Личный кабинет
Всё с нуля

Терра




Текст-мечта, текст-сказка, текст-сон. О вечном, конечно. О добре и зле. О награде и наказании. Текст для неспешного чтения, когда все дела переделаны, а спать ложиться еще рано. 



Раки

Упала ночь. Загорелись звезды, луна взошла по небесной лесенке на самый верх.

Все спали, слышалось сопение, храп, кряхтенье и какой-то тонкий присвист.

Кроманьолка Раки одна сидела у костра, ей не спалось. Она смотрела на языки пламени, куталась в вонючую шкуру и думала. Все ее сегодняшние мысли были вопросительными, она сама себе задавала вопросы, на которые не могла найти ответов. Почему ей так одиноко среди своих соплеменников? Почему ей так трудно говорить с ними? Почему ей хочется говорить с ними о своих мыслях, а им с ней – только о вчерашней охоте, разделках туш и излечивающих кореньях? Почему она понимает, что, если каждый будет трудиться для всех, то он, этот каждый, получит в итоге больше, чем, если будет стараться только для себя, а ее соплеменники даже слушать об этом не хотят? Почему ее сторонятся из-за того, что она раздает шкуры, принесенные ей в качестве благодарности за вылеченных ею соплеменников? И почему не понимают, что ей не нужно много шкур, что хорошо – это тогда, когда шкуры есть у каждого, когда каждый имеет возможность согреться, и неважно, чьи эти шкуры были сначала?

Раки уже не первую ночь задавала себе эти вопросы, иногда она забывалась легким сном и видела что-то совершенно необычное, непривычное, новое: совсем другой мир, где есть те же солнце и луна, небо и леса, скалы и пещеры, только там мало людей, совсем мало, они все разные, многие совсем не похожи на нее и ее соплеменников.

В этой дреме, в этом мире Раки разговаривала с этими странными людьми и удивлялась тому, что они понимают ее с полуслова, они как будто тоже не спали ночами, мучились теми же вопросами… Эти люди очень нравились Раки, она хотела быть рядом с ними: либо остаться с ними там, в этом другом мире, либо забрать их с собой в свой мир… Но вдруг раздавался скрип у входа в пещеру или особенная громкая рулада храпа, и Раки вздрагивала, открывала глаза и в очередной раз жалела о том, что другой мир остался где-то там, далеко, а она опять не успела узнать о нем побольше.

Раки поплотнее закутывалась в шкуру, подбрасывала веток в костер и даже не догадывалась, что она – не просто кроманьолка, не просто человек из племени, не только знаток лечебных травок и корешков, а еще и один из первых граждан Терры, другого мира, пространства, у которого нет своей земли и своих границ, но которое не менее реально, чем Земля.

Бакила Римноче

Бакила Римноче собирался сегодня на весь день погрузиться в медитацию, но не смог. Вчера он встретил юношу, который сказал ему: «Я помог одной женщине, потерявшей семью и дом. Я целую неделю днями и ночами дежурил у постели умирающего, желая оказаться рядом, когда ему понадобится помощь. Я совершаю благие дела, зарабатываю заслуги. Бакила, я за все это достигну нирваны?»

Бакила выслушал юношу и очень расстроился. Он прервал разговор и обещал продолжить его через два дня.

Целый день и всю ночь Бакила думал о том, как правильнее и понятнее объяснить юноше, что ожидание благодарности обесценивает самое благое дело, что заработать заслуги – это еще середина пути, самое главное впереди. Что самое важное – это осознание своего намерения передать все свои заслуги на благо всех живых существ. И это намерение, это желание должно быть настолько искренним и горячим, чтобы одного его хватило для передачи своих заслуг. Благие дела, заслуги, осознание, намерение отказаться от заслуг – только такая цепочка может привести к нирване.

Бакила знал это, его дух, его разум уже созрели, повзрослели для понимания неразрывности цепочки, он прошел этот путь. Бакила сидел на земле под тамариндом, думал о том, как он будет говорить с юношей и даже не представлял себе, что скоро наступит день, когда во время медитации его внутренний взор увидит Терру, то пространство, гражданином которого он является, пока не подозревая об этом.

Пьер

Пьеру было 6 лет. Вот еще месяц назад было пять, а теперь уже целых шесть. Утром, отводя его к няне и слушая его нытье о том, что там опять будет скучно, мама сказала: «Пьер, а ты порисуй. Ты же любишь рисовать?» «Что мне нарисовать?» - сразу приободрившись, деловито спросил Пьер. «Нарисуй себя» - сказала мама, целуя его около дверей няниного дома.

