Личный кабинет
Дневники

20.08.2011, 13:06
Борис Бим-Бад

Северные конвои: 70 лет


20 августа в Великобритании торжественно отмечается 70-я годовщина начала отправки из Британии в Советский Союз во время Второй мировой войны Северных, или Арктических, конвоев.


Читать далее
07.08.2011, 17:06
Борис Бим-Бад

Елене Цезаревне Чуковской - 80 лет

Елена Цезаревна: К юбилею внучки Чуковского.

Иван Толстой

Есть в русской литературе удивительная семья, вписавшая в историю не фамилию даже, а просто имена с отчествами: Корней Иванович, Лидия Корнеевна, Елена Цезаревна. Всем понятно, о ком идет речь. О литераторах, сохранивших себя и свою индивидуальность вопреки всем ударам и подлостям эпохи. И когда в чье-то оправдание говорят: «время было такое», хочется привести в пример семью Чуковских. Они не дрогнули перед «таким» временем. Наша программа об истории семьи, об интеллигентности и чести.

Слушать: http://www.svobodanews.ru/archive/ru_bz_mi...st/896/125.html
Вышла новая книга Г.М. Ивановой «На пороге "государства всеобщего благосостояния". Социальная политика в СССР (середина 1950-х - начало 1970-х годов)»
Иванова Г.М. На пороге "государства всеобщего благосостояния". Социальная политика в СССР (середина 1950-х - начало 1970-х годов). М.: ИРИ РАН, 2011. 284 с.

Широкомасштабные пенсионные реформы и социальные программы в области повышения народного благосостояния, начатые в СССР но второй половине 1950-х годов, изменили «социальное лицо» советскогообщества, выявив тенденцию создания «социалистического государства благосостояния». Автор монографии, опираясь на новые архивные документы, делает попытку сопоставить советскую модель социальной политики с режимами государства благосостояния (в их западном понимании). С этой целью в монографии исследуются экономические, политические и финансовые факторы, влиявшие на оформление патерналистской модели советского государства благосостояния. На большом фактическом материале автор впервые показывает, как решались правовые и финансовые вопросы социальной политики в высших эшелонах власти, какие политические дебаты сопутствовали принятию тех или иных решений и какова их подоплека. Всесторонне исследуется взаимозависимость между социальной политикой и ресурсными возможностями плановой экономики. Важное место в исследовании занимают анализ и характеристика взаимоотношений между правящим режимом и населением в условиях «социалистического государства благосостояния». Предложенное исследование позволяет актуализировать и дополнить существующие подходы к изучению феномена государства благосостояния, а также расширить его типологию.
http://iriran.ru/?q=node/426

Рец. на книгу читать здесь: http://www.svobodanews.ru/content/transcript/24287227.html
Книга ''Гвардия Петра Великого как военная корпорация''



28.07.2011

Илья Смирнов

Марина Тимашева: Листая вышедшую в РГГУ монографию Екатерины Болтуновой ''Гвардия Петра Великого как военная корпорация'', я отмечаю, что это не совсем военная история. Подробнее о книге и о роли гвардейцев в Петровских преобразованиях – Илья Смирнов.

Илья Смирнов: Монография посвящена двум старейшим гвардейским полкам – Преображенскому и Семеновскому – на раннем этапе, при жизни основателя. Почему ''не только военная история'' - в самом начале книги приведены такие подсчёты: ''треть элиты государственного управления в 1730 г. составляли люди, начинавшие службу в гвардии, 41 % имели к ней отношение в один из периодов своей карьеры'', 45 % среди сенаторов (27).
Но я бы начал рассказ о книге ''от противного''. Недавно очередной ''информатор по общественным наукам'' объявил через газету:
неправда, что были успехи при Петре I… ''Все достижения Петра кончились с его смертью (хвалёный флот просто сгнил)''

Марина Тимашева: Флот-то понятно, что сгнил. А как это – ''все кончились''? Совсем ничего не осталось?

