Личный кабинет

РАЗУМНЫЙ КОНСЕРВАТОР


РАЗУМНЫЙ КОНСЕРВАТОР

Журнал «Лидеры образования», № 1 2004. Подписаться

«УЧИТЕЛЬ ГОДА РОССИИ - 2003» СЧИТАЕТ, ЧТО СОХРАНЕНИЕ ТРАДИЦИЙ СПАСЕТ СИСТЕМУ ОБРАЗОВАНИЯ

Китайская поговорка гласит: «Не дай нам Бог жить в эпоху перемен». Игорь Карачевцев, победитель конкурса «Учитель года России - 2003», вместе со страной пережил застой, перестройку, демократизацию, и в этом смысле он типичный представитель поколения сорокалетних, на долю которых выпали все переломы эпохи перемен. Кроме того, Игорь Альбертович - историк, а это одна из тех школьных дисциплин, которую лихорадит до сих пор. Вопреки расхожему мнению о том, что наука должна быть объективной, Карачевцев считает, что в истории трудно сохранить беспристрастность и абсолютную аполитичность.

МИФУ МИФ
Трудно было не обратить внимания на его белый плащ, когда он во время конкурса прогуливался по поселку Московский, где прошлой осенью базировался очередной «Учитель года». А однажды за спиной услышал: «Сразу видно: Петербург!» Его неторопливая походка, внушительный профессорский вид предполагали в нем потомственного интеллигента. Но это только образ, с которым Карачевцев сжился и в котором уже чувствует себя естественно.

По маме он петербуржец во втором поколении, а отец был военным, и поэтому у него дом был там, куда посылала родина. А когда Игорь Альбертович с гордостью сказал ученикам, что родился в Царском селе, то через некоторое время услышал уточняющий вопрос: «Так в какой деревне вы родились»? Спросили его старшеклассники без тени юмора, готовились к выпускному.

Впрочем, Карачевцев тоже не знал, где родилась его учительница литературы, видимо, очень многое определившая в его жизни. Она заставила полюбить литературу, а став историком, он об этой первой любви не забыл, и до сих пор иногда его упрекают, что в его уроках истории слишком много литературы. Это, во-первых. Во-вторых, она ввела Игоря в мир театра, ставя пьесы на школьной сцене. Правда, роли будущему победителю конкурса «Учитель года России» доставались не совсем те, какие хотелось. Например, в «Двенадцати стульях» он играл… мадам Грицацуеву. Да и в чеховском «Юбилее» Игорю досталась яркая, гротескная, но опять же женская роль.

Был у Карачевцева и кинематографический опыт. Но он закончился еще на этапе собеседования с помощником режиссера. Правда, журналисты придумали, что Игорь снимался вместе с легендарным Евгением Леоновым, и даже как-то поместили их портреты на одной газетной полосе. По их версии, эпизод был отснят, но затем вырезан.

Возможно, Карачевцев уже сам не отличает мифы своей жизни от действительности. Но как реальный случай он рассказал анекдот о том, как в детские годы ему не удалось сняться в массовке. В классе, где он учился, отбирали ребят, которые должны были сыграть роль детей голодающих немецких рабочих. Игоря, чуть ли не единственного, забраковали. Он и тогда имел солидную комплекцию, и мальчику прямо сказали, что таких упитанных голодающих детей пусть и буржуазных рабочих быть не может.

Окончив школу, Карачевцев оказался меж двумя страстями - литературой и театром. Родители хотели видеть его медиком или военным, но не настаивали, а мягко объясняли, что учитель литературы - профессия не мужская, и если он станет режиссером народного театра, то вынужден будет уехать на село. Очень тогда кстати пришелся сериал про деревенского детектива Аниськина. Был в нем и директор сельского клуба - персонаж явно комический. Он и помог родителям отговорить Игоря от поступления в институт культуры на отделение режиссуры народного театра.

Поступил в итоге он в педагогический, потом была армия. Может быть, там впервые почувствовал ощутимую пользу от гремучей смеси театра, литературы и истории, уже бурлившей в нем. Он не только выступал на всех митингах, но и стал безусловным победителем в негласном соревновании между частями. А замполит с удовольствием хвастался, что начальство устроило разнос, возмущенное тем, что рядовой выступает лучше, чем офицеры.

