Личный кабинет
Елена Сироткина "Педагогическая тетрадь"

Часть вторая. Глава 20. Сколько раз отмерить? Опасности Вавилона






Часть вторая. Сборник задач по взаимопомощи человеков

Глава 20. Сколько раз отмерить? Опасности Вавилона

[attachment=58892:ТОлпа.jpg]

Призвав школу к обновлению, наши министерские чиновники (которых, само собой, с горячностью призывали к обновлению политические деятели) не придумали ничего лучшего, как начать эксперимент с классами для шестилеток. Ну, им что за дело до самих детей – главное, побыстрее оттарабанить начальству про наступившее светлое будущее. А тут ещё перестроечные газеты с придыханием про модные веяния у соседей толкуют, давайте, мол, подобное счастье у себя устроим. По этому поводу я чуть не схлопотала выговор.

Как в России принято организовывать новации? Спускаются циферки в каждое административное местечко: у вас должно быть столько-то школ, включившихся в благородное дело. Начальство местечковое вздыхает, оглядывает ведомственное пространство, потом считает претендентов на осовременивание. Наше руно не избежало этой участи. На очередном собрании директоров зачитали список «счастливцев», в него попала и моя школа.

- Нет, Марина Алексеевна, у нас нет таких возможностей. И вообще это сомнительный эксперимент.

- Да вы что, Елена Владимировна! Всё уже утверждено.

- Утвердить недолго, а жить-то как? Шестилетний и семилетний ребёнок – совсем не одно и то же. Работать с такими малышами нужно совсем по-другому, это практически старшая группа детского сада. И где я три помещения для нового класса найду? Ему же требуется отдельная спальная, игровая, учебная комната. А у нас здание 1950-х годов постройки. Нет, как хотите, а я в эту авантюру ввязываться не буду.

- А вот родители в вашем районе не против.

- А родители – специалисты в педагогике? Они просто слышали звон. Сегодня престижно на фигурное катание ребятёнка записать, завтра про шестилеток слух пошёл, очень развивает де. Пока детёныш маленький, каждой мамочке мерещится, что он непременно в энштейны выйдет, надо только вовремя подсуетиться. На самом деле всё куда сложнее. У медиков, кстати, кто-нибудь поинтересовался, что может получиться?

- Вы как-то мрачно настроены. Учителей отправят на краткосрочные курсы…

- И кто в это время будет учить оставленных ими школьников? Или уже решили лишить подопытных педагогинь летнего отпуска? Вы поймите, я человек не ленивый, если бы предлагалось нечто действительно полезное, артачиться не стала бы.

- То есть вы категорически не согласны участвовать в эксперименте?

- Категорически. Именно.

- Я буду вынуждена объявить вам выговор.

- И что? Пусть будет выговор, это всего лишь трата чернил.

Взбунтовались ещё несколько директоров. Марина Алексеевна, удивлённая и взволнованная, попросила задержаться меня после собрания.

- Я понимаю вас, сама директором была. И всё-таки. Ну, как я вам выговор буду писать? У меня рука не поднимется…

- Так, может, и не надо тогда никакого выговора? Передайте просто на ваш верхний этаж, что нет реальных условий для этой затеи. А с родителями я поговорю, объясню, что с чем как связано.

- Вы же знаете, они там уже всё посчитали! Меня обяжут этот дурацкий план реализовывать.

- Могу только посочувствовать. А выговор – пожалуйста, не растаю.

Пришлось нашей подневольной искать более сговорчивых новаторов из числа школьных директоров. Не знаю уж, как она отчитывалась по придуманной чинодралами статистике, но в последующие годы, когда подросли дети, прошедшие через само безобразие эксперимента, врачи схватились за головы.

С родителями, устремлёнными к бездумной модернизации человеческого материала, в самом деле, состоялся довольно долгий разговор. Кажется, в целом что-то поняли. Но пара-тройка экзальтированных мамаш пригрозили, что уйдут вместе со старшими детьми в другие школы. Правда, потом передумали-таки или попросту гонор сдулся – не знаю уж. :) Короче, люди, помните поговорку «Семь раз отмерь, один отрежь»? В том, что касается ребёнка, отмерить следует гораздо больше раз, чтобы ребёнка этого, чего недоброго, не зарезать.

Я же в пору этих легкомысленных завиральностей была больше озабочена совсем иным. В школе молодые учителя затеяли КВН. Команда педагогов на команду старшеклассников. Вот эту затею я одобрила: после долгих склок, исказивших представления всех друг о друге, требовалось нечто, что раскрыло бы людей заново. Такие мероприятия устраивать очень часто, конечно, невозможно, потому что нужна основательная подготовка – где одно только свободное время учителям выкроить? Но, с другой стороны, если ограничить общение с подростками исключительно уроками, педагогическое дело не слишком выгорит. Это более-менее взрослые люди могут довольствоваться собственно литературой да математикой. Растущему человеку очень важна информация о «дополнительных» умениях преподавателей. Недостаточны знания об учениках и у учителей, если они видят их лишь во время занятий, да к тому же и в «массовке».