Илья Смирнов: Буквально ничего, чего не хватишься, ничего не осталось: ни армии, ни флота, ни города Петербурга, ни Академии, ни первых научных экспедиций, ни газет , в которых можно печатать глупости, ни шрифта, которым они напечатаны. Конечно, такие заявления - проблема не ХУ111 века, а ХХ1 –го, в каком состоянии находятся наши академические институты и что за персонажи ими руководят. Но показательно то, что Петр Первый остается участником общественных процессов, на него нападают как на живого политического противника.
Работа Екатерины Михайловны Болтуновой, напротив, подчеркнуто академичная. Очень дотошно на огромном материале из источников воссозданы порядок комплектования гвардии, ее социальное происхождение, привилегии, взаимоотношения в своей среде, с императором, с другими военными и гражданскими лицами, полномочия и функции в государстве.
''От активного (и порою героического – И.С.) участия в войнах… до конвоирования арестантов и сопровождения грузов, от внешнеполитического представительства… до посадки растений в Летнем саду…'' (77). Организация экономики. Слово ''экономика'' я употребляю в его изначальном нормальном значении: хозяйство. Далее. Разведка. ''Поручик гвардии Кожин был послан ''под образом купчины'' в Индию. Вместе с ним… группа морских офицеров и навигаторов, в задачу которых входил осмотр Каспийского моря и близлежащих территорий'' (68) и тому подобное. Дипломатия. Капитан Л.В. Измайлов был чрезвычайным… посланником в Китае…, майор А.И. Румянцев в Стамбуле (67). По моей части: преображенцу Г.Г. Скорнякову – Писареву было поручено составить ''Новый летописец'' (69). И по Вашей. ''В 1716 г. в лейб-гвардии Преображенском полку играло до 40 музыкантов – флейтистов, трубачей, валторнистов, барабанщиков и литаврщиков'' (57).
В книге все время встречаются такие формулировки: ''обер-прокурор и гвардеец Г.Г. Скорняков – Писарев'' (230) ''ведением Полицмейстерской канцелярии занимался А.М.Девиер, являвшийся одновременно капитаном Преображенского полка'' (228) ''действительный камергер и лейтенант… Д.Т. Чевкин'' (98)

Автор монографии сама осторожна в выводах и весьма неодобрительно отзывается об исторических работах, в которых прошлое ''модернизировано'' под политический заказ. Кстати, приведены забавные цитаты из сочинений о Петре, опубликованных за рубежом в период Холодной войны. ''Дж. Фуллер в известной обобщающей работе о военной истории… называет Петра 1 ''прародителем ЧК и ОГПУ', а русскую армию периода его правления ''бандами татар и калмыков''. Другие почтенные специалисты объясняли победу в Северной войне только лишь ''огромной территорией России'' или же тем, что ''русские мужики остановили Карла Х11 ''стеной мяса'' (26). Это буквально те же самые формулировки, которые появятся в российских изданиях о Великой Отечественной войне под вывеской некоего ''нового подхода'' к истории Отечества.

Марина Тимашева: И какие же ''осторожные'', как Вы выразились, выводы содержатся в самой монографии? Что за странная ''корпорация'' занималась одновременно разведкой и садоводством? Откуда она взялась?