У няни Пьер сразу достал лист бумаги, коробку с карандашами, сел за стол, и…. задумался. Как это – нарисовать себя? Он думал об этом, пока завтракал, и потом, когда гулял, и во время обеда и после, но белый лист так и оставался белым. И только уже совсем потом, вечером, он уверенно взял в руки карандаш, нарисовал большой круг и разделил его на 8 частей, как делят ножом торт. И в каждом треугольном кусочке написал: «Лень», «Привычка обманывать», «Астма», «Доброта», «Желание, чтобы всё у всех всегда было хорошо», «Лопоухие уши», «Любопытство», «Страх темноты». А всем это вместе, все кусочки, объединенные в одно целое – это как раз Пьер. Это же так просто!

Когда пришла мама, Пьер очень хотел показать ей свой рисунок, но как-то как бы не специально, чтобы вот она спросила, нарисовал ли он то, что собирался, а он бы тогда и показал бы ей рисунок. Но мама не спросила. И рисунок остался на столе в игровой комнате, а еще в памяти Пьера.

Он часто вспоминал этот круг и эти 8 его частей. Все пытался понять, не забыл ли он чего-то важного, не написал ли в каком-то из треугольничков что-то лишнее? А вообще ему свой портрет не очень понравился. Он был честный, но все-таки не очень хороший. И Пьер решил нарисовать новый. Но не сейчас, а тогда, когда изменится он сам, чтобы портрет получился и честным, и хорошим.

Пьер стал внимательно следить за тем, что он говорит. Собираясь по привычке соврать, он вовремя себя одергивал и говорил правду. И ему казалось, что треугольник, названный им «привычкой обманывать» становится все меньше и меньше.

Когда Пьеру исполнилось 12 лет, он впервые влюбился. Жаннет была милой, забавной и очень-очень красивой. Однажды они сидели в парке на скамейке и говорили о какой-то ерунде. И вдруг Жаннет сказала: «Пьер, я хочу тебя попросить, можно? Нарисуй мне, пожалуйста, свой портрет. Я скоро уеду и хочу увезти его с собой, на память».

В этот вечер Пьер снова сидел над листом бумаги с карандашом в руке. Он уже давно перестал врать, в том числе и самому себе, поэтому и на этот раз потрет его получился правдивым. Только вот сейчас кусочков в круге было не 8, а 12: вместо «Лени» он написал - «Первая любовь», вместо «Привычки обманывать» - «Воспоминание о вылеченной астме», вместо «Страха темноты» - «Умение играть в гольф». Тут он задумался, потом весело ухмыльнулся и пробормотал: «Неплохой обмен получился. Меня устраивает!».

В комнате становилось все темнее, а рука Пьера все водила и водила карандашом по бумаге, и из-под него появлялись остальные слова: «Доброта», «Семья», «Лопоухие уши», «Неразборчивый почерк», «Золотое сердце (так мама говорит)», «Мечты», «Стремление спасти весь мир, когда вырасту», «Любопытство», «Счастье».

Пьер в этот вечер заснул, улыбаясь. А во сне он опять, как много раз до этого, видел улыбающихся незнакомых людей, прозрачные реки, высокие горы, разнотравные луга и знал, что все это называется одним коротким словом – Терра.

Проснувшись, он был абсолютно уверен в том, что увидит этот мир, эту загадочную Терру еще не раз.

Баба Груня

Катька и Тамарка встретились в деревенском магазине. У Тамарки недавно умер отец, она еще не сняла шерстяного черного платья и черного платка с волос, Катька изо всех сил пыталась придать своему лицу скорбный вид, сочувствуя подруге.

- Кать, но ведь ему еще и 80-ти не было, еще жить да жить…
- Ну что ж, Тамар, поделаешь… Все там будем.
- Все, да не все. Вот бабе Груне лет сколько, ты знаешь? Да куда тебе! Она, наверное, и сама не знает, сколько. Мне мамка рассказывала, что когда она еще девчонкой была, баба Груня уже первенца своего родила. А маме моей, дай Бог ей здоровья, уж 75 по весне стукнуло. Вот то-то же!

А баба Груня как раз в этот момент семенила по деревенской улице, поднимая своими калошами сухую пыль. Она спешила, для пущей скорости помогала себе руками, размахивая ими как крыльями.

Завтра состоится открытие деревенского клуба, и баба Груня решила напечь пирогов и принести на праздник, побаловать своих односельчан. И вот как раз сейчас она семенила к молодой библиотекарше, у которой в огороде водился ревень. Пироги с ревенем – мило дело.

