Личный кабинет
Дайджест интересного

Из рассказов директора школы. Еще




В мои учительские годы дети любили приходить в гости ко мне домой. Всегда с тортиком и всегда без предупреждения. Наверное, они действительно считают учителей немножко не людьми и очень удивляются, обнаружив, что учителя не все свое свободное время посвящают проверке тетрадок, что у них бывают стирки, уборки и, страшно сказать, - беспорядок в квартире, и что у них иной раз бывают даже мужья.




Одна такая компания ходила ко мне с восьмого по десятый класс и еще года два после школы. Количество гостей варьировалось от трех до восьми, а частота посещений – не реже одного раза в две недели. Им удалось обаять даже моего мужа, который тогда еще был. Они сидели у нас часами, гоняли чаи, слушали музыку, пересказывали мне все школьные сплетни, зная, что дальше меня они не уйдут, и наконец, однажды, в знак высшего доверия, явились в гости навеселе. Трое – с легким запахом спиртного, а четвертый Ленька Казаков – пьяный в дугу. Ну, бывает…

Десятый класс, мозгов мало, пить не умеют, а взрослыми казаться хочется. Мы его протошнили в туалете, умыли холодной водой, отпоили молоком, и мой муж, чертыхаясь и проклиная все эти педагогические штучки, лично проводил всю четверку до их подъездов.

На следующий день Ленька подошел ко мне в школе, извинился, пообещал, что больше никогда, с честью выдержал все то, что я ему по этому поводу сказала, и попросил, глядя ясными глазами:
- Ирина Юрьна, вы уж извините… Но я маме сказал, что это я у вас шампанского выпил. Чтобы не ругала. Если спросит – подтвердите, а?

Несколько минут я могла только открывать и закрывать рот, пытаясь вдохнуть. Ленькина изобретательность ошеломила меня настолько, что я забыла даже те слова, которые никогда не употребляю в присутствии учеников.
- Ты… ты…, - единственное, на что я оказалась способна.

Но Ленька смотрел так преданно и доверчиво, и сквозь его оттопыренные уши светило яркое зимнее солнце, и мне удалось взять себя в руки.
- Ну ты наглец! Так вот, имей в виду – если спросит, врать НЕ БУДУ! – пообещала я, втайне все-таки надеясь, что не спросит.

Но она спросила. Мы случайно встретились на улице вечером. Она спросила:
- Ирина Юрьевна, мой Леня у вас вчера был?
- Был, - честно ответила я.
А больше она ничего не спросила. И по-моему, я ее ни в чем не обманула.

Вообще после многих лет работы в одной и той же школе в пределах небольшого московского района складывается впечатление, что ты живешь в автономном маленьком городке. Где тебя все знают, где ты знаешь многих, где продавщицы в магазинах через одну – или бывшие ученицы, или мамаши нынешних учеников, или еще какие-нибудь подобные почти родственники.

- Ирина Юрьевна, - говорит заведующая детским садом, в который ходит моя внучка, - Паша Николаев в вашей школе учился?
- В нашей, - отвечаю я, - Закончил восемь лет назад. А что?
- Да так… Как он – ничего? А то у моей соседки дочь за него замуж собирается…

- А знаете, - говорит Зинка, - Кто к Надежде Успенской завучем пришел? Помните, у нас училась – в классе у Ольги Игоревны… Ну, такая… Как зовут, не помню. Любовь у нее была с Димкой Бежаном.

Нам интересно, как после школы складывается жизнь наших учеников. Мы любим о них посплетничать. И даже если они после выпускного вечера ни разу не появлялись в школе, мы знаем о них гораздо больше, чем они могут предположить. Мы знаем, кто какой институт закончил, кто бросил, кто уехал, кто на ком женился и так далее.

Между прочим, в той школе, где я сейчас директорствую, я работала и учителем – очень давно и недолго. Когда я вернулась из очередной своей Африки, в моей родной школе у Дулина не было вакансии – глупо было рассчитывать, что кто-то будет два года держать для меня место. И Дулин посоветовал перекантоваться год-полтора где-нибудь по соседству, а как только появится нагрузка, он меня тут же возьмет обратно к себе. Так я и попала в эту школу в первый раз – на полтора учебных года. И многих своих учителей я знаю с тех пор. И тамошние ученики быстро разведали дорогу к моему дому.

