили зимой 1925года из Ненана для помощи в поражен¬ный инфекцией Ном противодифте¬рийную сыворотку. Выносливость. Верность. Смышленость». Такова надпись на памятнике этой удиви¬тельной собаке.
    2.2. Барри. В Париже, на одном из островов Сены находится кладбище собак и других домашних животных. Оно бы¬ло открыто в самый последний год XIX века. При входе на кладбище посетителей встречает огромный па¬мятник знаменитой собаке — сен¬бернару Барри. На цоколе надпись: «Он спас 40 людей и убит при спа¬сении 41-го». Барри с ребенком на спине изображен на фоне гор. Со¬здал памятник скульптор Эделин. О чем же рассказывает монумент?
    Всего 25 километров отделяют Бургсен-Пьер в Швейцарии от Сен-Реми в Италии. Это расстояние мож¬но пройти пешком за день. Правда, путь не очень легкий: нужно преодо¬леть горный перевал Большой Сен-Бернар. Летом такое путешествие не представляет опасности, другое дело зимой: внезапная метель, лавины, коварные расселины, скрытые под снегом, так и подстерегают путника.
    В давние времена в этих краях был основан монастырь Святого Бернар¬да. Монахи этого монастыря выходи¬ли на поиски людей, попавших в бе¬ду. С собою у них всегда был неболь¬шой запас еды и вина для пострадав¬ших. Сопровождали монахов соба¬ки, которые не только охраняли в пу¬ти, но и помогали им, разгребая снег своими сильными лапами. Постепен¬но монахи научили собак самих разыскивать под снегом пострадав¬ших и оказывать им помощь.Откопав человека, собака ложи¬лась с ним рядом, чтобы теплом сво¬его тела отогреть замерзшего. Если человек оставался без сознания, собака бежала в монастырь и лаем давала знать о своей находке. Тог¬да выходили монахи и забирали пострадавшего в монастырь. Более двух тысяч человек за две¬сти лет спасли монахи этого мона¬стыря и их собаки! Умных и сильных животных стали называть сенберна¬рами (по названию монастыря). Сре¬ди них-то и была прославившаяся на весь мир собака Барри. За двенадцать лет — с 1800 по 1812 год — Барри спас сорок чело¬век. Сорок человеческих жизней! Рассказы о подвигах Барри стали рас¬пространяться по всему миру. О нем писали на многих языках. Слава о не¬обыкновенной собаке дошла и до на¬ших дней. В 1966 году в Швейцарии в издательстве «Хальберг» вышла большая иллюстрированная книга Адольфа Фукса о Барри, где при¬водится много сведений о знамени¬той собаке.
    Среди этих сказаний есть широко известная легенда о том, как однаж¬ды Барри на спине принес в мона¬стырь ребенка, которого нашел в горах. Этот эпизод и отображен на памятнике Барри в Париже.
    А вот как, по всей вероятности, закончи¬лась карьера Барри, ...Стояла зима 1812 года. Наполеон разбит в России. Остатки его войск преследует армия Кутузова. Атаку¬ют партизаны. Мороз, стаи голод¬ных волков — все против горе-завоевателей. После перехода Березины начи¬нается массовое дезертирство из армии. Солдаты бегут в Швейцарию, Италию, Только не во Францию, где их ждет военный трибунал.
    Один из дезертиров, переходя из Швейцарии в Италию через пере¬вал Большой Сен~Бернар, голодный и обессиленный, провалился в рас¬селину, Барри нашел солдата, когда тот уже забылся в предсмертном сне. Пес раскопал его, лег рядом и стал лизать лицо, Полуочнувшись, дезертир приоткрыл глаза — о, ужас! Над ним склонилась морда громадного зверя. «Волк! Русский волк! Нужно защищаться!..» Солдат выхватил нож и вонзил его в тело собаки. Барри пополз в монастырь, оставляя за собой кровавый след. Барри выжил. Весть об эгом трагическом происшествии быстро распространилась. Один фабрикант Берна, проезжая мимо монастыря, упросил настоятеля отпустить с ним: Барри в Берн, там, в ветеринарной лечебнице животному окажут умелую помощь.
    Весь монастырь вышел провожать Барри до перевала. В Берне собаку продолжали лечить, но paнение и возраст взяли свое, и в 1814 году Барри не стало. С разрешения монастыря было изготовлено чучело знаменитой собаки, которое до сих пор хранится в музее в Берне.
    Как же получилось, что почти через 85 лет а Париже появился памятник Барри? Дело в том, что пока не было этого кладбища, парижане выбрасывали погибших животных в Сену. Можно представить, во что превратилась река. Многочисленные жалобы принудили муниципалитет города открыть специальное кладбище, и как символ любви и признательности к верным друзьям человека было решено установить, памятник Барри, хотя погиб и похоронен он в Швейцарии.
