Личный кабинет

Образованное общество


Образованное общество

В.И.Немцев (Самара)

Тезисы: В России начала XIX века было широко распространено мнение, что грамота мужику только вредит. Сегодня опять, как кажется, существует мнение об облегчённом образовании для значительной части общества. В своё время Н.Г.Чернышевский активно боролся с такими взглядами, в результате чего выдвинул идею гражданского образования и просвещения, которая в ХХ веке распространилась в мире. В России же идея раскрепощения личности так и не получила последовательного развития. Поэтому нельзя теперь не учесть негативный опыт, но сделать знание о нём приоритетной задачей государства и развивающегося общества.

***

В России начала XIX века было широко распространено мнение, что грамота мужику только вредит. Если крестьянин станет читать книжки, то это губительно отразится на его душе и умственном настрое. Как известно, подобное убеждение выразил Гоголь в «Выбранных местах из переписки с друзьями». В связи с этим и другими обстоятельствами Белинский и разругал Гоголя, что вызвало смущение умов в русском обществе. О народном образовании, во всяком случае, спокойно стали говорить ближе к XX веку.

Нынче опять, как кажется, существует мнение об облегчённом образовании для значительной части общества (а вдруг и вообще о вреде его?..), и элитарном обучении. Последнее не лишено здравого смысла: всеобщее высококачественное образование означает девальвацию этого образования, тем более, не все желают его получить. Другое дело, что есть люди, всерьёз утверждающие: народ достаточно научить разглядывать картинки и видеоклипы с нужными пояснениями.

В своё время Н.Г.Чернышевский обратил внимание на школу, которую знал, преподавая в начале 1850-х словесность в гимназии и кадетском корпусе. Прежде всего, он увидел, что вся средняя школа была сословной (значит дававшей преимущество в получении хорошего образования дворянским детям), программы её напоминали программы духовных семинарий, что делало школьное образование ограниченным, а преподаваемые научные взгляды находились на уровне 300-летней давности. Учителя отличались «чопорным тупоумием невежд», и в целом педагогическая деятельность была оказёненной[1]. 

Вопросами просвещения занимался и Л.Н.Толстой, который предпочитал видеть весь русский народ живущим общинами на земле. Чернышевский не мог простить Льву Толстому призывов к школьному учителю стать только педагогом, обучающим детей земледельческому труду. Русский мыслитель настаивал на роли учителя-просветителя, даже властителя дум – личности социально активной, с высоким уровнем гражданского самосознания, «авторитетом и оракулом». Дьячки и отставные солдаты, которых Лев Толстой рекомендовал в учителя, никак не способны были удовлетворить умственные запросы детей. 

«Новые люди» для России – по Чернышевскому – взращиваются под влиянием активной общественной дея­тельности, литературы, самовоспитания. Поэтому не может быть обучение и воспитание детей единственной обязанностью учителя, он призван порождать убеждённых патриотов и общественных деятелей своей страны. В сущности, Чернышевский создал концепцию гражданского воспитания нации с помощью школы. 

Эта идея так и не получила последовательного развития в России, потому что общество к концу XIX века увидело рецепт в экономической теории Маркса, которая большевиками стала считаться универсальной. Идеи же школьного воспитания посредством знаний и основательного освоения концепта культурности до сих пор у нас не считаются достаточными. Весьма показателен в этом плане, например, обычный спор автора одной брошюры с автором предисловия к ней в 1899 году. Первый пишет: «Пора же, на пороге ХХ столетия, понять и всецело проникнуться убеждением, что основа человеческого благосостояния заключается не в чём ином, как только во всеобщем просвещении, массовой культурности и самом широком распространении всякого рода знаний»[2]. А другой его поправляет: «верны идеи, но не те указаны средства», рано крестьянину доверять «делёж продуктов и общую работу на полях под руководством агронома. <...> Школа здесь ровно ничего не даст. Выйти из этого положения можно одним путём – экономическим»[3]. Как видим, логика тут совершенно современная: освободившихся от идейной и экономической зависимости людей надо заставить самих всему учиться, чтобы они когда-нибудь сделались свободными… 

