Личный кабинет

Круглый стол «Обучение педагогическому дизайну в педагогическом вузе»


10 ноября 2007 года, 17.00—20.00, Московский инженерно-физический институт (государственный университет), ауд. 316. Ведущий — Уваров Александр Юрьевич, Национальный фонд подготовки кадров. Стенограмма.

Александр Уваров

Перед вами картина «Корабли в бухте Бостона». Написана она два с половиной века назад. Обратите внимание: у нас есть парусники, есть пароходы, есть корабль с трубой. Такая вот сложная ситуация: парусники ещё есть, а пароходов нет. У нас сейчас такая же ситуация. Мы ещё не забыли про катехизис и эти многие методики используем, но уже вынуждены местами «совсем без парусов», в каких-то там компьютерных средах работаем. Очень разнородная ситуация. Уже нельзя обойтись без того, что бы эту ситуацию не проектировать.

Современный ИОМК — это такой очень разнородный комплекс, включающий много вещей, которые ушли от катехизиса. Фактически мы занимаемся созданием учебного окружения: проектируем учебную среду, условия для творчества, работы. Для разных случаев разные работы. Вопрос: мы должны это каждый раз делать заново, напрягая творчество, придумывая и изворачиваясь? Мировая наука помогла нам, придумала какие-то ходы, облегчила нашу жизнь. Чтобы не нужно был придумывать что-то новое. Для этого появилась та самая технология, о которой я хочу сказать — педагогический дизайн. Он называется также проектированием. В представлении моём и некоторых коллег термин «педагогическое проектирование» несколько о другом. С вашего разрешения, я буду использовать слово «дизайн», чтобы не травмировать того, кто привык использовать слово «проектирование» в другом смысле.

Короче говоря, вот эта вот область выделилась во второй половине XX века. В нашей стране она связана с движением программированного обучения. Долгое время она развивалась в вузах. Историю программного обучения вы хорошо знаете и знаете, что мы её заново каждый раз проходим. Когда-то у нас были программированные учебники. У нас куча учебников, пособий — на самом деле все одно и то же. Меня не устраивает даже не то, что мы не учимся на собственном опыте, мне не нравится, что мы даже не приобретаем. Есть такие технологии, когда мы оставляем один на один ученика с учебным материалом. Для меня главное другое. Первый раз поставили проектные задачи, появилась ориентация на цель, результат. Появились техники — такие гении как Кинер вложили весь свой труд и ум в педагогику. Все было расписано, разложено по полочкам. Тот факт, что все это мы не берем с собой дальше — вот это меня удручает; то, что техника и идеология при разработке этого не используется — вот это жаль.

Не буду подробно рассказывать обо всех процедурах педагогического дизайна. Всех, кого это интересует, могу отослать к «Информатике» в газете 2003 года. Главное, что я хочу отметить — база, процесс проектирования остался с 60-х годов практически тем же. Минимальный набор этих техник должен был стать статьей подготовки педагогических вузов, потому что у нас педагогика в стране никому другому не нужна. То, что я сейчас сказал, не является чистым домыслом, а основано на анализе наших реальных разработок.

Посмотрите на утверждение Пейперта, с которым все согласны. А когда наступает практика, несмотря на то, что эксперты и авторы хотят, как лучше, работают, стараются, но факт жизни вот такой. Связано это с тем, что ситуация неотрепетирована у разработчиков, сама область рекомендаций не достаточно хорошо обсуждается, и это тормозит процесс информатизации наших школ. Главным препятствием является не отсутствие компьютеров, а «неотрефлексированность», обобщённость минимального багажа. Это и есть проблема недостаточной культуры педагогического дизайна, которая была отмечена той группой экспертов, с которой я начал.