    2.3. Белый плен. В 1956 году на севере острова Хоккайдо, в парке города Вакканай, стали готовить сорок собак сахалинской породы для работы на японской антарктической станции Сёва. После длительных тренировок двадцать лучших собак были отправлены в Иокогаму, откуда на корабле «Соя» антарктическая экспедиция, возглавляемая доктором Нагато, взяла курс на шестой континент — в Антарктиду. Весь 1957 год группа успешно работала на станции. Когда наступило время возвращения, четыре оранжевых домика станции Сёва законсервировали и вертолет, забрав первую партию людей, доставил их на корабль. Начинался шторм, и летчик очень торопился. Тяжело оторвалась от палубы винтокрылая машина и отправилась за оставшимися у базы сотрудниками. Собак этим рейсом взять не было возможности. Их связали в одну упряжку (чтобы не разбежались), решив забрать третьим рейсом. С огромным трудом пилот посадил вертолет на палубу корабля. А шторм тем временем перешел в ураган. Еще раз поднять вертолет в воздух было невозможно. Ждать же, когда стихнет ураган, начальник экспедиции не имел права. Связанные одним ремнем, пятнадцать собак остались среди льдов...
    В конце того же года в Токио, у подножья телевизионной башни, а также в городе Сакаи были установлены необычные монументы — памятники пятнадцати погибшим в Антарктиде служебным собакам. Если в Токио пятнадцать скульптур расположены на земле, то в Сакаи фигуры собак размещены на пьедестале. Сидят они тесной группой и внимательно смотрят вверх, словно ожидая появления машины, которая улетела с их добрыми друзьями — людьми...
    Через год на базу Сёва отправилась очередная экспедиция. Когда вертолет приблизился к станции, и уже показались оранжевые домики, один из тех, кто работал здесь в прошлом году, — Оцука воскликнул:
    — Смотрите! Это собаки! Видите, две черные точки на льду! Это не пингвины! Пингвины не могут так быстро бегать!..
    Вертолет сел на лед. Люди вышли. Оцука узнал собак.
    — Таро! Дзиро! Ко мне!..
    Весть о том, что две собаки целый год прозимовали в Антарктике, вызвала ликование в Японии. Каким же чудом они выжили? Доктор Нагата объяснил это так. Мороз в ту зиму в районе базы доходил до 42 градусов, при этом кожа ошейников и упряжи стала настолько хрупкой, что собаки смогли без труда сломать их и освободиться. От холода и ветров собаки укрывались в снегу, выкапывая себе пещеры, как они обычно поступают в подобных случаях. Питались, видимо, мясом выброшенного на лед кита, пингвинятами, с которыми они легко справлялись, яйцами пингвинов. Они оказались наиболее жизнестойкими — они боролись и выжили. Весть о спасшихся собаках вызвала особую гордость и восторг у тех, кто вырастил Таро и Дзиро, Это событие следовало отметить именно там, где их воспитали. И в середине 1960 года на Хоккайдо в парке города Вакканай, где проводятся тренировки и обучение собак, был открыт памятник в честь Таро и Дзиро Интересно, что моделью, с которой скульптор К. Като лепил свое произведение, был пес по кличке Пара (брат Таро и Дзиро).
    На высоком, сложенном из обтесанных камней постаменте, установлена фигура идущей собаки с надетой на нее ременной упряжкой. Это был памятник Радости. На его открытии не было ни Таро, ни Дзиро: они участвовали в это время в четвертой антарктической экспедиции. В Японию из этой экспедиции вернулся только Таро, Дзиро же заболел и погиб.
    Не могли и не должны были на Хоккайдо забыть и тех собак, которые не вернулись с зимовки. В 1961 году в том же парке, неподалеку от памятника Радости, был, воздвигнут памятник Грусти: большая каменная пирамида, на одной из граней которой высечен барельеф с изображением головы собаки. Так в Японии почтили память трагически погибших собак. Таро прожил пятнадцать лет. Его чучело поместили в Музей агрономического факультета Хоккайдского университета. А на базу Сёва была отправлена статуэтка богини милосердия Каннон университета.
    2.4. Собака Байрона. Теперь расскажем о собаках писателей, чьи образы увековечены в скульптуре. Каждый из этих писателей, потеряв своего любимца, произнес простые, но искренние и трогательные слова: «Я потерял друга...»