Было 8 марта, и я сидела дома с сильнейшим гриппом. Поэтому дверь открыл муж. За дверью стоял маленький, взъерошенный и, по выражению мужа, «очень странный» пацаненок.
- Ирина Юрьна здесь живет? – спросил пацаненок, не поздоровавшись.
- Здесь, - ответил муж.
- Ага, - мальчишка удовлетворенно кивнул, развернулся и убежал.
И не успел мой супруг, недоумевая, закрыть дверь и рассказать мне про странного посетителя, в дверь позвонили снова. В этот раз «очень странный» мальчик стоял во главе моего пятого «А» класса. Они явились в полном составе, принесли обязательный торт и мехового сенбернара в натуральную величину.
- Вот, - сказал разведчик Виталик Буянов, вручая мне животное, - Родители хотели вам подарок сделать на восьмое марта, а нас не спросили. НО МЫ ЖЕ ЛУЧШЕ ЗНАЕМ, ЧТО ВАМ НУЖНО!

За нехваткой места их верхнюю одежду пришлось сваливать на пол в комнате моей дочери. Они съели принесенный торт, выпили несколько чайников чая, разбили три чашки и подъели запас из холодильника. Им было весело и шумно. У меня от температуры мутилось в голове и закладывало уши.
- Ребятки, - деликатно вмешался мой муж, который тоже, можно сказать, педагог, только недоучившийся, - Дали бы отдохнуть любимой учительнице! Посмотрите, она же еле на ногах держится.
- Да? – с готовностью отозвалось сразу несколько голосов, - Конечно, дадим! Вы нам включите телевизор, там сейчас будет «Четыре танкиста и собака», и мы тихонько посмотрим.

И я до сих пор чувствую себя виноватой в том, что все же попросила их пойти домой – мол, уроки надо делать, все такое, приду – спрошу по всей строгости.

А пес Филя так и поселился на моем диване, и прожил в моей квартире очень долго и счастливо. Может, это благодаря ему я до сих пор помню Витальку Буянова. А может – наоборот. Виталька теперь работает протезистом в нашей поликлинике, по слухам – хорошим, и каждый раз при встрече зовет меня вставлять зубы. А я почему-то боюсь. У него же в школе трояк по математике был притянут за уши!

А восьмой «В» явился спустя час после ухода пятиклашек. В полном составе. С тортом. С гитарой. Эти не мелочились по чашкам – эти сразу грохнули хрустальную вазу, в которую пытались воткнуть двухведерный букет.

Наверное, на этом основана шоковая терапия. Когда они полезли в шкаф за пластинками, чтобы устроить танцы, я почувствовала, что температура отступает. Они были старше и мудрее предыдущих гостей, они сразу сказали: вы отдыхайте, не обращайте на нас внимания. И в самом деле, они оказались совершенно неутомительными. В кухню, где мы с мужем сидели и курили весь вечер, заглянули только двое или трое – попить водички.

Дочь Ленка с моими учениками не общалась. Она училась в другой школе, в шестом классе, и в силу возраста пятиклашек презирала, а восьмиклассников робела.

Среди них был один мальчик, который, как и я, был в этой школе ненадолго. Его отец заканчивал военную академию и собирался уезжать куда-то далеко на восток. А мальчик собирался в суворовское училище. Он был спокойный, молчаливый, учился средне, прогуливал в меру, и внимание к себе привлек только раз – когда притащил в школу какую-то интересную штуку, не помню уже, не то сигнальную ракету, не то тротиловую шашку, вместе с двумя друзьями взорвал ее под батареей и оставил всю школу без отопления.

Как это всегда бывает в той большой деревне, которая называется московским районом, я потом кое-что узнала о его дальнейшей биографии. В суворовское училище его не взяли из-за какого-то пустяка – то ли гайморит, то ли плоскостопие. Поэтому ему пришлось уехать с родителями далеко на восток и до конца десятого класса сменить еще три школы.

Поверьте, я немного знаю эту жизнь. И в какой-то степени предвидела, что этот худенький голубоглазый молчаливый симпатяга когда-нибудь сильно раздастся в плечах и в лице и станет здоровенным сорокалетним бугаем. Но что спустя тринадцать лет после восьмого класса он все же познакомится с Ленкой и станет моим зятем, - такого даже я не могла предположить.




Дата регистрации: 02.10.2014
Комментарии:
0
Коллеги 0
footer logo © Образ–Центр, 2020. 12+