Личный кабинет

НАШ МИЛОСЛАВ БАЛАБАН


НАШ МИЛОСЛАВ БАЛАБАН

Журнал «Лидеры образования», № 3–4 2006. Подписаться

ЧТО ОТКРЫЛ ИЗОБРЕТАТЕЛЬ ШКОЛЫ-ПАРКА?

С доцентом МГУ Милославом Балабаном нас познакомила... цифра. Вскрытая американской Службой Гэллапа ясным ноябрьским днем 1989 года, она облетела города и страны. Правда, в урезанном, завуалированном виде. Он, разумеется, все понял на лету (Близнец - воздушный, самый быстрый знак по Зодиаку). Позвонил в «Известия», где я тогда работал, и без предисловий торжествующе полюбопытствовал: «Читали? Убедились?!»

СЮРПРИЗЫ КОНТУРНОЙ КАРТЫ
Из крошечной заметки, напечатанной в моих родных «Известиях» и скромно озаглавленной «Сюрпризы контурной карты», следовало, что 88,4 процента выпускников школ от Канады до Японии (всего упоминалось десять стран) покидают классы полными невежами. Расшифрую: со стерильно чистой, белоснежной, как листок бумаги, памятью. В Советском Союзе, равно как и в Мексике, таких оказалось 92,6 процента.

- Спрашивается: откуда вдруг у школы, вовсе не такой уж бедной в США, Германии или Японии, столь удручающе низкий полезный эффект? - гремел в телефонную трубку доцент Балабан.
Кстати, относительно недавно «версия от Гэллапа» получила совершенно потрясающее подкрепление в… самой России. По данным федерального Центра тестирования (директор В. Хлебников), что-то около 20 процентов выпускников пишут ЕГЭ на твердые «двойки». Пятый год подряд. С другой стороны, примерно 50 процентов, по официальным сводкам, дружно после 9 класса подают в отставку - покидают школу, так и не вкусив экзотики единого экзамена.

Произведем нехитрое арифметическое действие, сложив все неучтенные проколы и просчеты школы: 50 + 20 = ... Это еще как минимум, добрый читатель! Ведь злосчастный внутришкольный принцип «три пишем, два в уме» по-прежнему во всю работает в нашем отечестве. Как бы назло всем логикам, реформам и клятвам.

Школа (классно-урочная модель «Коменский» - так точнее) неэффективна процентов на 70, если не на 90. В Москве, Нью-Йорке, Риме, Ливерпуле. Нужно безотлагательно придумать ей альтернативу, эдакий уклад «Антикоменский». Такую же простую, стройную, надежную в эксплуатации - пригодную для подавляющего большинства ребят.

И Балабан ее придумал. Гений! Имя ей - «Парк-школа». Случилось это, если не ошибаюсь, летом 1992 года.

Его работа так и называлась - «Школа-парк». Опубликованная сразу в шести номерах газеты «Первое сентября», она вызвала шквал негодований и восторгов. В одночасье он стал знаменитым. В редакцию ехали курьеры из Государственной Думы, чтобы выпросить лишний экземпляр. Виктор Болотов, в ту пору первый заместитель министра образования, публично поставил эту «панихиду по Коменскому» в один ряд с сочинениями Руссо, Гельвеция, Толстого, Эриха Фромма. И добавил: если учитель, задумав построить собственную авторскую школу, не прочел прежде труды Балабана, то это «либо конъюнктурщик, либо дилетант».

ОТ ФИЗКУЛЬТУРЫ ДО МЕТАЛЛУРГИИ
Родился в Одессе. Учился в школе, где мама – директор. Тем не менее (а может быть, наоборот, - поэтому) товарищи дразнили: «Мишка Балабан - самый главный хулиган!» Будучи десятиклассником, взялся преподавать «у мамы на работе» физкультуру. Мужчин-то не хватало: 1943 год.

Учился без натуги, перешагивая через классы: по одному, по два. В студенческие годы занимался в двух институтах сразу: в педагогическом и на инязе. И снова прыгал через курсы.