    Карета миновала Ноттингем и углубилась в Шервудский лес. Двадцатилетний Джордж Гордон Байрон, только что окончивший Тринити Колледж Кембриджа и получивший звание магистра, вместе со своим другом Гобхаузом следовал в Ньюстэдское Аббатство, поместье, принадлежавшее семье Байрона. Молодых людей встретил старый слуга Джо, служивший еще отцу поэта, и пятилетний пес — любимец Байрона ньюфаундленд Ботсвайн. С каким восторгом бросился пес к хозяину. Он прыгал к нему на грудь, стараясь лизнуть лицо, отбегал, воз вращался и снова кидался к Байрону...
    Здесь, в Ньюстэде, под заботливым уходом верного Джо, в забавах с любимым псом Байрон был намерен отдохнуть от хлопот, треволнений и грустных переживаний. Молодые люди писали: один — стихи, другой — записки по философии. Развлекались они, купаясь в озере, а в ненастную погоду плавали в бассейне, оборудованном в монастырском погребе. Любимой забавой Байрона было бросаться одетым в воду, изображая тонущего, и призывать Ботсвайна, спасти его (Байрон, кстати, прекрасно плавал). Пес кидался в воду — начиналась возня, хохот, веселье. Здесь, в Ньюстэде, 30 октября 1808 года поэт написал стихотворение «Надпись на могиле собаки». Вот строки из него:
    Когда кончается почтенный сын людей,
    Бесславный, но великий лишь фамилией своей,
    Задача скульптора изобразить и пышно и умильно
    Скорбь о лежащем под холмом могильным.
    Готово все. А образ, что был скрыт под покрывалом,
    Предстал, не кем покойным был, а кем быть надлежало.
    А бедный пес, вернейший из друзей,
    Приветствующий первым, всех в защите злей,
    Чье сердце благородное принадлежит ему,
    Хозяину, и жизнь, дыхание и труд лишь одному,
    Раним без почестей, недооценен в делах,
    Земную душу чью не примут в небесах...
    Заканчивается стихотворение словами:
    Почтить останки друга сей камень водружен.
    Такого больше нет. Вот здесь он погребен.
    (Перевод автора)
    Много отвратительного и несправедливого видел и пережил молодой поэт, тем нужней и дороже была ему бесхитростная преданность любимого Ботсвайна. Как будто сердцем чувствовал поэт надвигающуюся разлуку: через две недели после того, как стихотворение было написано, Ботсвайн заболел. Хозяин преданно ухаживал за ним, и пес угас на его руках... «Я потерял все», — сказал Байрон: он потерял друга. Похоронив Ботсвайна в саду усадьбы, Байрон поставил на могиле памятник. Надпись на нем перекликается с пророческими стихами, сочиненными незадолго до гибели собаки:
    «Здесь покоятся останки существа, соединявшего в себе красоту без тщеславия, силу без дерзости, храбрость без жестокости и все добродетели человека без его пороков. Это похвальное слово было бы бессмысленной лестью, если бы оно было высечено над прахом человека. Здесь — только надлежащая дань памяти Ботсвайна — собаки, родившейся на острове Ньюфаундленд в мае 1803 года и опочившей в Ньюстэдском Аббатстве 18 ноября 1808 года».
    2.5.Собака В. Скотта. А вот какую историю рассказала прапрапраправнучка В. Скотта, госпожа Патриция, Максвелл-Скотт о взаимоотношениях писателя с его любимой собакой Майдой.
    В пограничной Шотландии В. Скотт в течение многих лет строил дом, похожий на феодальный замок. Поместье свое он назвал Абботсфорд. В раннем детстве В. Скотт перенес полиомиелит, и на всю жизнь остался хромым. Ему трудно было совершать пешие прогулки, поэтому он часто выезжал верхом, в сопровождении своей любимой собаки Майды. В конце октября 1824 года его сын Чарльз, находившийся в Оксфорде, получил от отца письмо. Вот несколько строк из него: «...У меня к тебе небольшое, домашнего характера, сообщение: старый Майда умер спокойно на своей соломе, на прошлой неделе, после сытного обеда. Видимо, общая слабость и привела к кончине. Похоронен он под его скульптурой с надгробием, написанным по-латыни:
    «Под изваянием, похожим на тебя,когда ты жил,
    Спокойно, Майда, у дверей хозяина лежи».
    Памятник работы скульптора Д. Смира был установлен в 1824 году перед входной дверью Абботсфорда. Поэт опирался на изваяние, когда садился на лошадь. Видимо, больной ногой с земли ему невозможно было достать до стремени, и Майда, уже в виде монумента, продолжал служить своему другу.