Илья Смирнов: У истоков, как известно, Потешное войско юного Петра (87), и ''первоначально здесь были представлены выходцы из самых разнородных социальных слоев''. Цитируется указ ''О приеме в бомбардирскую роту Преображенского полка всяких чинов, желающих вступить в оную'' - ''добровольно записавшиеся крепостные получали существенные привилегии. Они сами, а также их вдовые матери, дети, пасынки и падчерицы… освобождались от крепостного состояния, а помещики обязывались ''снабжать таких рекрут и их семейства определенным платежом'' (121). В дальнейшем, хотя и сохранялась ''потенциальная возможность вступления в полки ''всяких чинов'' (121), они становятся по составу все более дворянскими. К началу 20-х гг. 44 % личного состава (122).
Но это очень специфическая привилегия.
В основе ее ''указ Петра 1 о непроизводстве в офицерские чины дворян, не служивших солдатами в гвардии'' (51). ''Разбирал Его Величество недорослей знатных самых персон, которых выбрал с пятьсот или с шестьсот человек и написал в солдаты в Преображенский полк и Семеновской – и служат…, князья Голицыны, князья Черкасские, князья Хованские, также иные фамилий знатных'' (122). И, как показано в книге, большинство дворян – гвардейцев происходило отнюдь не с верхних этажей феодальной иерархии. Под конец царствования ''513 из 657 указавших свое имущественное положение дворян, служивших в Семеновском полку, имели не более пяти крестьянских дворов или не имели их вовсе'' (123). Причем ''наделение … правами и привилегиями не зависело от социального происхождения'' (119). Как отмечал иностранный дипломат: ''в России дошло до того, что какой-нибудь почтенный член Сената, из важнейших родов государства, должен будет являться перед лейтенантом и давать ему ответы'' (224). По мнению его коллег, ''император стремился ''обессилить'' как стрельцов, так и дворянство… Стремление унизить дворянство было одной из причин формирования первых регулярных полков'' (219). Автор уточняет: ''скорее речь идет о формировании особой группы, не приемлющей принципы жизни русского дворянства допетровского периода'' (219). ''Школа командного состава'' (50). ''Параллельный аппарат управления в период слома старой государственной машины'' (145).
Мы называем Петра ''реформатором''. Но слово ''преобразования'', которое Вы употребили, наверное, точнее. Это же были не просто реформы, а настоящая революция сверху. Никакая самодержавная власть, хоть сто раз божественная, не смогла бы ее осуществить, не сформировав новую, альтернативную элиту. Если у нас появится политик уровня Петра, ему придется это учитывать.

Марина Тимашева: Я представила себе реакцию, если сейчас соберут ''недорослей знатных самых персон'' и предложат вместо английского пансиона послужить где-нибудь солдатами.

Илья Смирнов: Думаю, что если Вы им предложите любую другую реальную деятельность: врачом, биологом или, например, строителем мостов, они отреагируют точно так же. А политика Петра в этом смысле - прямо противоположная нынешним ''образовательным реформам''. В гвардию ''старались зачислять людей, обладающих определенными знаниями или, по крайней мере, грамотных… формулировка ''неумение грамоте'' стала все чаще появляться в качестве причины отставки солдат и сержантов'' (141). Но ''речь в первую очередь шла об арифметике, геометрии, фортификации, черчении… Местом обучения инженеров и артиллеристов… являлась Бомбардирская рота…'', при которой ''была организована первая в России артиллерийская школа'' (136). ''Петр заявил о необходимости знаний в области инженерной науки для всех офицеров и унтер-офицеров… Обучающимся в Инженерной школе при гвардии начали преподавать французский и немецкий языки. При этом учащимся предоставлялись особые квартиры, их было запрещено отрывать от ''науки''… Знание инженерного дела было напрямую связано с карьерным ростом. Гвардейцы, обладавшие такими знаниями, переводились в следующий чин, не подвергаясь баллотировке'' (137).
Государство поощряло реальные, практические знания, и через них открывался путь к карьере. Характерный пример - Абрам Ганнибал (9, 144), в гвардии ''сразу после назначения ему было поручено заниматься обучением личного состава''.
Совершенно иная ситуация в обществе, где самая престижная специальность - "баблосос" (копирайт: В. Речкалов), а все остальные, кто владеет какой-либо профессией, у него на подхвате. Отсюда и тонущие суда, и падающие самолеты. Но это результат определенного исторического выбора. И как показывает, опять же, опыт петровских преобразований, неправильный выбор может быть волевым порядком пересмотрен.
Опять же, обращаемся к книге. Гвардия теснейшим образом связана с личностью Государя. Собственно, он сам – один из гвардейцев. ''Сразу после коронации Екатерины император поздравил ее первым… именно как полковник Преображенского полка… Петр 1 сам определял жалованье преображенцам и семеновцам по мере их заслуг… В начале века гвардия, вероятно, была известна ему едва ли не полностью'' (175). ''Петр 1 много знал не только о командном составе, но и о жизни нижних чинов'', поддерживал со своими ''сослуживцами'' ''родственные и дружеские связи'' (176). ''В ходу была традиция передавать ему (царю – И.С.) поклоны и приветы… снабжать новостями и ''новостишками'': о различных полковых эксцессах (пьянстве, драках и т.п.), о маневрах…, о свадьбах, похоронах и крестинах… Стремление копировать своего государя и командира'' (191).
Естественно, при абсолютной монархии такая исключительная близость к коронованной особе имела особую ценность и открывала такие перспективы, что ради них стоило потерпеть тяготы службы.
И еще важный момент. Как осторожно формулирует автор, ''анализ документов полковых архивов гвардии позволяет скорректировать известную формулу о том, что ''… в России еще не научились ценить человека'' (111). И, наверное, представление о ''традиционном русском деспотизме'' в окружении послушных рабов. В книге подробно разбирается принцип ''коллегиальности'' (89) в петровской гвардии и на многих примерах показано характерное для нее ''уникальное ощущение собственной значимости'' и самостоятельность в принятии решений (91) (139).
''Выводы о петровской политике в отношении дворянства как о ''закрепостительной'', резко ограничивающей свободы этого социального слоя…, не подтверждаются применительно к истории гвардии… Речь идет не о скромной группе приближенных…, а более чем о 4000 человек'' (311).