Чернышевский ещё известен как автор теории «разумного эгоизма», вполне идеалистичной, и одновременно рационалистичной концепции благородного самопожертвования во имя счастья народа. Эта теория вызвана обще­ственными потребностями своего времени и хорошо отражала новую мораль, которой воспользовались в первую очередь разночинцы. Мы не станем здесь останавливаться на этих вопросах, которые объяснены в романе «Что делать?» следующим образом: «Эта теория холодна, но учит человека добывать тепло... Эта теория безжалостна, но, следуя ей, люди не будут жалким предметом праздного сострадания. <...> Эта теория прозаична, но она раскрывает истинные мотивы жизни»[4]. Нам представляется наиболее ценной идея Чернышевского о развитии человеческой личности под влиянием чувств и мыслей об общественных делах, а также посильным участием в них. Что плохого в том, чтобы поступать так, как велит гражданская совесть? Для возрождения России в то время, когда жил Чернышевский, особенно требовалось высокоразвитое чувство гражданского долга в единстве с передовыми взглядами и убеждениями, един­ство слова и дела.

Надо сказать, в советское время эти идеи отредактировали большевистские идеологи, мечтающие русских, а потом и всех советских людей, сделать удобрением для мировой социалистической, потом коммунистической, революции – социалистическую-то революцию тем временем осуществили сами капиталисты. Так вот в советское время господствовал лозунг «Думай сначала о родине, а потом о себе», который Чернышевского убого пародировал. 

А ведь его взгляды легли в основание вполне современной для нас программы формирования гражданского общества. Тем более, что её пафосом жила значительная часть западноевропейской молодёжи послевоенного времени в ХХ веке. Под влиянием этой программы утвердились и в определённой мере были созданы многие гуманитарные ценности нынешней Европы и Северной Америки. И теперь многие россияне, отрабатывающие зарубежные гранты по освоению принципов гражданского общества, даже не подозревают, что почти все изучаемые ими идеи – отечественного происхождения… 

Руссы к этому шли несколько веков – от монголо-татарского ига, за время которого широко распространённая грамотность в Древней Руси и, особенно в Великом Новгороде, постепенно сосредоточилась в монастырях.

И вот к чему пришла Россия в XIX веке. Анализируя отчёт министра народного просвещения за 1857 год, Черны­шевский с горечью приводит такие цифры: в России на сто человек имелось 5 человек грамотных, на 60 млн. населения приходилось 2334 школы. «В целой Западной Европе, имеющей около 200 миллионов жителей, не найдется столько безграмотных людей, как в одной нашей родине»[5]. 

И тем не менее, за год до этого Чернышевский пишет с гордостью: «Россия теперь государство могущественное и богатое, потому что русские, благодаря Петру Великому, стали народом образованным; а всего только пятьсот лет тому назад русские были угнетаемы и разоряемы татарами, потому что были ещё мало образованны»[6]. Да, Россия стала образованной страной, но ещё далеко не на европейским уровне.

Россия, Московия, Киевская Русь не имели долгое время развитого литературного языка. Когда он появился, то, к вящей гордости наших предков, заметно проявились признаки национального самосознания. А в свою очередь русское самосознание не могло не появиться без развитого русского языка. Эта взаимосвязь самая что ни на есть прямая, поскольку язык всегда отражает непосредственным образом взгляды, оценки, социальное поведение, культурные особенности его носителей.

После того, как А.С.Пушкин выработал лаконичный, предельно внятный, образный литературный язык, воспринятый читателем как адекватный национальному мировосприятию, им воспользовался М.Ю.Лермонтов, чтобы выразить своё время. Но Пушкин ещё передал своему молодому современнику угаданную им тему «лишнего человека» в русском обществе 20-30-х годов XIX века. Художественное решение этой темы очень близко в романах об Онегине и Печорине, в первую очередь на уровне сюжета.

Русские литературные критики и разночинцы сумели создать основу новой нации лишь с помощью демократического просветительства. При этом люди успели понять, как не должно им жить, но не успели осмыслить, что надо дальше делать. Исторического времени не хватило, чтобы становление национального государства завершилось. Правительство не реагировало на взбаламученное образованными кругами общество, на ситуацию «нетерпения», не желая ни в чём уступать сначала «декабристам», потом «нигилистам», а потом и революционерам. Так что виноватые были в самом правительстве, в самодержавии, нигде больше.

Поэтому нельзя теперь не учесть негативный опыт, но сделать знание о нём приоритетной задачей государства.