И вот наконец профессионально-техническое училище. Карачевцев искренне поверил, что учить будущий рабочий класс - самая важная и почетная задача. Впечатлили и явно лучшие, чем в обычных школах, условия работы, прекрасная материально-техническая база. Впрочем, иллюзий хватило не надолго. Через полгода Игорь Альбертович уже бежал за другим мифом. В районе, где он жил, открывалась школа-новостройка.

Предполагалась, что она сразу выйдет на передовую педагогической теории и практики. Но коллектив завяз в окопах оборонительных боев. Только небольшая группа молодых учителей, в которой естественным образом оказался и Игорь Альбертович, пыталась расшевелить школьное болото. Не получилось, и почти все его «товарищи по оппозиции», проработав несколько лет, ушли. Никто не потерялся, хотя некоторые и оказались вне педагогики. Карачевцев же попал в ныне родной экономический лицей № 166, где трудится уже восьмой год. Впрочем, и в первой своей школе он оставил о себе добрую память. Понял это Игорь Альбертович, когда пришло первое поздравление на его личную страницу в интернете от бывших учеников из той самой новостройки.

НЕВЫНОСИМАЯ ЛЕГКОСТЬ БЫТИЯ
А актерские способности пригодились. И не только когда между собой сражались ученические и учительские команды КВН, но и на уроках. При всей своей академической внешности, с подчеркнутой профессорской бородкой, Карачевцев бывает на уроке неистов и готов к любым перевоплощениям. В нем неожиданно соседствует консерватизм костюма и нестандартность подачи материала, которая собственно и принесла ему двух «Хрустальных пеликанов». Малого он получил как «Учитель-исследователь», большого, главного, - как «Учитель года».

Запланированный миф
Однажды, рассказывая о французской революции, Игорь Альбертович с неожиданной для своей комплекции резвостью вскочил на стул и, вытягивая из стола заготовленное заранее красное полотнище, запел на французском «Марсельезу». Пропел две первые фразы и, обреченно махнув рукой, продолжил урок. Ученики до сих пор уверены, что Карачевцев, если и не знает французский в совершенстве, то уж «Марсельезу» при случае споет полностью.

В жизни он хорошо разделяет образ школы и реальную школу, в которую каждый день приходит реальный учитель. Ему дорог образ, созданный в прекрасном фильме «Доживем до понедельника», но сегодня с высоты своего педагогического и житейского опыта он считает, что школа держится не на герое Николая Тихонова, а на жестком завуче, которую сыграла Ия Саввиной, и даже на тихоновском антиподе учителе литературы. Это они, по мнению Карачевцева, рыцари современной российской школы. Они пришли сюда, прожили здесь жизнь и им некуда уходить, а самое главное - они свято верят в свою миссию. Они с размеренной педантичностью загоняют учеников на литературные вечера и встречи с писателями. Они знают, что так надо, и им не важно, интересно ли это детям. Самое удивительное, что иногда они выигрывают в этой неравной борьбе с учениками, и на столь не желанном для ребят мероприятии происходит чудо живого человеческого контакта - от сердца к сердцу, от души к душе.

Игорь Альбертович как раз за то, чтобы школа развивалась в сторону гуманизации, чтобы это редкое чудо происходило чаще. В его понимании это очеловечивает знания: физика для гуманитариев - это не законы Ньютона или не только они, но и полная смешного и трагического жизнь человека. И для лучшего понимания математики ученики его физико-математической школы обязаны ходить в филармонию на концерты классической музыки. Иными словами, гуманизация по Карачевцеву - это стремление разрушить иногда глухую стену между разными науками, между наукой и жизнью, между знанием и человеком.