Марина Тимашева: Не получается ли у нас в итоге идеализированное представление об эпохе, в духе фильма ''Петр Первый''?

Илья Смирнов: Нет, что Вы, теневые стороны царствования в книге отражены. Кроме наук, гвардейцы были лично причастны к пыткам и казням. Ни в коей мере не оправдывая жестокость Петра, следует, во –первых, отметить, что она была направлена против реальных политических противников или, во всяком случае, против тех, кого царь имел все основания считать таковыми. Во-вторых, принцип историзма. Стрелецкие казни существуют не сами по себе, а в контексте эпохи. Ее нравов. Как тогда ''ценили человека'' не только в России. Например, что сделали шведы с русскими пленными после сражения под Фрауштадтом зимой 1706 года. Коррупция. Пожалуйста, по теме: фиктивная запись в полки малолетних детей начальства. Оказывается, сам же Петр в нарушение собственных указов положил начало этому безобразию в порядке награды для отличившихся (родителей), правда, ''такая практика не была распространенной в период петровского царствования'' (124) и даже вышло специальное постановление ''о необходимости малолетним солдатам выставить за себя на действительную службу людей или же числиться в полках… без жалованья'' (124). Видимо, от коррупции никуда не денешься, и при любом строе начальство будет извлекать из занимаемой должности выгоду для себя и своей семьи. Не тем, так другим способом. Вопрос в том, является ли это досадным приложением к каким-то другим, более полезным результатам. Или наоборот, служба Отечеству – досадное приложение к откатам и оффшорным счетам.

Марина Тимашева: Вот к такой жестокой для чиновника альтернативе нас привело обсуждение книги Екатерины Болтунов о гвардейцах Петра Великого.
29.07.2011, 21:57
Борис Бим-Бад

Правда за ними.

''Герои поражения'' Якова Гордина



Яков Гордин

28.07.2011

Татьяна Вольтская

Марина Тимашева: ''Герои поражения'' - так называется сборник эссе и прозы Якова Гордина о ключевых моментах российской истории ХIХ--ХХ веков. С автором книги беседует Татьяна Вольтская

Татьяна Вольтская: "Есть три роковых вопроса, на которые много лет старается ответить автор. Что определяло в каждый из поворотных моментов драматический выбор России? Возможны ли были иные варианты пути? Что двигало людьми, мощно влиявшими на этот выбор?'' - сказано в аннотации к книге, само название которой говорит о том, что автор не считает бесспорным выбор многих монархов, вождей и властителей дум, которые вели Россию по ее пути. Почему же все-таки ''Герои поражения''? Говорит Яков Гордин.