А ведь это был самый главный вопрос в течение столетия: в 1830-40-х годах обо всём этом наконец громко заговорили западники и славянофилы. Их спор и породил официальную формулу империи: православие, самодержавие, народность. Но она не устроила и тогда и потом многих. Несомненно, что русское образованное общество к этому времени выплеснуло свои настроения после очередного периода безвременья, очень страстно описанного, кстати, в романе М.Ю.Лермонтова «Герой нашего времени». А проблема нашла косвенное, но сильное отражение в бессмертной поэме Н.В.Гоголя «Мёртвые души».

Вспомним снова авторское восклицание в «Мертвых душах»: «Русь! Куда же несёшься ты?». И слова Чернышевского о Гоголе: «Он пробудил в нас созна­ние о нас самих – вот его истинная заслуга...»[7]. И продолжил эту мысль: «Да, <...> великого ума и высокой на­туры человек был тот, кто первый представил нас нам в настоящем нашем виде, кто первый научил нас знать наши недостатки и гнушаться ими»[8]. В своё время К.Аксаков впервые объявил Гоголя русским Го­мером. С ним многие согласились; опротестовал это сравнение со всем своим пылом Белинский[9]. И действительно, писатель, пытавшийся заставить читателя преодолеть разъединённость лю­дей, причаститься движению «птицы-тройки», символизирующей Русь как целостность, в сущности, призывал к единению.

Основательнее всех, пожалуй что, задумался над этим вопросом, высказанным Гоголем, Чернышевский. Выдвинув идею гражданского формирования личности, он обвинил «равнодушие самого общества ко всем высшим интересам общественной, умственной и нравственной жизни, ко всему, что выходит из круга личных житейских забот и личных развлечений». Главной виной он посчитал не «внешние препятствия, как то было до Петра Великого», но малые знания, неясные стремления, отсутствие «определённого взгляда на самые простые житейские и умственные вопросы», и ещё плохое воспитание русского человека. «Мы до сих пор всё ещё дремлем от слишком долгого навыка к сну»[10].

Нужно раскрепостить не только крестьянство, но и личность! «Лучше не развиваться человеку, нежели развиваться без влияния мысли об общественных делах, без влияния чувств, пробуждаемых участием в них. Если из круга моих наблюдений, из сферы действия, в которой вращаюсь я, исключены идеи и побуждения, имеющие предметом общую пользу, то есть исключены гражданские мотивы, что останется наблюдать мне? В чём остается участвовать мне? Остаётся хлопотливая сумятица отдельных личностей с личными узенькими заботами о своём кармане, о своём брюшке или о своих забавах»[11].  

Русский мыслитель обратил пристальное внимание на школу, которую знал, преподавая в начале 1850-х словесность в гимназии и кадетском корпусе. Главная и высокая миссия общества – рождается только тут. 

Но впрочем, так до сих пор в России глубоко и всерьёз миссия школы и не оценена. В Советском Союзе к ней подошли более практически и продуктивно, революционизировав, правда, всю историю, педагогику, литературу и даже естественные науки, а классы учеников разбив на «звёздочки», или большевистские «пятёрки», что в своей совокупности служило не делу гражданственности в обществе, но всего лишь «мировой революции». 

Чернышевский ещё известен как автор теории «разумного эгоизма», вполне идеалистичной, и одновременно рационалистичной концепции благородного самопожертвования во имя счастья народа. Эта теория вызвана обще­ственными потребностями своего времени и хорошо отражала новую мораль, которой воспользовались в первую очередь разночинцы. Мы не станем здесь останавливаться на этих вопросах, которые объяснены в романе «Что делать?» следующим образом: «Эта теория холодна, но учит человека добывать тепло... Эта теория безжалостна, но, следуя ей, люди не будут жалким предметом праздного сострадания. <...> Эта теория прозаична, но она раскрывает истинные мотивы жизни»[12]. Нам представляется наиболее ценной идея Чернышевского о развитии человеческой личности под влиянием чувств и мыслей об общественных делах, а также посильным участием в них. Что плохого в том, чтобы поступать так, как велит гражданская совесть? Для возрождения России в то время, когда жил Чернышевский, особенно требовалось высокоразвитое чувство гражданского долга в единстве с передовыми взглядами и убеждениями, един­ство слова и дела. 