    2.6. Собака Некрасова. Расскажем еще об одной собаке, служившей другому писателю; речь пойдет о Кадо — любимце Николая Алексеевича Некрасова. В декабре 1971 года в Чудовской усадьбе Н. А. Некрасова собрались видные писатели из многих республик Советского Союза, зарубежные гости, литературоведы, местные жители. В день 150-летия со дня рождения великого русского поэта в торжественной обстановке состоялось открытие Дома-музея и памятника Н. А. Некрасову. Когда с монумента спало покрывало, все увидели исполненную в бронзе фигуру поэта (работа скульптора П. М. Криворуцкого). В охотничьем костюме поэт сидит на пеньке. У его ног — пойтер, доверчиво положивший голову на колени хозяина.
    Сюда, в Чудово, Николай Алексеевич приезжал отдыхать от издательских дел, от схваток с цензурой. Здесь родились многие его стихи, полные любви к народу. В этих местах были великолепные угодья для охоты. Здесь поэт держал лошадей, охотничьих собак. И был среди них пес по кличке Кадо, которого хозяин любил больше всех. «...Нам жаль будет покидать только Кадошку... что это за умник, если бы вы знали!» — писал Н. А. Некрасов своему брату.
    Сюда, в Чудовскую Луку, приезжал охотиться член совета Главного Управления по делам печати В. М. Лазаревский. Дружескими отношениями с ним Некрасов очень дорожил, нередко авторитет этого человека в какой-то мере смягчал удары, которые цензура обрушивала на журнал, издаваемый Некрасовым. Лазаревский приезжал сюда охотиться и один, в отсутствие хозяина. В одном из своих писем к Лазаревскому из Висбадена (Некрасов ездил туда лечиться) поэт обратился к нему с просьбой: «...Вам ничего не будет стоить навести справки о житье-бытье вселюбезнейшего нашего Кадо... Пишите нам, друг, как он? Главное, здоров ли и не чинится ли ему каких притеснений...»
    2 мая 1875 года вместе с женой Зинаидой Николаевной поэт приехал в Чудовскую Луку отдохнуть, поохотиться. Был ясный, теплый солнечный день. Вывели оседланных коней. Некрасов помог жене сесть на лошадь. Егерь взял ружья и патроны, и все, в сопровождении Кадо, радостно повизгивающего от предвкушения охоты и близости любимого хозяина, тронулись к лесу. Все радовались весне, солнечному теплу, свежей зелени листвы. Добравшись до леса, сошли с коней. Некрасов присел отдохнуть, Кадо лег рядом, а Зинаида Николаевна, увидев через редкий лесок, что на озере взлетели и снова сели на воду две утки, взяла у егеря ружье, патроны и побежала к озеру. Это увидел Кадо. Он знал, что если человек взял в руки этот длинный предмет, он, Кадо, должен быть рядом. Но хозяин не двигался. Поглядывая на него, Кадо стал медленно отползать в сторонку, а затем припустил вскачь за Зинаидой Николаевной. Некрасов проводил Кадо взглядом и улыбнулся: «Изменник!»
    Вскоре на озере раздался выстрел, а вслед за ним — вой собаки и раздирающий душу крик.
    — Она выстрелила в себя! — воскликнул Некрасов, едва не теряя сознание.
    Егерь бросился к озеру и сразу же прибежал обратно.
    — Зинаида Николаевна жива и здорова! Она случайно попала в собаку...
    Теперь все поспешили к озеру. На берегу сидела рыдающая женщина с истекающей кровью собакой на коленях. Некрасов схватил пса, стал целовать его. Кадо лизнул его в лицо и затих...
    — Сегодня я лучшего друга лишился... — грустно промолвил поэт.
    Вернувшись в усадьбу, Николай Алексеевич велел похоронить Кадо в палисаднике возле дома. В августе он снова приехал в Чудово и привез гранитную плиту, которую уложили на могилу Кадо; на ней надпись: «Здесь похоронен Кадо, черный пойнтер. Был превосходен на охоте. Незаменимый друг дома. Родился 15 июля 1868 г. Убит случайно на охоте 2 мая 1875 года».
    Вот почему в Чудовской Луке воздвигнут такой памятник поэту.
    Эти три истории рассказывают об отношении человека к собаке, о переживании человека, потерявшего своего четвероногого друга. А чувствует ли что-нибудь собака, лишаясь своего хозяина?
    2.7. Хачико. Студенты Токийского университета, заканчивая семинар, торжественно поднесли своему любимому профессору X. Уэно маленького щенка породы акита (наименована по названию префектуры, где разводят собак этой породы). С этим живым подарком профессор вернулся домой в поселок Сибуя — пригород Токио. Большую радость в дом принес этот щенок. Его назвали Хачико. Грустно было маленькому Хачико, когда по утрам его хозяин уезжал на работу.