Эта традиционная схема навязла в зубах. К моему сожалению, во многих серьёзных монографиях, докладах, в том числе и здесь, в ИТО, она признается как единственно правильная. При этом забывают, что эта схема была введена более полувека назад. Придумал ее Скиннер. И все с ней хорошо, если бы не одно —  то, что она очень плохо подходит к нашему процессу обучения. И это с кибернетического подхода к обучению уже давно-давно раскритиковано. Я только что защищал тех, кто ее придумал, говорил, что они ввели много-много нового. И это правильно. Но сейчас я критикую не за технологии, а за то, что схема была достаточно узкой. В этой схеме человек, который разрабатывает то же самое, мыслит экранно — «стимул/реакция». Как и у Скиннера с голубями. Что такое стимул — экран, что такое реакция — клик мыши. Вот эта схема так устроена. Я для вашего внимания выписал четыре пункта из этой работы «How people learn». Кстати, всем советую почитать — эта работа есть в свободном доступе в интернете. Рекомендации Американской Академии Наук, которая потратила большие деньги на эту простую вещь. За это мне они и нравятся — вещи простые дают больший результат. Есть масса исследований. Можно точно сказать, что эти исследования дают практикам. И вот после длинного и подробного анализа — это те факты, которые исследователи говорят практикам.

Что меня в этой связи волнует? Если это правда, а в том, что это правда, я не сомневаюсь, следует, что наша скинеровско-калгаровская схема не отвечает тому, что наши ученые рекомендуют. Нужна другая схема — об этом догадался не только я. Многие исследователи лет 5—10 назад вывели новую схему. Про неё Василий Давыдов не стал говорить «опять носятся со своим кибернетическим подходом». Почему она бы понравилась? Потому что в её основе лежит понятие учебной задачи. Теперь основным элементом, с которым мы работаем, является не экран, а задача. И проектируем мы не «клавиатура/экран», а в более полезной среде. У нас тут теперь есть интернет, где есть участники учебного процесса. В явном виде включаются взаимодействия — в большом виде масса взаимодействий. И, как нам говорит вся психологическая наука, только в них происходит обучение. Мы теперь перешли от обучающихся к учащимся. Субъект учащийся и вокруг него всё устраивается. Вот этот тренд, который произошёл в педагогическом дизайне.

Но и сегодня люди проектируют педагогические задачи. Кого это интересует — integrated il(?) model — по этому ключевому слову в интернете можно найти массу информации.

Этот переход произошёл, и было бы замечательно, если бы наша лаборатория дизайна, коллеги, которые в них работают, те, кто уже набил руку и умеют делать «традиционные» компьютерные курсы, методисты, предметники, люди, знающие, что это такое в классной обстановке, объединились. В результате будет формироваться среда, культура, обсуждение на языке, который включает все вот эти понятия, непосредственно поддерживает информационные технологии в учебном процессе. Таким образом, чтобы мы перешли к разговору о том, как нам обеспечить у учащегося заранее заданные образовательные результаты. Вот эта тема — главная задача педагогического дизайна. Никаких других нет, ничего никуда мы не внедряем. У нас есть учащийся, мы создаем условия в зависимости от того, каких результатов мы хотим добиться. Задача так проектировать, что бы результатов достигать. Давыдов очень близко подошёл к тому, о чем мы говорим. Психологи говорят о том, что необходимо начинать с личности ребенка, и отсюда мы будем выстраивать всю цепочку проектирования. Именно к этому сегодня пришли дизайнеры.

И множество техник, которые они предлагают, нам должны помогать. За нас они задачу не сделают, надо каждый раз проектировать заново. Я как учитель, который на паруснике с трубой свое карго везет. Возможности, которые мы используем, быстро меняются, уследить невозможно, но невозможно для учителя. Для специалиста это не проблема. Подумайте о ситуации, которая случится через 2—3 года, когда у каждого на столе будет ноутбук — как организовать учебный процесс в этой среде? Задача исключительно нетривиальная.

Я вот на днях был в Финляндии, смотрел самые лучшие школы мира. Я спрашиваю директора, есть ли у детей дома компьютеры ноутбуки. Есть почти у каждого. Этот арсенал, который есть, используется исключительно дома, если надо. А в школе им запрещено, — они всю налаженную среду испортят. Я сильно удивился, а потом подумал — может они правы?. Как-то у них там налажено, и по физике первое место. Может быть, при появлении ноутбуков полная беда начнется? Я к тому, что если не спроектировать эту вещь — беда точно начнется. А если спроектировать, то будет как у коллег из Австралии — сегодня они вот эту проблему 1.1 решают на практике. Чтобы у каждого был ноутбук, и это работало на результат — одной подготовки на год. В условиях, когда учебный процесс отработан. Только процесс подготовки внедрения занимает столько. А само внедрение — 3—4 года. Если мы серьезно начнем к этому относится, нам понадобятся все знания из области педагогического проектирования. Компьютеризация школ улучшается, а мы с проектированием остаемся на том же самом месте. Слава Богу, у нас сейчас есть 10 педагогических вузов с их лабораториями, которые вгрызаются в это и начинают работать. Наш круглый стол будет посвящен их первым шагам. Прошло полгода. Тем более интересны первые впечатления. Переходя непосредственно к теме нашего круглого стола, я хочу попросить выступить нашего главного эксперта. Расскажите коротко.