Яков Гордин: Герои не обязательно побеждают. В 18-м веке был даже термин ''героическое самоубийство'', к которому прибег, кстати, Радищев — античная традиция.

Татьяна Вольтская: Вообще античные герои — сплошь трагической судьбы.

Яков Гордин: Мифологический Ясон, вполне исторический Цезарь, вполне исторический Помпей. Вообще наиболее знаменитые античные полководцы часто достаточно плохо кончали от рук собственных сограждан. А что касается этой книги, она выстроена так, чтобы хронологически показать драму людей, которые видели дальше, глубже и, в результате, терпели крушение.

Татьяна Вольтская: Может быть, именно потому, что забегали вперед?

Яков Гордин: Я бы не сказал, чтобы они забегали вперед. Несчастье России это запоздалость необходимых действий, в частности, это катастрофическая запоздалость реформ, отмены крепостного права, перехода хотя бы к элементам представительного правления. Это все были вещи необходимые и своевременные. Скажем, начинается эта книга с события 1730 года — попытка ограничения самодержавия, введения элементов конституционного правления. Что было не только своевременно, а просто жизненно необходимо. Самодержавный принцип, отсутствие связи настоящей страны и государства вело Россию от одного тяжелейшего кризиса к другому тяжелейшему кризису, и, в конце концов, кончилось 1917 годом. Я попытался сопоставить эту драму, когда был шанс повернуть развитие страны на более рациональный путь, с событиями 1917 года и, как выяснилось, довольно много просматриваемых параллелей. Потерпели поражение и герои 1730 года, сторонники самодержавия победили, в конце концов, причем основной причиной поражения конституционалистов была внутренняя междоусобица. Нечто подобное произошло в 1917 году в лагере демократии. В результате чего победили сторонники самодержавия (большевиков в широких кругах так тогда и называли - ''самодержцами'').

Татьяна Вольтская: Да, это, действительно, драма - бесконечные переходы от самодержавия к самодержавию, она порядком надоела. Яков Аркадьевич, вы много занимались историей кавказских войн, вот у вас тут раздел - ''Кавказ и царь'', а за ним - ''Перекличка во мраке'' - это уже ближе к нашим временам?

Яков Гордин: Это уже история красного террора.

Татьяна Вольтская: ''Перекличка во мраке'' это же блоковские слова, он предлагал ''перекликаться веселым именем Пушкина''.

Яков Гордин: Да, это отчасти блоковское, но буквально это формула Георгия Петровича Федотова и Ходасевича, который в своей ''Пушкинской речи'' говорил, почему обращаются к Пушкину: ''Это мы ищем, как нам перекликаться в наступающем мраке''.

Татьяна Вольтская: Здесь есть еще цикл исторических очерков ''Предтечи'' - о реформаторах XIX века, О Белинском, Бакунине, народовольцах, о демократах 17 года - Милюкове, Гучкове, - в общем, движение к катастрофе, которое вы прослеживаете, глядя в лица участников событий. А вот последний раздел книги называется ''Моя армия''.

Яков Гордин: Это проза, цикл рассказов, очень условно автобиографических. То есть события там описаны, свидетелем и участником которых я был во время службы в армии (но главный персонаж, конечно, полностью со мной не рифмуется), и две большие статьи, посвященные армейским проблемам. У меня очень печальные представления о будущности нашей армии, о русской истории, истории военной империи. Армия всегда играла роль и чисто профессиональную, как армия, и как некое социально-психологическое явление, чрезвычайно важное, и культурное, кстати говоря, явление, но, надо сказать, что деградация армии шла и в 19 веке....

Татьяна Вольтская: И дедовщина тогда начиналась.