    Хачико подрастал; вскоре он стал провожать профессора Уэно до станции, дожидался, когда поезд скроется из виду, и спокойно возвращался домой. А к вечеру (как будто кто-то подсказывал ему время) Хачико степенно шествовал на станцию и усаживался так, чтобы видеть оба выхода с перрона. Многие жители специально задерживались, чтобы увидеть, как Хачико встречает своего хозяина А это, действительно, было трогательно. Увидев друга, пес бросался к нему, прыгал, стараясь лизнуть в лицо, радостно взвизгивая, отбегал, возвращался и снова прыгал... И профессор и Хачико, довольные друг другом, шли домой. Так продолжалось около четырех лет. В один из дней пес, как всегда, за-нял свой наблюдатёльный пост. Прибыл поезд, разошлись пассажиры... Хачико встретил все поезда и уже затемно, не дождавшись друга, растерянный побрел домой.
    Необычным было и утро следующего дня. Собаке некого было провожать. Она, как потерянная, бродила по дому, терлась мордой о кресло, где обычно сидел профессор, обнюхивала его домашний халат и тихонько скулила. Но когда наступил вечер, Хачико снова побежал на станцию. Он должен был встретить хозяина. Он просто без этого не мог жить...
    В Сибуя уже знали, что профессор внезапно заболел и прямо из университета был отправлен в больницу, где скончался. Но Хачико этого не знал. Девять лет пес ежедневно проделывал путь от дома до станции и обратно. Старому Хачико становилось все труднее и труднее добираться до железной дороги. Тогда начальник станции устроил для собаки жилье в камере хранения. Дети стали приносить Хачико жидкую еду, так как у него выпали зубы и он не мог жевать. Один из друзей профессора Уэно — врач — подлечивал Хачико, а в будке телефона-автомата повесил объявление с просьбой срочно позвонить, если Хачико станет плохо.
    Тронутые преданностью Хачико, дети поселка с помощью родителей и многих граждан Японии, узнавших о Хачико из газет, собрали деньги, и на эти средства скульптором Кумэ был создан памятник, который установлен на перроне станции Сибуя. На его открытие вдова профессора привела старого Хачико, но он, сидя у подножия памятника, не обратил внимания на своего бронзового двойника. Было это в 1934 году, а в марте следующего года Хачико не стало.
    2.8. Фидо Зимним вечером 1941 года итальянский рабочий Карло Сориани катил на своем старом велосипеде домой в небольшой городок Луко-ди-Муджелло. Уже стемнело, велосипедный фонарик бросал небольшое пятно на дорогу. Тут что-то белое мелькнуло у обочины. Карло остановился и высветил фонариком крошечного, дрожащего от холода белого щенка. Сунув его за пазуху, Карло сел на велосипед и веселее закрутил педали.
    Утром семья знакомилась с найденышем. Он был белый с черными пятнышками по всему телу — чистейший дворняга. Накормленный и довольный, он терся о ноги уже знакомого ему по запаху Карло. На семейном совете было решено дать щенку имя Фидо.
    Каждое утро; Карло отправлялся на работу во Флоренцию. Фидо кидался провожать его, но щенка удерживали. Однако, когда собака подросла, Карло стал брать его до автобуса, с которым уезжал на работу. Фидо привык к месту, где останавливался автобус, и стал не только провожать, но и встречать своего хозяина. Встреча эта доставляла радость обоим.
    Беспокойным было это время в Италии, втянутой фашистами в мировую войну. Но уже подымало голову движение Сопротивления. В последние дни 1943 года жители Луко и Борго были потрясены страшными взрывами авиабомб. В тот вечер с тревогой встречали жители Луко опаздывающий автобус. Пришел не обычный рейсовый, а какой-то другой. В нем было немного пассажиров — те, кто случайно остался живым в разбитом бомбой старом автобусе. Внимательно следил Фидо за приехавшими, а когда все вышли, то он забрался в опустевший автобус. Там даже не пахло хозяином. Опустив голову, Фидо медленно побрел домой. Но на следующий день, как обычно, пес отправился к остановке автобуса. Хозяин должен приехать! Фидо не мог знать, что накануне Карло погиб во время авианалета.
    Шли годы. Многое менялось в жизни маленького городка. Постарела вдова Сориани, взрослыми стали соседские ребята, игравшие с Фидо двенадцать лет назад, когда он был веселым, счастливым, забавным щенком. Не менялась только уверенность собаки в возвращении хозяина. Почти четырнадцать лет ходил Фидо к остановке автобуса. О преданности собаки писали газеты и журналы не только в Италии, но и в Париже, и в Москве, в Лондоне и Буэнос-Айресе. Многие кинематографисты, в том числе Воронин из Советского Союза, снимали Фидо. В конце 1957 года в Борго-сан-Лоренцо на площади Данте состоялось торжественное открытие бронзового монумента знаменитому Фидо (скульптор С. Чиполла). На постаменте надпись: «Фидо. Образец преданности».