Как верно замечание Розанова: «не использовать такую кипучую энергию, как у Чернышевского, для государственного строительства – было преступлением, граничащим со злодеянием!»[13]. 

А ещё Чернышевский предпринял любопытный анализ педагогической деятельности с точки зрения политической экономии. Увидев, что педагогический труд, в отличие от видов труда, производящих материальные ценности, получает в качестве окончатель­ного результата «не предмет, посторонний человеку, а самого человека», заключил, что в данном случае труд педагога имеет тоже экономическую ценность, но настолько значимую, что она не может быть зафиксирована в виде какого-то экономического показате­ля. Поэтому труд воспитателя, труд учителя истории и литературы, иностранного языка и физкультуры не может быть оценён с экономической точки зрения. И поскольку речь идет о воспитании человеческой личности как высшей ценности в мире, то и воспитательная деятельность является бесценной, не имеет цены[14]. 

Исходя из этих бесценных, но забытых, идей русского просветителя, и разумно строить новую систему образования в России. Тем более, что к этим идеям пришли постепенно все развитые страны. Например, в отдельных учебных заведениях Северная Америка, чья гуманитарная база вся заимствована.

Некоторые из первых президентов США были малообразованны либо вовсе неграмотны. Просто они обладали опытом борьбы за свои права и права земляков. Другого пути утвердиться перед колонизаторами из Британии и Франции у них не было. В России такие вольнолюбивые люди имели больше выбора: бежать в казаки, а то и в разбойники, то есть, становиться блатными, ворами, ещё их помещик и чиновник могли отдать в солдаты да в каторжане, а то и банальным образом высечь на конюшне. Самое страшное, в чём такого правозащитника могли обвинить, это в «замышлении против государя императора». Раньше – против «царя-батюшки», против «князя-отца», а то и, не приведи господи, против хана или его баскака…

Поэтому народ в России был отучен задумываться о правовой ситуации, в которой он оказался. Самый нравственный путь был терпеть, прощать, надеяться на «Божий промысел», «государеву волю» и «пускай моему барину станет хуже». В последнем крайнем случае наиболее дерзкие тайком «пускали петуха», или, например, наговаривали болезнь.

Всем иностранцам, укореняющимся по разным причинам в России, оставалось мириться с такой несложной философией жизни. Однако ситуация с правом человека на свободу поступка, помыслов и образа жизни изменилась, когда крестьянские, мещанские дети, дети священников, мелких чиновников стали получать качественное образование. Например, Александр I даровал в самом начале XIX века право «крестьянским детям» учиться в университете. Хоть это право скоро отменили, процесс, как говорится, уже пошёл. И такой человек, ощутив себя «гражданином», увидел, что он по своему пониманию окружающего, знанию многих непонятных для большинства вещей, превосходит тех, кому он должен кланяться. Обычно таких людей не могли не ценить, их дети становились обладателями дворянского звания, то есть, полноправными подданными империи. Но не мог их родитель не видеть несправедливость подобного порядка, что оставалось подсознательной болью.

В советское время восстановилось постепенно, и полностью после войны, примитивное подобие российского имперского общества: привилегированный слой сталинского «рабочего класса» и «колхозного крестьянства», а между этими большими группами слой разнородной привилегированной, а в отдельных случаях фрондирующей интеллигенции. Но главным сословием была партийно-хозяйственная номенклатура. Попасть туда можно было только крепко-накрепко усвоив основы советского политического мифа, который можно было даже и не принимать всерьёз, но делать вид, что принимаешь, – обязательно.

И от имперского общества было унаследовано славянофильское по сути учение о необходимости особого пути развития России, народы которой исповедуют по преимуществу православие. Так, Константин Леонтьев ради сохранения самобытности русского народа готов был отказаться от общеславянского союза, и если надо, смешаться хоть с турками, хоть с тибетцами, хоть с индусами[15]. В дальнейшем эту идею азиатской самобытности усвоили и развили евразийцы, наиболее враждебно настроенные против западноевропейской культуры.