Яков Гордин: Наиболее фундаментальное сочинение это ''Поединок'' Куприна. Вот там есть все - и про солдат, и про офицеров. Это конец 19 века. Вот это - деградирующая армия.

Татьяна Вольтская: Мне все же хочется вернуться к ''Перекличке'' - там же вы пишете не только о политиках, есть и другие персонажи?

Яков Гордин: Это Ахматова, Мандельштам, Гумилев, Пастернак... Все это люди близкие Георгию Петровичу Федотову, я его люблю и уважаю, это один из наиболее близких мне персонажей и мыслителей нашей истории, человек совершенно очаровательный во всех отношениях, человек редкого, трезвого, ясного и гуманного ума.

Татьяна Вольтская: Почему вы решили сделать своими героями ''героев поражения'', почему вам это казалось так важно?

Яков Гордин: У меня ни одного героя победителя не оказалось. Вот я написал 20 книг, в каждой из них есть свой главный герой. Ну кто? Вот Пушкин. Я бы не сказал, чтобы он всех победил. Декабристы — ясное дело…

Татьяна Вольтская: То есть лучшие люди в России и самые значительные оказываются неудачниками?

Яков Гордин: В общем, да, хотя это неудачи особого рода. У меня есть книга о Толстом. Как писатель, конечно, он всех победил, но он -то подходил к этому несколько по-иному. Как грандиозная личность Лев Николаевич, безусловно, проиграл, потому что он пришел к личной психологической трагедии.

Татьяна Вольтская: Христос тоже проиграл.

Яков Гордин: Христос не проиграл, он воскрес и побеждает по сию пору. Со Львом Николаевичем так не получилось - он не воскресал, ему не удалось перевоспитать род человеческий, учредить новую религию, создать себе ту жизнь, которую он считал для себя достойной и, в конце концов, ему пришлось уйти, уйти не просто из этого дома, но из этой жизни.

Татьяна Вольтская: В образе, в общем, нищего странника.

Яков Гордин: Не совсем нищего, но, тем не менее, странника.

Татьяна Вольтская: Так почему это так важно, такие образы?

Яков Гордин: Потому что правда за ними, потому что победители, как правило, ничего хорошего не приносили, и чем дальше, тем больше выясняется, что следовать надо было за этими людьми, а не за теми, кто их побеждал, кто их давил и кто привлекал общество на свою строну, а их объявлял неудачниками и безумцами. Когда Пушкин погиб, то Бенкендорф писал Николаю, и Николай это полностью одобрил, что в Пушкине следует оплакивать несостоявшееся будущее, потому что его настоящее не заслуживает, в общем, особого сожаления. Но мы-то понимаем, что есть что, и кто прав в данной ситуации. Именно правда и точное направление развития за этими людьми, а не за победителями.
Медведев выступил за единство в учебниках истории

22 июля 2011 г.



Дмитрий Медведев считает вредным множественность точек зрения в учебниках истории

Президент России Дмитрий Медведев на встрече с историками заявил о необходимости выработки единого подхода к важным вехам истории. Однако сами историки считают такой "консенсусный подход" противоречащим целям школьного образования.


Прошедшее во Владимире совместное заседание президиумов Совета по культуре и искусству и Совета по науке, технологиям и образованию было посвящено подготовке к празднованию 1150-летия зарождения российской государственности, которое будет отмечаться в 2012 году.

Общаясь с учеными, Медведев неоднократно возвращался к теме участия государства в трактовке тех или иных исторических событий.

Медведев заявил, что считает "вредным", когда учебники истории дают различные интерпретации некоторых исторических событий, особенно периода Второй мировой войны. Он предложил ученым подумать над выработкой "единых подходов" в освещении истории в школьных учебниках, назвав это "проблемой консенсусных точек".

По мнению Дмитрия Медведева, наука имеет право придерживаться абсолютно разных, диаметрально противоположных точек зрения на самые разные события, но с точки зрения преподавания было бы неплохо, "чтобы наши молодые граждане получали некие общие представления о том, как происходило формирование нашей страны".