    Вдова Карло Сориани привезла на машине старого Фидо на открытие памятника, но, видимо, совсем не интересовали его ни скульптура, ни золотая медаль: не было друга...
    2.9. Бобби. А теперь расскажем вам о пастушьих собаках — Бобби и Шепе. Их служба очень тяжела и опасна. Уберечь отару от волков, перегнать ее на новое пастбище — все это дело пастуха. Но без помощи друга-собаки, которая слушается только своего хозяина, он справиться не смог ...Уныло гудёл колокол сельской церкви. От поселка в сторону Эдинбурга двигалась траурная процессия. За катафалком следовали поселяне, друзья и родственники умершего. Не так уж часто по улицам проходила такая процессия, поэтому из большинства домов выходили люди и тихо спрашивали у провожающих:
    — Кого хоронят?
    — Нашего сельского пастуха старину Джока. Прямо не знаем, кто теперь будет пасти наш скот...
    Необычное шествие привлекло, конечно, сельских собак. Увидев среди провожающих своих хозяев, они подбегали, ласково и приветливо виляли хвостами. Им не было никакого дела до того, кого хоронят. Хозяева отгоняли своих собак, посылая их домой. И собаки, дойдя до конца поселка, деловито поворачивали к дому. Только одного небольшого черного песика никто не уговаривал вернуться домой, и он продолжал плестись за процессией, которая уже вошла в Эдинбург.
    Давно уже перестал звонить колокол сельской церкви, провожая процессию. Теперь ее встречал другой колокол — церкви Эдинбургского кладбища Грейфрайерз. На свежей могиле вырос холмик. Провожающие положили на него цветы, постояли и стали постепенно расходиться. Кто-то из соседей покойного Джока заметил собаку, усевшуюся недалеко от могилы. Это был Бобби, скайтерьер Бобби, верный пес сельского пастуха. Когда поманили Бобби, позвали его домой, он повилял хвостом, благодаря за внимание, но продолжал сидеть.
    Люди разошлись, а Бобби остался. Его друг—старина Джок находился здесь, и Бобби было ясно, что его место около друга. Наступил вечер. Бобби проголодался, да и пить очень хотелось.
    Он вышел с кладбища, нашел колодец и напился из лужи, образовавшейся у камня, на который ставили ведра. Его заметили мальчишки. Этого пса они видели впервые. Хозяина нигде не было, и ребята стали подманивать собаку. Бобби с удовольствием подбирал корки хлеба, но с ребятами не пошел, а вернулся на кладбище к Джоку. Так прошел для Бобби грустный день. Было это в 1858 году в шотландском городе Эдинбурге. Когда на следующий день Бобби направился к уже знакомому колодцу, он встретил вчерашних ребят, да и те узнали его. Так началось их знакомство с Бобби. Ребята подкармливали песика, играли с ним. Но к вечеру Бобби неизменно возвращался к своему другу на Грейфрайерз.
    Однажды за Бобби приехали из села, забрали и отвезли к новому пастуху, но но Бобби сбежал и вернулся снова в Эдинбург. Теперь о жизни Бобби знали не только эдинбургские ребята, но и взрослые. Да это и не удивительно, ведь уже несколько лет Бобби жил на кладбище.
    Но как-то (это случилось в 1872 году) Бобби не появился на улицах города. Он закончил свою жизнь на могиле друга. Весть эта быстро распространилась, и тогда молодые люди, которые еще детьми знали Бобби, решили создать памятник Верности. На площади у кладбища Грейфрайерз был открыт памятник преданному Бобби, ставшему знаменитым на всю Великобританию.
    2.10. Шеп. Если бы не вездесущие мальчишки, эта история вряд ли стала бы известной. Началось с того, что на железнодорожной станции Форт-Бентона (штат Монтана) появилась никому неизвестная собака — факт сам по себе малопримечательный. Она всюду бегала, выискивала еду в пищевых отбросах, но обязательно появлялась на платформе к каждому поезду — пассажирскому или товарному, с опаской обнюхивала пассажиров и снова исчезала. Служащие гнали ее с территории станции, швыряли в нее камни — она поджимала хвост, отбегала, но снова возвращалась.