Что оставалось делать людям деятельным, предприимчивым, но неуверенно ощущающим себя в условиях сатрапии, – воровать! Они обворовывали государство, а оно, хорошо понимающее это, в свою очередь планово обкрадывало их. И дело это в России – не в Московии, тем более не в Древней Руси, – стало доблестью. Но при этом, увы, заодно обкрадывались государством и те многие, кто воровать был не приучен, вот они-то солидарно и создавали недоброжелательное общественное мнение о собственном государстве, снижая его авторитет, – и тем самым создавали идейную базу вороватым согражданам. Вот такое единство противоположностей!

В образовании же произошла обычная технократическая метаморфоза: каждое новое правительство регулярно бралось «реформировать» образование и попутно «развивать» сельское хозяйство. По счастью, никогда такие намерения не доводились до конца. Этот принцип революционного инженерного мышления присущ всему государственному механизму. Себя этот «реформаторский» мотор ни за что не намерен выбрасывать, а вот традиции – легко. Хотя как без того, так и без другого, государство не сформируется. Потому лучше всего реформироваться комплексно и в унисон, а не по очереди, к тому же постоянно меняющейся.

Но самым главным и последовательным для идеи любой реформы может быть только образование и просвещение.

Искусство в XIX веке в наибольшей степени старалось отразить жизнь как она есть, особенно русское. Задачи у нас в этой области ставились скорей практические, чем эстетические: показать, какие мы есть. И исполнение было великолепным. В наибольшей степени это удалось в литературе Гоголю, в музыке П.И.Чайковскому, в живописи передвижникам. Национальное сознание русская художественная литература как нигде больше показала разнообразно и подробно. Только большинство нации этого не узнало по причине неграмотности. Кто-то показанному не придал серьёзного значения, иным оно не понравилось. В гимназиях постепенно забывали пояснять, что русская литература – это именно уникальный национальный портрет в огромном культурно-историческом контексте. Да и в дело вступило посредством нехитрой цензуры государство, не в пример британскому неспособное заглядывать через насущные дела в перспективу. К тому же, забывшись, интеллигенция в кратковременную эпоху возврата реализма в 1880-е годы открыла для себя марксизм, а потом надолго увлеклась Ницше. Мы так и не узнали до конца, откуда пришли и куда идём.

И кто ж в этом больше виноват? Правительство, общество, школа… Да сами же мы и виноваты!


[1] Чернышевский Н.Г. Русский человек на Rendez-vous // Полн. собр. соч.: В 16-ти т. М.: ГИХЛ, 1932-1953.Т. V. С. 168. 

[2]Черепов Николай. Где выход? Особое приложение к № 29 «Русского Труда». С.-Петербург, 1899. С. 25. 

[3] Шарапов Сергей. Предисловие // Там же. С. IV. 

[4] Чернышевский Н.Г. Что делать? // Полн. собр. соч… Т. XI. С. 66. 

[5]Чернышевский Н.Г. Отчёт г. Министра народного просвещения за 1857 год // Полн. собр. Соч... Т. 4. С. 825. 

[6]Чернышевский Н.Г. Александр Сергеевич Пушкин, его жизнь и сочинения // Полн. собр. соч... Т. 3. С. 626. 

[7] Чернышевский Н.Г. Очерки гоголевского периода русской литературы. Статья первая // Полн. собр. соч… Т. III. С. 360. 

[8]Чернышевский Н.Г. Сочинения и письма Н.В.Гоголя // Там же. С. 481. 

[9] Белинский В.Г. Объяснение на объяснение по поводу поэмы Гоголя «Мёртвые души» // он же. Полн. собр. соч. Т. IV. Ст. и рецензии. 1842-1843. С. 416-422. 

[10]Чернышевский Н.Г. Сочинения Т.Н.Грановского. Том первый. М., 1856: Рец. // Полн. собр. соч... Т. 3. С. 351-352. 

[11] Чернышевский Н.Г. Русский человек на Rendez-vous // Полн. собр. соч… Т. V. С. 169. 

[12] Чернышевский Н.Г. Что делать? // Полн. собр. соч… Т. XI. С. 66. 

[13]Розанов В.В. Уединённое // Уединённое. Сочинения. М.: ЭКСМО-Пресс, 1998. С. 396. 

[14] Чернышевский Н.Г. Очерки политической экономии (по Миллю) // Полн. собр. соч… Т. IX. С. 549. 

[15]Замалеев А.Ф. Три лика России // Россия глазами русского: Чаадаев, Леонтьев, Соловьёв. СПб.: Наука, 1991.С. 12.