Карачевцев думает. Он размышляет над уроками. Над тем, что происходит на уроках, и над тем, что происходит в его профессии. Он пропускает это через себя, он делает выводы, сам учится, наконец. Это и делает его хорошим учителем. По своим ученикам он видит, как меняется время, как переоцениваются события, как все менее привлекательной становится свобода, завоеванная демократами первого призыва. Он остро чувствует столкновение между разными ценностями и разными историческими концепциями. Карачевцев хорошо иллюстрирует, возможно, главное из того, что произошло в школе за последние годы. Учитель потерял монополию на истину. Игорь Альбертович отказался от нее сам и может без стеснения признаться, что чего-то не знает, в чем-то не уверен.

Согласно последним веяньям Игорь Альбертович рассказывает старшеклассникам о преступлениях советского режима, о вторжении в Чехословакию в 1968 году и получает встречный жесткий вопрос: «Нам было нельзя, а почему американцам сегодня можно вторгаться в Ирак?» По мнению Игоря Альбертовича, новейшая история убеждает его учеников в том, что сильный всегда прав. В соревновании либералов и государственников за умы и души детей побеждают государственники. Карачевцев считает, что учитель не вправе занимать сторону одного из политических оппонентов. Он должен смикшировать жесткие высказывания политиков, зачастую произносимые в пылу полемики. Учитель не должен терять чувство меры.        
    
НЕ МЕХАНИЗМ, А ОРГАНИЗМ
Карачевцев считает, что больше всего школе повредила попытка реорганизовать ее по западному образцу. Причем образцу не школы, а фирмы, где действуют жесткие рыночные отношения. По этой модели школа - это фирма, где между субъектами действуют деловые договорные отношения. Учитель согласно договору обязан дать знания и оценить, как они восприняты учеником. Словом, за каждым закреплен четкий функционал, за рамки которого нельзя выходить. Директор должен строить свою работу таким же образом - закрепить за каждым функциональные обязанности и контролировать их  выполнение.

Но Карачевцев видит и, похоже, верит, что даже ученики сопротивляются такому формально деловому подходу. А твердо знает он, что таким способом можно получить некоторый результат, оцениваемый в баллах, но невозможно достигнуть главного - выпустить из школы образованных воспитанных людей. Для воспитания мало четкого выполнения взятых на себя обязательств. Когда проходит школьный праздник, нельзя ограничиваться тем, что входит в круг твоих обязанностей. Скажем, заместитель по учебной работе мог бы сказать: «Я в этом участвовать не буду, это не мой функционал». Но в таких ситуациях коллектив должен работать на общий результат. И должен он не своим функциональным обязанностям, не директору, а тому, что трудно пощупать, но что составляет тонкую ткань жизни и воспитывает лучше всяких громких слов, - духу школы.

Карачевцеву не близка идея, согласно которой школа - единственный и главный источник знаний, в том числе знаний, необходимых для поступления в вуз. В этом случае ему кажется, что все участвуют в некой игре. Учителя делают вид, что учат, а дети - что учатся.

Передавать знания получается, и об этом свидетельствуют отметки, но не удается сделать так, чтобы на их основе возникал новый образ ученика. Создать этот образ человек может только сам, а учитель только призван ему помочь. Этого-то и не получается, а значит, не получается образования. Но школа, по мнению Карачевцева, еще может помочь социализации ребят, ввести их в мир реальных человеческих отношений и помочь жить в нем.   

Мы не отошли и не отойдем от патриархальных традиций, где далеко не все определяется жестким договором и функциональными обязанностями. Это, по Игорю Альбертовичу, ни хорошо, ни плохо, просто так исторически сложилось. В восьмидесятые годы, как считает Карачевцев, распространилось ложное мнение, что школа занимается образованием, а воспитание - дело родителей. В лучшем случае дозволялось воспитывать через урок. Это действительно возможно и стало важным элементом педагогического мастерства, но могут ли родители справиться с этой задачей в одиночку? Игорь Альбертович не настаивает на ответе, он задает вопросы и размышляет о школе и об образе школы-дома, где ребята готовы пропадать весь день. Заметьте, не обязаны, а готовы. И его ученики в своих сочинениях на заданную тему представляют школу домом и отнюдь не казенным.