Александр Гигл(?):

Как раз те, кто присутствует и участвует в этом проекте, не хуже меня знают, что 11 ноября текущего года — не самая удачная дата, что бы делать какие-то выводы. Мнения экспертов напоминают разноцветную картинку. Совершенно полярные мнения: от «всё, наконец, свершилось, получилось, ура!» до «а получилось ли?» Единственное замечание, с которым согласны все участвующие в текущей экспертизе — это то, что разным вузам, опираясь на их фактуру, состав коллектива, удалось — и это видно только при сравнении — решить свою комплексную задачу. От многих губернаторов можно услышать слова: «Процесс пошёл: учитель в школе остаётся». Здесь есть горделивые ссылки на то, что в одном из педвузов недалеко от Москвы 50 процентов учеников идут работать в школы. По сравнению с недавним прошлым это выглядит вполне весомо. Признаемся, что и репутация педвуза, и результаты его работы, которые видно по выпускникам, разные. И вот это разнообразие сложилось в общую картину.

Есть курсы педагогического дизайна, ориентированного на базовый, начальный уровень. Есть в каждой стране мира БУП (Базовый Учебный План). Есть обязательства государства, которые оно выполняет по отношению к своему гражданину. И вот этому уровню должны соответствовать наработки практические по вопросам общей теории. Очень практическая задача — если её не решить, то окажется, что главное мы не сделали.

Есть варианты курсов по педагогическому дизайну — в Хабаровске, например, очень явственно проявились некоторые особенности. Есть опыт педвуза, умение смотреть по сторонам как работают системы переподготовки, и есть поисковые предметы. И вот люди, которые поварились в этом не так уж долго, сумели отрефлексировать всё, что было им доступно. Заехала команда Быковского — в копилку, сами отработали методику — туда же. И все это вместе оставляет впечатление такого курса, в котором на первое место выведено... Уважаемые коллеги, модульность — это требование, которое делает нашу работу современной. Целеполагание в общей структуре не спрячешь за общими словами. Чем конкретнее модуль, тем четче звучит ответ на вопрос «а чему, студент, ты за этот модуль научился?».

Есть и очень уж «технарские» подходы. Некоторые учат один модуль редактировать в растровой графике, а другой модуль — в векторной графике. Некоторые опасно балансируют не этой грани. Сделать слишком «технарским» подход — слишком большой соблазн, и у некоторых он заслоняет все остальное, и получается инженерный курс по тому, как я здорово умею работать с листочками вне зависимости от того, что они значат. Это цирк, а не театр, скажем так.

И то, что есть по результатам, которые должны обрасти экспертными заключениями: где-то апробация идет полным ходом, а где-то отложена «на потом». Поправьте меня, если я ошибаюсь. Формально проведение апробации и реальные результаты — это две большие разницы. Там где они видны — замечательно. Там, где только обещают сделать — у вас есть полтора месяца, что не так уж мало.

По меньшей мере, три уровня мы четко обозначили. Есть закрытый уровень ГУП, без ссылок на конкретные вузы. Есть уровень для тех выпускников, которые видят себя в школе преподавателями и хотят носить погончики педагога-новатора. Есть размышления об инвариантной части педагогического дизайна. И вот с последним с этим сложнее. Ни в одном из текстовых материалов не прозвучало слово «моделирование». Я не за формальное его включение, но, коллеги, все, что сейчас имеет преподаватель — это видно из материалов — это то, что называется «номенклатура» или типология. Люди раскладывают по полочкам некоторые понятия, по кучкам. Простейшая типология, знакомая авторам курса понятий — было слово ППС — Педагогические Программные Средства — давайте вспомним, что оно было, и попробуем привязать его сюда. В чём разница между ЦОРом? Давайте напишем и электронный и цифровой ресурс. А еще есть обучающие программы, программированное обучение. В общем, если взять все полученные материалы и отжать в некоторый глоссарий, то будет убийственная комбинация из сотни лишних терминов, которые по сути одно и то же. Это не типология, это — перечислительный подход.