Распределился в далекую дальневосточную школу поселка Сериково. Но и в глухой тайге «химичил» - снова экспериментировал и прыгал по классно-урочной лесенке. Придумал метод ускоренного обучения английскому языку - простой и остроумный. Каждый ученик читал дома любимую книжку (адаптированный текст), а в классе все тридцать ребят рассказывали друг другу о прочитанном. На языке оригинала, разумеется. Метод Ланкастера в условиях советской власти, так сказать. Даже начальство оценило новшество и поручило Балабану организовать что-то подобное на базе ШРМ - школы рабочей молодежи. Все бы ничего, но когда тот же прием, используемый и на других предметах, привел к тому, что теперь уже и эта школа оказалась лучшей по успеваемости в СССР (97 процентов отличников), сердца вышестоящих чиновников исполнились тревогой...

Новую площадку для отважных опытов нашел в Горьковской области: в металлургическом техникуме. Увы, история имеет свойство повторяться: снова руководство недовольно - к третьему курсу студенты свободно читают американские журналы по своей родной металлургии. Тогда курс английского языка просто взяли да и ликвидировали. Под предлогом того, что у нас, мол, не языковые курсы, а кузница кадров рабочего класса. Что ж, «там, наверху» своя правда: если признать этот успех, то нужно будет что-то менять, как говорит его земляк, в самой консерватории. Гораздо проще отстранить от дела самого новатора…

В эти же годы неожиданно пришел к открытию, что массовая школа Коменского интеллектуально, творчески калечит (он выражался еще крепче - «кастрирует») почти 90 процентов людей. Опубликовал теорию живого языка - альтернативную лингвистику, где доказывал: родной язык (как собственные зубки) вырастает у каждого свой, еще до школы. А педагогика всем ставит единый грамматический протез из нержавейки. Больно!!! При этом человек растет уродливо, но «правильно», по эталону. Все знают, что даже самый красивый протез не заменит живые, собственные зубки. Но только как их сохранить?

Балабан с семьей переезжает в Горький, устраивается в школу с табличкой «вспомогательная». В народе ее еще называли «школа дураков».

А он, наоборот, пришел в восторг - замечательные детки! Только со чтением и счетом нелады. Правда, к седьмому классу все читали и писали. Но к седьмому. То есть по действующему прейскуранту ценностей они были умственно отсталые. К счастью, кроме оценок, в этой школе детям давали кое-что не менее полезное - учили основам ремесел.

- Ближе к дням выпуска и выясняется, - рассказывал мне Балабан, - что в городе на наших швей особый спрос. У девчонок оказались золотые руки: каждая портниха имела «свою строчку». А это признак индивидуальности. Так за ними в очередь стояли окружающие предприятия. Спасибо школьным мастерам, которые учили их не текстам, всяким интеллектуальным выкрутасам, а живому делу. Прямо на рабочем месте и без дураков…

ПОД СЕНЬЮ КАШТАНОВ ПАРИЖА
В 1957 году престижной организации понадобился переводчик с французского и английского. В отличие от остальных кандидатов, он знал оба языка (выучил сам). Так 30-летний советский учитель из вспомогательной школы попал в самое сердце Европы – в Париж, в штаб-квартиру ЮНЕСКО.

Что там увидел, остается лишь гадать. Но, думаю, был изумлен не только роскошью архитектуры, духом свободы, цветущих (и поджаренных) каштанов. Самая влиятельная под Луной культурно-образовательная организация ломилась от «исторических» встреч. Министры, бывшие и действующие, ораторы из 180 стран, поочередно на присущих языках докладывали об успехах на поприще ликбеза.

А он это все переводил. Число спасенных от неграмотности граждан на каждую тысячу жителей в Индии, Зимбабве и Боливии росло от форума к форуму. Денег на это никто не жалел. Еще бы, грамота - единственно возможный путь к развитию и счастью целых континентов.

Сами решайте: сколько нужно человека изводить, какие пытки применять, чтобы однажды «испытуемый» восстал против такой, казалось бы, безобидной штуки, как всеобщая грамотность.

ПРИНЦИПИАЛЬНЫЙ ДОЦЕНТ
Скорее всего, именно в Париже он обдумал то, что сформулирует годы спустя: не делайте из грамоты культа. «Надо не улучшить обучение через грамоту, а сместить ее с должности командира всех наук». «Нельзя загнать природу человека в 33 буквы алфавита». «Только 10 процентов людей способны получать знания через письменную речь. И еще меньше - всего 2 процента - могут найти СВОЕ в ЧУЖОМ, переваренном через язык и выданном в виде готовых формулировок знании - без потери собственного творческого «Я». А остальных 98 процентов куда? В печь, за окно, на помойку?»