Баба Груня в свои неизвестно сколько лет не потеряла еще ни живости характера, ни силы в сухеньких стариковских руках, ни умения повеселиться, посмеяться, попеть частушки, ни желания быть всем полезной. Если кому надо было дите на выходные пристроить – вели к бабе Груне. Если кому вдруг деньги срочно понадобились – бежали к бабе Груне. Если у кого беда, баба Груня появлялась первой и как-то незаметно для всех брала на себя часть тягот и забот. Она помогала, утешала, лечила, советовала, одалживала и не требовала, не ждала отдачи, благодарности, ответных услуг. Баба Груня всегда оказывалась там, где она была больше всего нужна. Старый библиотекарь, мужчина образованный и романтичный, называл ее белокрылым ангелом деревни. Баба Груня, когда это слышала, начинала смущенно хихикать и быстро заговаривала на другую тему.

- И ведь вот она справедливость-то! – продолжала разговор Тамарка – У кого и дом пустой, и карман дырявый, и жизнь поганая, а кому-то – и здоровье, и благополучие, и всякие другие приятные разности.
- Ты опять про бабу Груню что ли? – поинтересовалась Катька.
- А то про кого ж? Кому у нас сто лет, а ни одной хвори серьезной? У кого дети в люди вышли и о матери не забывают: приезжают, денег дают, подарки привозят? У кого внук в писатели выбился, книжки пишет и бабуле посвящает? Кому, в конце концов, в день рождения цветы охапками несут? Мне что ли? Или вон тебе? Нет, все ей – бабке этой. А она, правда, сдавать стала. Я на прошлой неделе, пока похороны, поминки, то да сё, ей Лешку своего отвела, так он потом рассказывал, что заговаривается бабка-то. Все ему про какую-то другую страну говорила, где есть поле какое-то, где люди все хорошие, добрые, только благие дела делают, где все прекрасно и замечательно. Ну, Катьк, разве ж такая страна бывает? Даже вон в Америке все равно плохо: капитализм, безработица… А так, чтобы все люди добрые, и чтоб прям все замечательно, - так точно не бывает.

Баба Груня месила вымазанными по локоть в муке руками тесто и напевала: «Вижу я сердцем другую страну…»

Дед

- Дед, расскажи сказку, а?
- Ну давай сказку, раз просишь. Про что?
- Про Терру, ты ж давно обещал.
- Тогда садись вот сюда, ногами не дрыгай и слушай. Тогда, когда Земля наша еще была безжизненным раскаленным комком, образованным из протопланетного облака, Терра уже была.
- Где?
- Везде. Вот только потрогать ее не получалось, да и сейчас не получится. Вот, когда ты рисуешь рыцаря на лошади, представляешь его себе, он в этот момент где?
- У меня в голове.
- А еще где?
- У меня перед глазами. Ну еще, наверное, в моей душе.
- Вот. И Терра также: она есть, кто-то о ней думает, кто-то ее видит в своих фантазиях или снах, кто-то – чувствует сердцем.
- А в Терре люди есть?
- Есть, конечно. Помнишь, я тебе сказки рассказывал про кроманьолку Раки, про буддийского монаха Бакилу Римноче, про бабу Груню, про мальчика Пьера? Вот они все жили или живут в Терре.
- А они ненастоящие?
- Как это – ненастоящие?! Они – самые настоящие. Они, как и мы с тобой, родились на Земле, ели, пили, плакали, смеялись, думали, грустили, побеждали, разочаровывались…
- А тогда почему они попали в Терру, а мы с тобой нет?
- Ну про нас с тобой разговор особый, а вот они… А ты сказки мои вспомни, какими они были людьми, эти Раки, Пьер и остальные? Чем они отличались от других людей?
- Они были хорошие, да?
- Хорошие. А еще они были чуть впереди остальных.
- Как это?
- А вот так. Вот когда ты наперегонки с Сашкой и Женькой бегаешь, ты всегда их обгоняешь. А почему?
- Потому что я старше, и у меня ноги длиннее.
- А у граждан Терры не ноги длиннее и старше, а сознание. Мысли то есть, понимание каких-то вещей. Вот так получилось, так они жили здесь, на Земле, что поняли какие-то очень важные вещи раньше остальных, как будто обогнали, повзрослели быстрее.
- А какие вещи?
- Ну, например, что добрые дела только тогда по-настоящему добрые, когда совершаются бескорыстно, без ожидания наград или благодарностей. Или что свои заслуги честным, искренним намерением можно передавать на благо всех-всех-всех. Или что чем больше ты бескорыстно отдаешь себя, своих сил для других, то тем больше ты получаешь, хотя и не ждешь этого. Или что, если сознательно освобождать себя от плохих привычек, своих недостатков и вообще всего дурного, что в тебе есть, то на освободившееся место придет удача или здоровье, любовь или благополучие. Вот такие вещи они поняли, сами, без подсказок и жить стали по-другому, постоянно помня о том, что поняли, и этим руководствуясь. Понятно?
- Понятно. А кто еще был гражданами Терры?
- Много людей. Очень много. Они все разные: разных национальностей и возрастов, разных профессий и с разными характерами, но все они творили добрые дела, приносили другим радость и пользу, а еще видели, чувствовали Терру…
- И имели взрослое сознание, да?
- Да.
- Дед, а сказка-то когда начнется?
- А вот как раз сейчас и начнется. Слушай...