Все мы в зависимости от взаимоотношений аспиранта и преподавателя, которые говорят: «Давайте выдадим новый термин: может новизна появиться, актуальность». И вот это нарушение принципа Кама, развитие лишних терминов без необходимости, оно педагогическому дизайну очень мешает. Вместо самодельных типологий и изобретения новых терминов посмотрите на то, о чем мы еще в Перми говорили. Есть целый журнал, посвящённый ровно той доминанте в педагогическом дизайне, которую вы уже приняли. Называется это журнал «Journal of interacted media and education». Там ценнейшие рефлексии на тему «мы наполучали кучу ЦОРов». Представьте науку, если бы в ней ядерная техника развивалась опережающими темпами, а химия и биохимия отставали. Вот сейчас в этом положении находится педагогический дизайн. Ядерная физика — все элементарные частицы изучены — вот это у нас файл с расширением «txt», а этот — «wmv» и т. д. Мы знаем, как технически превратить битовую строчку в контент. Кажется, что это контент, а на самом деле это внешний вид битовой строчки. И не более того. Это насквозь технарское представление об образовательном ресурсе. Как из этого добра, атомов, получается все живое? Непонятно. И вот в этом журнале как раз про биохимию. Авторы журнала пришли к консенсусу и говорят на одном языке. К чему я так уверенно говорю? Мало в России статей о спецификациях педагогического дизайна. Но они уже есть. Появилось совсем недавно. Переводы на русский — переменного качества. Не устоялась терминология, надо думать, — это часть нашей с вами работы. Но, главное, что там на каждой странице идёт слово «modeling». И крупномасштабных процессов и мелкомасштабных. И я вас уверяю, что спецификацию по содержанию KPMSLD, инженер прочитает с гораздо меньшим результатом, чем они здесь (в журнале) щебечут. А вот вы, как педагоги-практики найдете здесь много полезных идей, подсказок.

Хочется надеяться, что впереди нас ждет хотя бы достойное отношение к мировому опыту, который за последние пять лет очень прибавился. Наконец мы нашли общую платформу и говорим на одном языке.

Хочется закончить на анекдоте.

У летчика, сбитого во Вьетнаме, спрашивают:

— Ну что? Сложно было?

— Учите матчасть и иностранный язык, а-то пытают, собаки.

Вот и вы: учите матчасть и иностранный язык. Ничем, кроме хорошего, это не закончится.

Александр Уваров:

Спасибо. Давайте попросим руководителя лаборатории рассказать нам хотя бы два слова о том, как мы двигаемся. Если это возможно, это будет всем интересно.

Голос из зала:

Я руководитель лаборатории педагогического дизайна и проектирования

Ставропольского университета. Мой университет не педагогический, а классический. В чем-то нам было сложно. Наши выпускники становятся учителями, заканчивая дополнительную специальность: биолог — дополнительная специальность — преподаватель. Я руковожу лабораторией с августа месяца. До этого все было как-то «завально». Я перешла из системы РКЦММЦ, мне в этом плане было легко. Я знала, что творится в том проекте, какие ресурсы можно использовать в вузе. Я видела процесс, который должен идти с разным сторон.

Прежде всего, мы выявили отсутствие всякого взаимодействия институтов и школы. Выходило, что учителя-новаторы ушли гораздо дальше, чем вуз себе представляет. То есть то, чему сейчас начинают учить — это уже реально можно посмотреть на практике. Обучение идет примитивнее, чем учитель может показать на своем уроке. Это первая проблема. Мы ее решаем объяснительно-иллюстрационным методом. Чтобы мы объяснили, и учителя для себя что-то смогли усвоить нужное.