В общем, мы рвались к очеловечиванию общешкольной ситуации. :) Когда пригласили в жюри наиболее заслуженных наших коллег, те поначалу ворчали: и некогда, и получится не то, что надо.

- Елена Владимировна, это же на два часа, как минимум! А у меня контрольная была, три стопки тетрадей. Вот вы с Еленой Вениаминовной (завучем) и жюрите на здоровье, – отбрыкивалась Ирина Дмитриевна.

- Мы с Еленой Вениаминовной жюрить будем обязательно, не сомневайтесь. Но и без вас нельзя. Контрольная бывает нечасто, а КВН – ещё реже. И потом, я всё равно всех учителей сгоню в актовый зал, мероприятие приравнивается к педсовету.

- Что? Мы и обсуждать это потом будем?

- Потом. Очень потом, то есть на следующей неделе. А КВН завтра. Ну, лучше же в жюри побывать, чем просто в зале!

- Вот хитрая вы женщина.

- Угу. А кто меня в директора зазывал? Поимейте теперь удовольствие.

Так и собрали всех. Не знаю, кто из участников волновался больше – дети или учителя, но своей цели мы достигли. Было много разного шума в школе, пока всё придумывалось, пока команды сочиняли своим экзерсизы; разумеется, все издёргались и на сцене, и в зале, пока выясняли, кто кого смекалистей. Но главный хороший шум стоял уже после этого действа. Победили старшеклассники, педагогическая молодёжь всерьёз клялась, что в следующий раз покажет небывалое.

Сколько бы мы ни повторяли, что школа – второй дом для подростка, она таковым не станет без благотворного эмоционального фона, на котором проходит жизнь учителей и учеников. Я не очень верю, что он может возникнуть в очень большой школе: не общающиеся часто люди привыкают к отчуждённости друг от друга. Даже взрослые, если разобраться, не слишком комфортно чувствуют себя в огромных мегаполисах, они невольно приучаются видеть в прохожих не совсем одушевлённых существ. Что же говорить о ребёнке, любознательном, настроенном на необходимость живого контакта? Даже если он не самый говорливый, ему нужна доброжелательная и деятельностная среда.

Ну вот, говорят иные, мы построим большие современные учебные городки, с просторными рекреациями, с разноцветными рисунками на всех стенах, с игровыми автоматами, велосипедами, гаджетами на прокат. К этим игрушкам и завлекалкам дети привыкают очень быстро. И они становятся неинтересными. Человеку нужен другой человек, это вечная история. Не пробегающий мимо, а узнаваемый. Но нам по-прежнему проще что-то там посчитать, укрупнить, переставить, отрапортовать. В школе, о которой рассказываю, вместе с учителями было человек 800. Я считала, что это много, для нормального процесса нужно бы не больше 500. Теперь мне то и дело приходится читать и слышать о каких-то накрученных детских центрах, собирающих под своим крышами по несколько тысяч учеников. Почему-то психологи не бьют тревогу, а уже пора бы.

Помню время, когда только-только внедрялась кабинетная система для учителей. До этого момента отдельные кабинеты были лишь у физиков и химиков, и то не всегда, потому что существовала одна лаборантская на всех специалистов. Школьные педагоги на всех переменах приходили передохнуть в учительскую. Было, конечно, порой тесновато (впрочем, везде по-разному), но эмоционально это было очень полезно, люди лучше чувствовали друг друга. И дети тоже привыкали к одному своему классу, даже ухаживали за ним. Но человечество всё больше гордится гигантскими числами: в этой корпорации работает столько-то, в этом городе проживает столько-то, в нашей сети зарегистрировалось столько-то, у меня в подчинении столько-то, у меня во владении столько-то автомобилей и столько-то домов. Опять вавилонское столпотворение вокруг псевдовеличия. Можно одновременно находиться во всех автомобилях и домах? Можно задействовать в труде и учёбе душу, если все, кого ты можешь зацепить взглядом, на одно лицо, в одной одежде и в нескончаемом броуновском хаосе? Вавилонство это всегда кончается разрушением…

Нет, я не ратую за возвращение к тому, чего уже не вернёшь. Пусть будут кабинеты у учителей, пусть каждый класс будет приписан к помещению своего руководителя, так тоже что-то получается. Но пока вся школа не разрослась в Вавилон, в котором уже невозможно разглядеть отдельные лица.

P. S. Уважаемые читатели! Для понимания позиции автора лучше знакомиться со всеми главами книги, причём в порядке их нумерации.

Часть вторая. Глава 19. Лесть и страх. Нечистое дело курения


Дата регистрации: 13.03.2014
Комментарии:
0
Просмотров 8
Коллеги 0
Подписаны 0
Сказали спасибо 0
Сказать спасибо
footer logo © Образ–Центр, 2020. 12+