    Откуда она? Кто ее хозяин? Никто этого не знал. То, с каким упорством изголодавшаяся собака держится возле станции, заставило людей задуматься о ее судьбе. Особенно заинтересовался собакой кондуктор одного из поездов Э. Шилдс.
    Первые сведения подсказали мальчишки. Они вспомнили, что в августе через станцию проследовала большая толпа, которая спустилась на пристань к Миссури. Несли гроб, его потом погрузили на пароход. Речники подтвердили, что вниз по Миссури действительно перевезли гроб с умершим пастухом, чтобы похоронить его в родных местах. Видимо, пес (это был колли) — пастуший помощник — остался здесь, не попав на пароход. «А что, если его окликнуть так, как называют пастушьих собак — Шеп?» Окликнули. Пес повернул голову и завилял хвостом! «Значит, ты—Шеп!»
    Но почему же, потеряв хозяина, пес так внимателен к поездам, а на пристань не приходит? В окрестных селах никто из пастухов не умирал — следовательно, решили железнодорожники, покойного привезли поездом, в который, вместе с провожающими, попал и пес, и для него перестук колес оказался связанным с представлением о хозяине. Видимо, поэтому перед каждым поездом, прибывающим на станцию, появлялся Шеп: он искал своего хозяина. Железнодорожники были растроганы такой преданностью Шепа. Никто его больше не обижал, не гнал со станции. Наоборот, его подкармливали, о нем заботились. Заметка о Шепе в местной газете сделала его знаменитостью. На станцию стали приходить письма с предложением взять Шепа. Но железнодорожники решили, что отнимать у собаки надежду на встречу с хозяином нельзя, и всем отвечали отказом. А письма все шли. Управлению дороги пришлось назначить специального «секретаря», ведавшего перепиской.
    А Шеп? Никто не понимал, каким образом пес узнавал, что к станции приближается поезд. Никто еще ничего не слышал, а Шеп уже безошибочно занимал свой «пост». Он пробегал вдоль платформы, заглядывал в окна вагонов. Он искал. Ведь должен же когда-то появиться его хозяин?!
    Пять с половиной лет нес он свою вахту. В студеные дни января 1942 года, обегая очередной состав, Шеп поскользнулся на краю обледенелой платформы, его ударило подножкой вагона... На холмистом берегу Миссури, недалеко от железнодорожной станции, Шеп был похоронен.
    Весной того же тогда на средства, собранные служащими станции, был сооружен памятник верному псу. А на склоне холма, под памятником, железнодорожники сложили из крупных камней имя — Шеп. Буквы настолько большие, что надпись видна издали. А чтобы проезжающим через эту станцию пассажирам ночных поездов был виден памятник, они смонтировали электроподсветку. «Смотрите, люди, этот пес преподал нам урок преданности!»
    2.11. Собаки – поводыри. Из множества памятников, установленных на кладбищах для домашних животных, особо хочется выделить этот. На небольшой мраморной плите с барельефом собаки короткая искренняя и трогательная надпись: «Рейнджер. 1954—1969. Мой зрячий пес, мои глаза, мое сокровище. Джон Б. Смит».
    ...Идет по улице человек в темных очках. В его правой руке палочка. Ровным шагом идет человек, и в том же темпе у его левой ноги шествует собака. Велико несчастье человека: он лишен зрения. Но идет уверенно. Внезапно собака решительно остановилась и села. Это предупреждение хозяину: «Внимание». Палочкой нащупал человек доски. На тротуаре ведутся работы. Собака осторожно ведет человека по мосткам через траншею. Дальше нужно перейти . высокий железнодорожный мост. Подойдя к первой ступеньке лестницы, собака садится. Человек палкой нащупывает ступеньку. Путь продолжается, но когда им предстоит миновать площадку и начать подъем на второй марш лестницы, собака снова садится, предупреждая хозяина о препятствии.
    -Какая умная собака! Как это хозяин научил ее так вести себя на улице! - удивляются прохожие.
    Нет, это не он научил собаку. Она воспитана в специальной школе по подготовке собак-поводырей. В Швейцарии такая школа была открыта еще в 1927 году, затем появились они в США — в Калифорнии, Нью-Джерси, Мидуэсте. У нас в Подмосковье существует республиканская школа собак-поводырей.
    Неподалеку от венгерской столицы оборудована школа, которая занимает площадь около двух гектар. На ее территории имеется макет улицы с переходом «зебра», со светофором и различными прёпятствиями.
    А в Германии организована прямо-таки необыкновенная школа: в ней собак обучают иностранному языку! Дело в том, что заявки на собак-поводырей поступают сюда из разных стран — из Англии, Турции, Швеции, Норвегии и других. Подготовленная для определенного заказчика собака должна понимать команду на языке своего хозяина, а на разных языках по-разному звучат слова команды, пожалуй, кроме одной: «фу!» Ее понимают все собаки.