"Примеры очевидны, - сказал президент. - Отношение к Великой Отечественной войне, ко Второй мировой войне. Возможно ли, например, в учебниках истории давать какую-то иную интерпретацию? Сразу скажу: на мой взгляд, нет, это было бы вредно".

"Другая эпоха"

При этом Медведев напомнил о том, что в прошлом были нередки случаи "дурного влияния властей на историческую науку", однако сейчас, по его мнению, другие времена.

"Мы живем в другую эпоху, и вряд ли сегодня можно себе представить, чтобы президент или кто-то другой из руководителей государства диктовал исторические версии в учебники", - сказал президент.

"То, что в учебниках, которые предназначены для государственной школы и издаются за государственный счет, должны по некоторым важным точкам присутствовать консенсусные вещи, наверное, справедливо. Позиции в учебниках также не должны быть одинаковы, но некоторые консенсусные рамки должны присутствовать. И это важно, потому что общество наше расколотое. Другое дело, что эти рамки, как мне представляется, должны быть достаточно широкими", - сказал в интервью bbcrussian.com автор учебника истории России, школьный учитель Леонид Кацва.

Старший научный сотрудник общества "Мемориал" Никита Петров считает такой "консенсусный подход" с педагогической точки зрения вредным для школьников.

"Нужно излагать факты, учить детей самостоятельно анализировать эти факты и приходить к выводам. Это и есть воспитание чувства историзма, умения анализировать, умения мыслить самостоятельно", - считает Никита Петров.

Навязанная точка зрения на исторические события, по мнению историка, напротив отучит детей от самостоятельного анализа событий.

Также, по словам Никиты Петрова, по некоторым событиям современной истории ученым будет сложно даже для учебника выработать единую точку зрения.

"Не подведена вообще черта под советским прошлым. Нет юридической оценки, совершенных в советское время преступлений. И отсюда – невозможность выработки какого-либо, хотя бы примерного, консенсуса", - говорит Никита Петров.

"Потом эту дурь не выбьешь"

Дмитрий Медведев поддержал идею, выдвинутую одним из участников встречи, о создании общества историков России под эгидой главы государства. С его точки зрения, сегодня такой альянс историков и государства был бы полезен.

Комментируя это предложение, Леонид Кацва в интервью bbcrussian.com сказал, что развитие исторической науки должно регулироваться научным сообществом, а не государством. По словам Кацвы, научных сообществ на данный момент в России существует уже достаточное количество.

"Существует уже сообщество историков. Оно называется Академия наук. Кроме того, существуют исторические общества. А причем здесь глава государства, мне, откровенно говоря, не понятно, " - сказал Леонид Кацва.

Во время встречи Медведев выступил с еще одним предложением популяризации национальной культуры. Он призвал активнее пропагандировать для молодежи историю и народное искусство в кинематографе, компьютерных играх и даже в музыкальных программах развлекательных телеканалов.

"У нас есть MTV и МузTV. Там, допустим, качество не очень высокое, но пусть и там будут объекты нашей национальной культуры. Мне кажется, это будет смотреться просто классно, если между нормальной попсой и каким-то другим жанром будет еще присутствовать наше великое народное искусство. Мне кажется, это даже для тех, кто смотрит этот канал, будет, как принято говорить, прикольно", - предположил президент.

Кроме этого, Медведев призвал россиян изучать свою родословную, а также сообщил, что возвращаться к практике нанесения образов руководителей государства на денежные знаки считает пока преждевременным.

Кроме этого, по мнению российского президента, ключевое значение имеет уровень подготовки преподавателей истории - неквалифицированное преподавание способно заложить в учениках ошибочное представление об отношениях между народами или некорректную интерпретацию каких-либо событий.