Итак, когда Земля наша еще была безжизненным раскаленным комком, образованным из протопланетного облака, Терра уже была. С появлением на Земле жизни, и тем более, жизни разумной, Терра начала обретать очертания, форму, плоть и кровь, все также оставаясь невидимой для большинства обитателей Земли. В Терре все иначе: если на Земле большинство людей озабочены тем, как бы побольше взять, получить, а иногда и отнять, украсть, то в Терре люди отдают и не потому, что хотят быть или выглядеть хорошими, а потому что это потребность у них такая, самая обычная потребность, как дышать или есть. А еще в Терре есть Поле. Только на нем не сажают картошку или кукурузу. Поле Терры – это вот как привычное нам с тобой небо: без него мы не представляем нашей жизни. Только наше небо, наша атмосфера защищает нас от вредных космических излучений, поливает наши сады и огороды дождем, освещает нам мир солнечным светом, а в Терре Поле тоже защищает и освещает, только иначе. Когда происходит что-то хорошее, доброе, когда люди приносят кому-то пользу или доставляют радость и ничего не требуют взамен, но хотят отказаться от своих заслуг, от их бескорыстных намерений исходит нечто.

- Может быть, как раз эти самые заслуги и исходят?
- Может быть… Ну слушай дальше. Это нечто, эти заслуги тут же перетекают в Поле. А Поле становится светлее и сильнее. И когда Поле сильное и светлое, оно влияет на всех граждан Терры: дает силы и радость, питает желания творить, созидать, совершать добрые дела. А еще очищает их сознание, не позволяя завестись там опасному вирусу, способному лишить человека возможности быть самим собой, путающему все мысли и чувства. Но Поле влияет не только на граждан Терры, оно способно помочь и остальным, самым обычным, земным людям увидеть, почувствовать Терру, начать понимать принципы жизни в ней, взрослеть сознанием. И чем больше граждан Терры совершит бескорыстных добрых дел и захочет отдать свои заслуги Полю, тем светлее станет Поле, тем сильнее оно поможет терранцам творить дальше и защищаться от вируса и тем больше обычных людей сделают первый шаг по направлению к Терре. И тем быстрее наш, обычный и обыденный, мир приобретет черты светлого, доброго мира Терры. Эй, внучек, ты не заснул?

- Дед, ты что?! Я тебя слушаю и думаю.
- О чем?
- О том, почему этот мир, про который ты рассказываешь, называется Терра?
- А у него много разных названий. В разные времена, в разных странах и на разных языках это пространство именовали множеством различных названий. Если листать старые книги, то упоминания об этом мире, об этом пространстве, о Терре можно найти в самых разных легендах и сказаниях, притчах и хрониках, романах и поэмах. Когда-то я услышал название «Терра Нова», то есть Новая Земля, и мне оно понравилось. Потому что с какой-то точки зрения Терра – это наша Земля, но обновленная, такая, какой мы все хотим ее видеть, такая, о которой мечтали и мечтают все искренние, добрые, умные, талантливые люди нашего реального мира.
- Дед, а дед… А рассказ про Терру – это сказка? Это все не взаправду, да?
- А вот тут решать тебе… Для кого-то это сказка, а для кого-то – история из жизни... И только от тебя зависит, чем она будет для тебя.
- И что, это всё? Сказка кончилась?
- Ну что ты! Это только самое начало.
- А приключения будут?
- Обязательно! И еще какие!




    avatar 27.02.2017 | 10:01
    Любовь Кузнецова Пользователь

    Наверное, почти каждый из нас побывал на Терре,даже хочется предложить добавить свои описания Терры в Дневниках)). Спасибо, Светлана!


     

    avatar 27.02.2017 | 08:02
    Валерий Журба Участник

    Спасибо за отличный материал!