    14.10.2006 | 00:00
    Олег Хубуа Пользователь

    Я нахожу ценным в статье автора указание на общественную идентичность образования, его социальные истоки, историческую выверенность и проблемность изложения. Увы, не все авторы докладов конкурса умеют доносить свои идеи адекватно и заинтересованно.


     

    13.10.2006 | 00:00
    Павел Воронов Пользователь

    Я тоже Ворон, как и автор первого комментария о материале Немцова, только я чуть по-другому оцениваю его. Как бы мы ни относились к незабвенному Чернышевскому, его объективно надо оценить. В.И.Немцев, как мне кажется, первый это попытался сделать – в наши новые времена. За что ему и спасибо.


     

    12.10.2006 | 00:00
    Дмитрий Зонов Пользователь

    Я случайно попал на сайт образования, и что тут сразу отметил так это доклад о Чернышевском. Я наконец-то понял, что такое т.н. «гражданское общество». Спасибо! Высший балл!


     

    12.10.2006 | 00:00
    Константин Горелов Пользователь

    Отдаю свой голос за доклад о забытой истории отечественного образования. Gorka.


     

    09.10.2006 | 00:00
    Ольга Наумова Пользователь

    Тексты Чернышевского ,реанимированные проф. Немцевым В.И.,неожиданно оживают современными откликами, а главное, связь прошлого с нереализованным настоящим дает некий дополнительный "озелянюющий" обыденное сознание эффект положительтного осмысления классика "здесь и теперь". Жаль ,что известные мне далекие потомки Чернышевского не столь высоко организованы по ментальности и глубине реализации идей патриотизма и гражданственности.


     

    07.10.2006 | 00:00
    Ирина Кистякова Пользователь

    Для меня доклад о Н.Г.Чернышевском явился откровением. Я впервые почитала некоторые указанные в сносках его статьи и удивилась, насколько они современны и умны, и насколько мы равнодушны к своей стране. И.Кистякова.


     

    07.10.2006 | 00:00
    Андрей Спасов Пользователь

    Если всё, что я узнал из статьи, верно, то буду читать Чернышевского. Главное - достать те его работы, на которые ссылается автор. Любопытно. А.С.


     

    03.10.2006 | 00:00
    Иван Калясов Пользователь

    Не соглашусь с воронном относительно Чернышевского, который создал идею гражданственности образования, которая была и европейской, но больше русской. За это мыслитель и стал известен в мире. При этом он жил, конечно, не в безвоздушном пространстве, но, между прочим, в Европе. Почему ему в этом отказывать?
    Статья актуальна и интересна! IvanK


     

    30.09.2006 | 00:00
    Владислав Воронин Пользователь

    (1). Автор пишет, что идеи гражданского общества, под которые получают ныне гранты, были на самом деле российского происхождения. Якобы от Чернышевского. Патриотизм похвален, но утверждение сильно натянуто. Нешто Чернышевский не оглядывался на Запад? Будто бы на Западе и ДО Чернышевского никто ничего не формулировал.

    (2). Американским малограмотным президентам приходилось самореализовываться в политике, а наши вольные люди реализовывались в казачестве и прочих эскапизмах? Так ведь у американцев тоже были казаки -- фермеры и ковбои назывались. Была своя вольница -- на Диком Западе. Позже -- на Клондайк или на Аляску... Ну, и т.д.
    Да нет, не оттого у американцев развилась политическая, гражданская активность, что окромя политики физически некуда было податься. Просто США и рождались -- как край эмигрантов, авантюристов, искателей лучшей жизни. Так что все Штаты -- сплошные казаки, по определению.
    (3). Советский менталитет, в том числе в образовании, нес в себе всякие противоречия и противоположности. С одной стороны -- авторитарное воспитание верности СИСТЕМЕ (вождю, ВКП(б), мировой революции, Органам и любому начальнику, начиная с учителя). С другой стороны, вера в прекрасные (уже без иронии) идеалы, бескорыстие, азарт покорения природы и переустройства мира и т.д. Диалектика-с!
    А в основном -- статья неплохая.


     

Добавлено: 19.09.2006
Рейтинг: -
Комментарии:
9
Просмотров 4319
Сказали спасибо 0
Сказать спасибо
footer logo © Образ–Центр, 2020. 12+