    Но вот закончилась учеба. В школу приезжает будущий хозяин собаки. Он будет жить здесь около двух недель. Ведь им обоим — и собаке и хозяину — необходимо «сойтись характерами». Наконец оба отправляются домой. С этого момента человек вверяет свою безопасность, а возможно, и жизнь новому другу-хранителю. Отныне без него человек не выйдет на улицу.
    Здесь рассказано далеко не обо всех памятниках собакам, существующих на планете. Их, несомненно, значи¬тельно больше. Такие памятники существуют, на¬пример, на Канарских островах, в Польше, в Германии, Австрии, у нас в Алупке.
    2.12. Монумент дворняге. Чаще, конечно, памятники ста¬вятся собакам породистым, так ска¬зать собачьей аристократии, но вот один монумент сооружен в память о самой простой бездомной бродя¬чей дворняге.
    Аннибале де Пиетро — мэр ма¬ленького итальянского городка Манго-Д'Альба, расположенного в 60 ки¬лометрах от Турина, и его друг - поэт и профессор Орест Таллина си¬дели за столиком в баре с громким названием «Италия». Они ждали при¬хода междугородного автобуса из Турина, на котором должен был при¬ехать их друг Гоффредо Чильютти, непоседливый путешественник, лю¬битель и знаток собак. Гоффредо был уроженцем Манго-Д'Альба, но в свое время переехал в Турин. Однако связи со своими друзьями детства в Манго не терял.
    Автобус пришел. Объятия, похло¬пывания друг друга по плечу, радо¬стные возгласы, и, наконец, все трое уселись за столик. Мало что изменилось в тихом род¬ном городке, поэтому новости вы¬кладывал главным образом Гоффре¬до. В последней поездке по Италии самое сильное впечатление на него произвело обилие памятников. Но верному другу человека — собаке памятни¬ка, увы, он не встречал.
    По странной случайности в этот момент заскулила привязанная к ножке одного из столиков дворняга. Гоффредо глянул на пса и поинтере¬совался, что это за существо и кто его хозяин. Ответил мэр города:
    —Со вчерашнего дня он мой. Зо¬вут его Рифифи, так его прозвали де¬ти. Был он бездомным, питался, чем попало. А вчера ночью, когда к мо¬ему соседу в гараж хотели проник¬нуть воры, Рифифи своим лаем раз¬будил хозяина и спугнул злоумышленников. Вы не можете себе пред¬ставить, как сосед был благодарен псу, однако взять к себе не захотел, Теперь он мой...
    Перебив друга, Гоффредо принялся расхваливать собак, их разнообразную службу людям. Упомянул и памятники собакам, воздвигнутые в разных странах. Тут не выдержало сердце мэра города: — Послушай, Гоффредо, это же чудесная мысль!..
    И трое друзей стали горячо обсуждать, как установить такой па мятник в Манго-Д’Альба. К согласию пришли быстро. Поскольку Гоффре до взял расходы на себя, он и возглавил всю предстоящую работу. Памятник был заказан туринскому скульптору Ауданья.
    В воскресенье, 17 июня 1962 года, около одного из домов по улице Витторио Эмануэле друзья встре- тились снова. Но теперь они были в окружении толпы горожан. Мэр предоставил слово Гоффредо, ко-торый снял покрывало с мраморной доски на стене дома.
    Из мрамора выступило изображение дворняги. Говорят, что все дети, присутствовавшие на открытии, сразу же узнали Рифифи. И в этот день и в следующие дни Рифифи стал самой популярной личностью в Манго: его фотографировали, его лай записывали на пленку, его снимали для телевидения. А через несколько дней Рифифи освободился от поводка и убежал. Больше его в этих местах не видели.
    Но в Манго остался памятник другу человека, собаке-дворняге Рифифи, которая в надписи, начертанной на мраморе, обращается к людям, как бы говоря о себе и о всем собачьем роде: «Люблю всех людей без различия цвета и границ. Говорю «спасибо» тому, кто мне даст кусок хлеба, не ненавижу, прощаю. Я — только собака»
    2.13.Собаки И. П.Павлова. 1912 года в английском го¬родке Кембридже готовились к тор-жественному дню. Университет дол¬жен был вручить известному русско¬му ученому, академику Ивану Пет¬ровичу Павлову почетный диплом доктора. Для ак


     

Добавлено: 16.11.2014
Рейтинг: -
Комментарии:
1
Просмотров 1085
Сказали спасибо 0
Сказать спасибо
footer logo © Образ–Центр, 2020. 12+