     

    avatar 26.02.2017 | 11:27
    Любовь Шиляева Пользователь

    Чудесно! Спасибо! Подумалось и о "гегелевском мировом духе" и о "ноосфере Вернадского".


     
      avatar 26.02.2017 | 14:36
      Светлана Лаврентьева Пользователь

      Спасибо. Конечно, оттуда ноги и растут отчасти. :)


       


    avatar 26.02.2017 | 00:23
    Василий Пастушенко Пользователь

    Мотив этой сказки мне встречался в жизни в стольких вариантах, что и пером не описать.

    Знаю одного человека по имени Бейсик: он всю свою жизнь живет на Терре. Зла не делает, имеет главное увлечение: ищет светлый луч для людей.

    Ближе к полувеку своей жизни он этот луч нашел. И подарил его всем землянам и террожителям (не путать с террористами, их Бейсик не считал ни людьми, ни террожителями ). А сам продолжал искать. И нашел волшебный фонарь, из которого истекает струя света на Терре.

    С тех пор прошли десятилетия, как он предлагает людям (но вряд ли террожителям) этот фонарь. Они его не слышат, и пытаются научить его правильному, с их точки зрения, поведению: “ты покажи нам, какой толк от твоего фонаря, что он нам даст полезного, только желательно в долларах или в еврах, а всякие прибамбасы типа всегобщей выгоды можешь завещать своим потомкам”.

    Бейсик пытался доказать волшебную силу фонаря, предлагая людям проверить ее собственноручно. Но в ответ они только подозревали его в лени и стяжательстве, так как не знали иного объяснения того, что он не мог им разжевать заочно и письменно, в чем состоит волшебная сила его фонаря, и как ей овладеть, не ударяя палец о палец.

    В конечном счете эти добрые люди послали Бейсика подальше, сказав ему: “а пошел бы ты в самую удаленную Терру, так как ты слишком сильно напоминаешь любого ТЕРРУРИСТА”. Под терруристом они имели ввиду тУРИСТА, бредущего в сандалиях и рваном кимоно в страну мечты ТЕРРУ.

    Так и не сумел Бейсик довести до разумения землян базовый принцип ТЕРРУРИЗМА: чтобы получить материальные блага, которые затмевают людям волшебные лучи Терры, необходимо протянуть ТЕРРУРИСТу руку помощи, которой он взыскует.

    Увы, но вектор интересов землян непокобылим: для них друг только тот, кто осыпет их золотом или прочими яхтами, дворцами и футбольными и баскетбольными командами, но никак не тот, у кого в руках лишь волшебный фонарь, излучающий свет ТЕРРы, который всего лишь окрашивает жизнь в цвета добра и счастья.

    Что наша жизнь? Везде образованье:
    Родился, чуть подрос – иди в детсад,
    И смело там готовь свое сознанье,
    К тому, что знать с рожденья был бы рад.

    Вот первый класс – всему наука:
    Ты там освоишь алфавит и цифры,
    Коль до того ещё, от детской скуки
    Не опроверг о трудности их мифы...

    И где-то в пятом классе повстречаешь
    Ты разные чудесные предметы,
    Которых отродясь совсем не знаешь,
    И в играх не встречал на них ответы...

    Вот мальчик взрослым стал мужчиной,
    Завод и армию освоит – не беда...
    Ищу ответа: есть на то причины
    Златое время тратить без следа?

    Нам Птица Синяя шлёт пламенный привет:
    Быстрей компьютера ребёнок сосчитает,
    А юный Галуа был гений в 20 лет...
    Секрет успешности никто не знает.

    Сей парадокс не разрешим чиновным ФГОСом:
    Здесь истина не скрыта. На виду
    Она лежит перед чиновным носом,
    А он “ ой, я и не найду”.

    ******************************************************

    А что сказать про случай РАН,
    Не ожидавшего коварства?
    Сей организм был людям дан
    Как орган мысли государства,

    А что же сделало оно,
    Чтоб лучше мысль рожали люди?
    На шею село к ним ФАНО,
    Считая: “мысли не убудет”.

    Но кто считал, куда пошла
    Струя питанья оФАНации?
    И как недвижимость ушла
    За грань недружественной нации?

    Мораль сей басни беспредельно
    Проста и очень поучительна:
    Не надо делать богадельню
    Из дел святых, хоть и мучительных,

    Скорее надо поддержать
    Науки смелой устремленья,
    Чтобы она смогла рождать
    Звет знания без затрудненья.


     

Дата регистрации: 23.10.2010
Комментарии:
5
footer logo © Образ–Центр, 2018. 12+