Проблема вторая — нужно было приспособить преподавателей, которые будут разрабатывать курс педагогического проектирования. Нужно было провести целую сеть семинаров для того, чтобы их подготовить к разработке проектирования. Действительно, у Хабаровска шикарный опыт и, зная по работе в РКЦММЦ, у них есть чему поучиться. У нас такой системы работы с кадрами нет. И поэтому получается, что старое — по-новому. Мы показываем опыты других учителей. Когда у преподавателя есть альтернатива, он выбирает и преподает. А получается так, что у нас ни новое по-старому не преподается, ни старое по-новому. То есть встали на своем: старое по-старому. То есть говорят, например, вот сейчас придет методист и откроет этот ресурс. Сами они не перестроились на новый лад. И тут получилась такая проблема — те преподаватели, как на картине. Есть большие корабли с пушками и маленькие без пушек. Но перевезти-то они могли бы больше, ведь они мобильнее. Но есть же корабль с пушкой, который сказал двигаться в одном направлении. Это взаимодействие между кораблями и корабликами — своя проблема. В роли корабликов — учителя. Получилось, что нет взаимодействия, нужно это как-то объединить.

А хорошее за эти 4 месяца в том, что ректор сейчас поддержал спрос на работу педагогической лаборатории. Спрос возрос очень сильно — оказывается всякое воздействие ректората, чтобы вся лаборатория стала практически региональной. Поэтому вот здесь мы тронулись с места. Надеемся, у нас пойдет, хотя мы идем почти вслепую. Но где-то педагогическая интуиция и педагогическое мастерство, и профессора как-то это выстраивают. Нам нужна помощь. Мы ее просим, чтобы понять — то мы делаем или не то. То, что сейчас говорил Александр Васильевич — я уже вижу какие минусы в наш адрес. Плюсов пока не заметила. То есть не могу применять адекватно. А минусы: мы технически готовы, но сразу изменить все невозможно.

Еще ситуация такая, и я пока не представляю как ее исправить. Одно дело — написать, другое — как это реализовать. У меня результатов, которые нужно было бы получить, не получишь, потому что ведет другой человек. Вот у нас план работы по педагогической лаборатории с сентября, думаю, вырулим. Куда идти — мы видим, а как туда идти — пока не все шаги ясны. Но, думаю, получится. Вот это взгляд изнутри.

Александр Гигл (?):

Спасибо за отчет. Взгляд с этой точки особенно полезен, чтобы расшевелить участников дискуссии. Это был как бы ответ на незаданный вопрос «нужно ли современному учителю иметь четкое представление о теории и практике цифровых образовательных ресурсов». Вроде бы вопрос риторический. Ничего подобного. Тут про каждое слово надо очень внимательно подумать и избежать опасности, которые скрываются. Вот простой пример: современный учитель, имеющий представление о практике проектирования ЦОРов. Это что за существо такое? Оно умеет работать и во flash и java-среде и под любыми Windows инструментами. Ну, мы знаем таких, но это чистой воды люди-хэкеры. Люди, ставящие процесс выше результата. Это хороший прыжок в сферу ИТ. Как минимум, системным администратором станешь. Но вот это знание на практике — опасный вариант в умении изготовления ЦОРов. Это не дело учителя. Все равно, что сказать сценаристу «тащи штатив, ставь цвет, будешь оператором».

Тот путь, что выбрали коллеги из Ставрополя под давлением обстоятельств — это путь, который можно посоветовать, как биссектриса: есть правый уклон, есть левый уклон, а есть вещи, в целесообразности которых мы сегодня не сомневались. Нужно в правильном контексте вырабатывать навыки — неважно где: Linux, Windows. Учить делать не абы что, а с целеполаганием педагогическим — вот главная задача курса. Хочется надеяться на апробацию в реальных курсах. Хотелось бы видеть не большие по объему, но конкретные курсы того, что у вас получается до конца семестра. Это очень не легко, но все же.

Голос из зала:

Отвечу на вопрос. Это обучение экспериментальное на базе лаборатории. Мы пошли методом апробации — пробуем то, что получается. И сейчас модули истории, химии, математики, русского языка пробуются в тех группах, которые идут параллельно. То есть методика по обучению географии преподается по модулю. И эту же группу попробовали по педагогическому проектированию. И у нас сейчас идет спрос на рассказы классификации ЦОРов по математике. Причем стремятся учиться даже сами преподаватели. Поэтому результат ориентируем на то, чтобы по каждому модулю была единая система конспектов, презентаций. Мы пошли по этому пути. Думаю, до конца семестра будут результаты. У нас есть база данных, где мы вносим как систему ЕМС, где полностью систематизируются выпускные квалификационные работы. Все это у нас сейчас есть.