С этих двух цифр и начиналась новая, честная до конца наука. 90 процентов «бестолочей, охламонов, симулянтов, любителей пофилонить, оболтусов, разгильдяев, лоботрясов, пэтэушных, тусовщиков». И 2 процента - «достойных».

Он сначала в своей практике нашел, а после «откопал» в американской периодике, что школа - самая неэффективная из социальных систем. Коэффициент ее полезного действия - 10 процентов. Эти две цифры (10 и 90) оскорбляли его лично, врезались в самое сердце. Хотя на его любимой родине тем временем трубили, что у нас-де рекордно высокий показатель успеваемости - чуть ли не 99,9 процента. Само собой, малоизвестного провинциального учителя никто не слушал, не слышал, не хотел воспринять…

Ему предлагали остаться - не пожелал. В 1980-е годы Балабана прочат на должность руководителя всей системы подготовки преподавателей иностранных языков в СССР. В шикарном кабинете здания ЦК, узнав, что он не член КПСС, прозрачно намекнули: «Дело поправимое. Вступите?» А он: «Нет, честно сказать, не собирался».

В 1990-е годы власти подмосковного Орехово-Зуева пообещали принципиальному доценту педагогического вуза квартиру в обкомовском доме. Но при условии, что будет выставлять студентам правильные отметки. Снова отбой. В итоге Балабану и его большой семье пришлось селиться в доме самой низкой категории. Три карликовые смежные комнатки «с видом на родовое болото» (так шутил). Здесь жил до последнего дня. В этом простецком жилище и умер.
- Нельзя быть порядочным наполовину, свободным отчасти, - любил повторять Милослав Александрович. - Тут середины нет…

ВИЗИТКА
Милослав Александрович Балабан (1927 – 2005) - кандидат педагогических наук, был старшим научным сотрудником Научно-исследовательского вычислительного центра МГУ. Воевал. Работал учителем, директором Сериковской школы на Дальнем Востоке, сотрудником ЮНЕСКО в Париже. Представлял интересы нашей страны на постоянном международном семинаре по школьному обучению при Организации экономического сотрудничества и развития (всемирно известный «Парижский клуб»). В годы застоя его имя было под запретом, поэтому печатался и «думал» по-английски. Большинство его трудов тех лет опубликовано в Великобритании.

СПРАВКА
Парк-школа, по определению самого Милослава Балабана, данному им в одноименной работе, - это сеть классов и студий, открытых на вход и на выход. Всегда и для всех. «Именно свободный доступ в студию и выход из нее, - говорил Балабан, - переводит все процедуры школьного образования из средств воздействия - в ассортимент услуг, предлагаемых клиенту. В самом деле. Ученик, который вправе в любой момент покинуть класс и перейти в соседний, - это уже другой ученик. Человек! Не безучастный зритель, но активный деятель и делатель себя. Но и учитель, которого дети могут в каждый момент оставить ради другого занятия и педагога, тоже другой».
Самый либеральный детский парк на свете - если брать примеры общегосударственных, бюджетных, каждому доступных школ - это, пожалуй, «Парк открытых студий» в «Школе самоопределения» у Александра Наумовича Тубельского. Она справила свое 10-летие.
Кстати, в одном из ближайших номеров мы расскажем в подробностях о результатах первого и уникального (потому как единственного!) выхода в открытое пространство детских увлечений, достижений и личных поступков.

КСТАТИ
Предельный КПД обычного урока подсчитал, оказывается, еще Лев Толстой. Беседуя с глазу на глаз со школьниками ряда стран Европы по пройденным курсам, «самозваный социолог» всюду получал только один верный ответ из 10. Занятно! Вернувшись домой, будущий учитель Яснополянской школы написал очень правдивую и резкую работу «О народном образовании» (1862). Это глубоко научное исследование остается до сих пор непонятым.

ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ МИЛОСЛАВА БАЛАБАНА

1. ПЕРЕХОД К ШКОЛЕ ПОЛНОГО ДНЯ
На Западе служба образования (сады, школы, вузы) работает подобно супермаркету - «в открытую», с утра до вечера. Учебное время не делят на смены. Все до одного преподаватели доступны детям и родителям весь светлый день. Уроки и факультативные занятия по интересам (клубы, кружки и пр.) свободно чередуются и тяготеют к объединению. Территория Полного Дня - первый реальный шаг от пресловутой «почасовки» к новой школьной экономике, разгосударствлению казенных программ в пользу интересов личности, а значит, - к либеральной Школе-парку.