Кажется, Карачевцев хочет совместить несовместимое. Жесткую обязаловку неинтересных ребятам мероприятий (слово-то какое жуткое) и тепло родного дома. Но разве каждый из нас не живет в этих жестких тисках между должным и желанным? Наверное, символом его школы могла бы стать «Девочка на шаре» Пикассо. А может быть, она вообще символ школы, которая, как эквилибрист, пытается удержаться на ускользающей из-под ног почве?

Вынужденный миф
После победы Игоря Альбертовича на конкурсе «Учитель года России» не только к нему, но и в школу зачастили телевизионщики. Одна из съемочных групп попросила придумать что-нибудь интересное. Подумали, переодели девятиклассников в спецовки и устроили съемки в ремонтируемом актовом зале. Ребята разговорились и стали мечтать о том, чтобы вместо спортивного зала был школьный Диснейленд. Сюжет был показан и породил миф.
    

ДИРЕКТОРСТВО - НЕ ПОЖИЗНЕННОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В прошлом году кто-то из выпускников спросил Игоря Альбертовича, какой класс он возьмет после них. Карачевцев честно ответил, что никакой. Уже тогда ему предложили стать заместителем директора по научно-педагогической работе. В чем он, кстати, тогда честно сознался. Ученик оценивающе посмотрел на Игоря Альбертовича и спросил: «Вы что, в директора метите?» Карачевцев ответил в том роде, что это, мол, не его, и ученик, подумав, выдал: «Да вам в директора нельзя, вы через год умрете». Этот диалог, возможно, так бы и остался очередным забавным случаем, на которые так богата учительская жизнь, если бы вскоре уходящий на повышение директор не предложил ему возглавить гимназию. Уговаривали, вернее, успокаивали недолго.

Как один из своих недостатков, новоиспеченный директор Карачевцев считает желание избежать конфликтов. Ему легче сделать что-то самому, чем указать другому на ненадлежащее исполнение обязанностей. Руководитель, по мнению Игоря Альбертовича, должен доводить дело до конца и уметь требовать с людей. Он пока учится. Директорство, по словам Карачевцева, лишило его очередной степени свободы. Теперь он вынужден и внешним видом, и поведением подавать пример не только ученикам, но и учителям. Он врос в традиции и неписаные правила гимназии и готов их продолжать. Игорь Альбертович лишь опасается, что его привычка подробно вникать во все тонкости и обстоятельства проблем окружающих его людей засосет его и не позволит решать что-то более важное, определяющее перспективы развития гимназии. Он пока ищет свой стиль руководства, и собственные уроки риторики, на которых он учит говорить, например, зловещим шепотом, пока не очень помогают. Кто-то считает, что Карачевцев слишком интеллигентен для директорского кресла. 

К слову, директорство Игоря Карачевцева можно рассматривать как один из аргументов в постоянно вспыхивающем споре. Директор школы - он кто? Самый авторитетный учитель, знающий все о тонкостях и слабых местах педагогического процесса, или менеджер, умеющий, прежде всего, привлечь средства для развития школы? Спорящих обычно примеряет мнение, что важны и те, и другие качества. В нашем же случае все иначе. Как утверждает сам Игорь Альбертович, он - не менеджер. Несомненная правда и в том, что Карачевцев - уважаемый учитель.

Хотя, с другой стороны, в работе учителя и управленца есть нечто общее. И первому, и второму приходится руководить, и очень часто, с помощью кнута и пряника. Да так, чтобы кнут не отшиб желание хоть что-то делать и куда-то двигаться, а пряник - не разбаловал вконец. 

Пока же Карачевцев относится к своей новой работе с долей иронии и как бы между прочим роняет: «Директорство - не пожизненное заключение». Хотя по всему видно, что новое положение ему нравится. Он начинает чувствовать себя на своем месте. Игорь Альбертович уже готов не только нести ответственность, но и принимать решения, от которых зависит жизнь и работа его большого маленького коллектива.

Подготовил Константин Сумнительный

Добавлено: 20.05.2007
Рейтинг: -
Комментарии:
0
Просмотров 2281
Сказали спасибо 0
Сказать спасибо
footer logo © Образ–Центр, 2020. 12+