Александр Гигл (?):

Это будет метапортфолио, совершенно новый материал, с которым надо учиться работать. У вас практический материал нужен не студенту, чтобы у него появилась нужная оценка, а для нашей с вами рефлексии. Систематизируйте, приводите подобные в этих исследованиях.

Голос из зала:

Задумка такая, что в этой базе данных классифицируется все по фамилии студента, преподавателя, типу.

Александр Гигл (?):

По педагогическим результатам тоже есть свои классификаторы и их можно предложить. Типология видов учебного процесса есть в том же журнале, про который я говорил.

Александр Уваров:

Спасибо вам большое. Я хочу попросить коллегу, который в проекте ИСО не участвует, но с которым мы давно работаем, немножко своим опытом проектирования с нами поделится. Борис Григорьевич?

Борис Григорьевич:

Мы давно работаем. С педагогическим дизайном я ознакомился в 2002 году. Родилась идея. Когда мы говорим о современных компьютерных технологиях обучения, как правило, основной отправной точкой называется технология обучения. Подразумевается некая ограниченная точка обучения — алгоритм учебного процесса. Возникла идея подойти с другой стороны — от компьютерных технологий. Нельзя ли взглянуть на формы и содержание учебных технологий с позиции самых современных информационных технологий? Таких как технологии экспертного анализа, которые детально разработаны. Эта идея прозвучала, но тогда не получила развития. Я поручил руководству института создать лабораторию образовательных и информационных ресурсов МИФИ. Целью, которой является выполнение исследовательских задач в области педагогического дизайна. Материалы по содержанию лабораторных публикуются в материалах научной сессии МИФИ в январе в дни студенческих каникул. Милости просим на сайт МИФИ, где все это есть — www.miphi.ru. Это получило практическое развитие. В учебный план специализации «инженер-математик» входит курс «Компьютерные технологии в обучении». За несколько лет работы накоплен большой опыт.

Ключевые моменты, от которых мы отправлялись.

Как во всех других сферах — должен работать аппарат инжиниринга. Когда используется компьютер для обучения, проводится системный анализ бизнес-процессов. Первый вопрос — адаптация технологий к образовательным процессам. Есть инструменты, не нужно ничего создавать. Ложится все очень хорошо.

Второй круг вопросов. Основой организации форм электронного информационного ресурса должна быть база знаний. Не абстрактная, — здесь нужна технология, которая используется в современных экспертных решениях. Вторая задача, которую решают студенты — на основе информационных ресурсов строить базу знаний. Она пустая — они заполняют.

Знания в голове человека, не когда он слышит или видит информацию. Знания формируются только в тот момент, когда он решает задачу. Это по Пэйперу. Поэтому организация конкретного информационного ресурса на основе предварительного делается исходя из этого. Мы должны организовать информационный ресурс, чтобы студент не просто читал, а именно решал задачи, проблемы. И в качестве лабораторной площадки специально организовали еще одну школу при МИФИ.

Александр Гигл (?):

Есть ли комментарии коллег по поводу вот такого не риторического ответа на вопрос «нужно ли современному учителю ясное представление о теории и практике проектирования ЦОРов»? Практика проектирования — нужно ли учителю быть непосредственным участником разработки ЦОРов? Ваши мнения.

Александр Уваров:

В Калуге последовательно используют анализ целевой аудитории и построение процедуры в соответствии с ней. Это замечательный факт, который заслуживает поощрения.

Александр Гигл (?):

Когда говорят о гендерных различиях (ведь в гуманитарных науках преобладают лица женского пола, в естественнонаучных — мужского), если смотреть на кластеры предметных областей научных областей, то видны родовые технические решения. Скажем, гуманитарию изучать тонкости даже скриптового программирования трудно, а вот организовать форму внеклассной работы — это и ему, и историку, и географу гораздо ближе. В этом плане подход анализа аудитории очень продуктивен и даст сильные результаты.

А мораль этой басни такая — вытаскивать в своих курсах, которые вы еще доделываете, инвариантные компоненты для группы предметов и делать их отдельным модулем. Как в программировании есть понятие подпрограммы — говорю об этом специально — так как некоторые ударились в такую механику. Делают количество программ по количеству предметов. На 90 процентов программы состоят из одинакового текста.