2. «АКАДЕМИЯ» И «КЛУБ» УРАВНЕНЫ В ПРАВАХ
Традиционные уроки и студийные занятия - в ансамбле, на спортивной тренировке, в цехе, творческом клубе, радиоузле, детском салоне-парикмахерской и т. д. - равноценны. Во всех отношениях - юридическом, финансовом, ментально-статусном.

Студия отличается от класса тем, что умеет работать на интересе «праздного студента». Каждый ребенок (новый посетитель) вносит свои силы, опыт, интеллект в общий котел парк-студии. Здесь тоже есть учебник, подшивка научных журналов, компьютер. Но, как и в жизни, текст, буква, канон служат лишь справочным пособием, необходимым руководством к творческому действию. Это принципиальный пункт, поскольку 90 процентов людей не способны учиться «строго по тексту». А миллионы школяров (каждый десятый) страдают врожденной неграмотностью - «дислексией» (буквально: «сломанной лексикой»). «Школа из букв», компьютерная в том числе, им физиологически противна, генетически заказана.

3. ПРАВО НА «СВОБОДНЫЕ ПОЛЕТЫ» - ПОИСК СЕБЯ В РАСПИСАНИИ - ЗАКРЕПЛЕНО КОНСТИТУЦИЕЙ
Ученик ходит на студию за отзывами профессионалов о своих успехах, сумма которых и слагается в лист достижений, портфолио. В одном случае в отзыве будет написано: «Свободно говорит на двух языках, осваивает третий». В другом – «Отремонтировал такие-то двигатели», в третьем – «Подготовил общешкольный новогодний бал» и т. д. При необходимости учитель заверяет документ своей печатью и персонально отвечает перед государством и законом за объявленные в нем достижения ребенка.

4. ДЕНЬГИ ВРАЩАЮТСЯ СВОБОДНО, ЧЕСТНО И ПРОЗРАЧНО (А НЕ В ВИДЕ НЫНЕШНИХ ВЗЯТОК): ОТ УЧЕНИКА К УЧИТЕЛЮ
Каждый ребенок получает чек (образовательный полис), обеспечивающий, согласно нормативу, комплекс образовательных услуг, предоставляемый системой классов-студий по его желанию и набираемый без принуждения. Деньги, забитые в чек, ученик расходует по мере передвижения из класса в класс (либо студию), от педагога к педагогу.

Таким образом, финансы двигаются от потребителя к производителю востребованных педагогических услуг прямо, без посредников: кредит расходуется тем, кому выдан. Выписывая по окончании образовательного цикла аттестат, школа тем самым полностью погашает кредит, отпущенный государством ребенку на образование. Также и учитель, оформляя персональный отзыв об ученике, погашает свою часть кредита.

5. ПРИНЦИП ОТКРЫТОГО УЧЕБНИКА, ИЛИ «ЭКЗАМЕН ПО-ФИНСКИ»
Открытый экзамен предполагает, что шпаргалку или подсказку другу больше не надо стыдливо прятать от комиссии. То, что считалось в двадцатом веке зазорным - своевременная помощь, дельный совет, красивая идея, - теперь амнистируется. Останавливает лишь одно - за что ставить отметку? Поскольку обычно она ставится якобы за знания (хотя всем известно, что реально - за крепкую волю, послушность ума, хорошую память), то предлагается ставить (тоже якобы) - за время или количество попыток убедить взыскательного экзаменатора. Новый экзамен вышибает из-под школы лживую, подложную опору на запоминание текстов. Значит, те же 12 лет пройдут в гораздо более здоровой и правдивой атмосфере. А это уже качественный результат.

Из работ М. Балабана: «Школа-парк» (1992), «Цель вне оценки» (2002), «Свобода и школа» (2002), «Открытый экзамен как фактор модернизации системы образования» (2003), «Мания правоты. Глобальная болезнь образования» (2004) и др.

КСТАТИ
Полезно напомнить, что финские дети, признанные недавно самыми умными в мире, учатся именно так: без шпаргалок (вернее, с узаконенными «шпорами»), взаимного притворства на оценку, непосильных перегрузок памяти.

Антон Зверев

Добавлено: 27.02.2007
Рейтинг: -
Комментарии:
0
Просмотров 5744
Сказали спасибо 0
Сказать спасибо
footer logo © Образ–Центр, 2017. 12+