Александр Уваров:

Хочу обратить внимание на форму речи, которую мы используем. Правильно говорить, какие результаты мы хотим получить, как будет устроен процесс учения, как мы его обустроим. Сами по себе цифровые образовательные ресурсы бессмысленны. Они не нужны. Нужен образовательный результат. И в той мере, в какой результат получить, в той мере мы используем то, что полезно и нужно для получения результата. И в этом начало педагогического дизайна, в этом здорово потрудился Скиннер. Что нового со времен Скиннера появилось?

Я хочу обратить внимание на тривиальную вещь. Всю жизнь педагоги занимались групповой работой. Макаренко был далеко не первый. За последние 20 лет в области педагогических технологий произошла революция. Сегодня у нас тоже в педвузах все больше этим занимаются.

Хочу обратить внимание на материалы пермского семинара «Кооперация, обучение, групповая работа». Эти тексты есть на диске — здесь речь идет об устройстве взаимодействия, о том, как вы устраиваете коммуникацию. И наши цифровые ресурсы — это элементы, заплатки вот этой коммуникации. Просто ресурсы мы не обсуждаем — вещи вечные, всегда должны быть.

Хотелось, что бы мы в наших беседах перешли от разговора «ресурсы и как мы их используем» к разговору «результаты, в каких условиях и какими способами». Мне кажется, что если мы начнем так говорить, то все ресурсы отсортируются сами.

Александр Гигл (?):

То, что не сами, автоматически, могу подкрепить примером. Наверное, еще со времен, когда я журнал в школе издавал, обнаружились попытки создания репозиториев ЦОРов. Сейчас называется School collection. Есть еще Федеральный Центр образовательных ресурсов. Внешне это красиво. Похоже, что репозиториям другим по 10 лет, ощущение, что туда заглядывают практики довольно редко. Ресурсы есть, но мало кто их использует. Сейчас в статической части ЦОРов достижений много, а умений и желаний пользоваться ЦОРами немного.

Джован Давидович:

Я участвую в этом проекте, преподаю в РГГУ. Веду курс по дизайну мультимедийный ЭОР. Программа идет трудно, она чересчур громоздко устроена. Но я хочу сказать о фундаментальных вопросах.

Боюсь выглядеть критиканом, но... В чем я вижу главную опасность? Я пустился в частное плавание, и первой работой была работа бухгалтером. Уже тогда было ясно, что придет система единых решений — так и случилось: сейчас там доминирует «1С», и то же самое произойдет здесь. Если мы хотим построить систему образования, она должна быть погружена в информационную систему. Мы должны обучить работать в этой системе. Надо подумать, как она должна работать. Нельзя сегодня просто разбрасывать по всем регионам — нужна готовая система. Надо создать работающую систему, передать ее вузам, что бы они заново не изобретали велосипед. Конечно, это должны делать педвузы. Но надо понимать, что эта программная система и должна строиться профессиональными программистами, которые готовы отладить, создать многоплатформенную систему. Вот это не наблюдается.

Александр Гигл (?):

«1С — образование» — они являются вашим инструментом?

Александр Уваров:

Нет, потому что он не нужен.

Александр Гигл (?):

Некоторые взяли за методологическую основу ИКС инструментальных компьютерных средств. Это частичный ответ на вопрос о тех платформах, которые стоят в вузах. На эту систему не тянет «1С-образование». Бесплатных и открытых аналогов на сегодняшний день действительно просто нет.

Александр Уваров:

Хочу обратить внимание на простую вещь. В выступлениях прозвучало, что вот до сих пор мы учили студентов, как они пойдут в школу — формально, а вот в лаборатории педагогического дизайна — реально, понимая, что происходит в классе, как работает учитель. Идем по пути сближения.

Александр Гигл (?):

Вспоминаю разговор с поставщиком одной из фирм мобильного контента. Они уже все рингтоны продали, все фотографии тоже. Жуткий дефицит идей. И они сделали образовательный контент. Первоначально тяп-ляп, но процесс пошёл.

Александр Уваров:

Я ужасно жалею, что круглый стол заканчивается...

Александр Гигл (?):

Что бы победить время скажу: коллеги, у нас же с вами есть форум — калужский форум. Можно с высокого старта продолжить. Заходите туда — задавайте вопросы. Адрес этого форума есть у всех. Спасибо.

Добавлено: 29.11.2007
Рейтинг: -
Комментарии:
0
Просмотров 4097
Сказали спасибо 0
Сказать спасибо
footer logo © Образ–Центр, 2017. 12+