"Потом эту дурь не выбьешь", - сказал Медведев, добавив, что неграмотное преподавание даже способно породить "зачатки экстремизма".

http://www.bbc.co.uk/russian/russia/2011/0...y.shtml?print=1
09.07.2011, 17:59
Борис Бим-Бад

Сергей Юльевич Витте

Жизнь и время Сергея Витте



Обложка книги Фрэнсиса Вчисло "Рассказы об имперской России: жизнь и время Сергея Витте, 1849-1915"

09.07.2011

Наталья Голицына

В издательстве Оксфордского университета опубликована книга профессора американского Университета Вандербильта Фрэнсиса Вчисло "Рассказы об имперской России: жизнь и время Сергея Витте, 1849-1915" ("
Tales of Imperial Russia: The Life and Times of Sergei Witte, 1849-1915"). На основе малоизвестных архивных материалов автор рисует портрет выдающегося российского государственного деятеля и реформатора в контексте бурной модернизации России на рубеже веков и предреволюционных политических событий того времени.

Граф Сергей Юльевич Витте был личностью ренессансной универсальности: политик, финансист, экономист, дипломат, предприниматель, администратор, юрист, математик, мемуарист. Он попеременно занимал посты министра путей сообщения, министра финансов и председателя совета министров Российской империи. Ему Россия была обязана превращением рубля в стабильную и конвертируемую европейскую валюту, бурным развитием железнодорожного транспорта, реформам в области рабочего законодательства и предпринимательства. Проявив чудеса дипломатического искусства, Витте заключил выгодный для России мирный договор после поражения в войне с Японией. Он же был инициатором царского манифеста 17 октября 1905 года, ставшего первым шагом России к парламентской демократии. Тем не менее, неожиданно для всех в 1906 году Витте был отправлен императором Николаем II в отставку. Фрэнсис Вчисло объясняет это психологической и идеологической несовместимостью Витте и российского самодержца, у которого, как считает автор книги, не было политической воли реформировать страну:

Частично трагедия Витте состояла в том, что он честно служил империи и самодержавию, но окончательные решения при этом от него не зависели и принимались царем. Существует общепринятое мнение, что Николай II оказался человеком не в нужном месте и не в нужное время. У меня нет сомнений, что главной причиной отставки Витте была его личная несовместимость с императором. Это была полная противоположность отношениям Бисмарка и Вильгейма I в Германской империи. Николай сразу же сместил Витте, когда почувствовал, что политический кризис 1905 года начал ослабевать. Царь всегда чувствовал себя не в своей тарелке в обществе Витте, а его супруга Александра Федоровна, согласно многим свидетельствам, его попросту ненавидела. К моменту отставки в апреле 1906 года Витте был болен и физически истощен, и не смог найти в себе достаточно сил и воли для противостояния царю. Их политическая борьба началась еще в 1903 году, когда Николай II сместил его с поста министра финансов и позднее отлучил от двора, правда, вернув его ненадолго в политику в критической ситуации после поражения от Японии летом 1905 года. Николай всегда чувствовал себя крайне неудобно в обществе человека, который напоминал ему его отца Александра III.

Фрэнсис Вчисло настаивает, что Николай II не понимал истоков реформаторской деятельности Витте. В консервативных кругах российского истеблишмента у него была ложная репутация чуть ли не республиканца и революционера. На самом деле, считает автор книги, Витте был идеологом империи, и ее верным строителем.

Он был монархистом, человеком, у которого были восходящие к XIX веку представления об империи. Витте верил в имперское величие России и считал самодержавие необходимой и адекватной формой правления. Он не был демократом. Недруги обвиняли его в республиканских симпатиях и даже в популизме в американском стиле. Всё это далеко от действительности. Витте родился в семье высокопоставленного чиновника, верой и правдой служившего царю на Кавказе в бурные годы начала XIX века. Служба царю, самодержавию, империи была традицией этой семьи и частью его собственных убеждений. Витте верил в империю, в ее силу и предназначение. В своих мемуарах он утверждает, что всегда работал на благо империи. Единственное, что он критикует в имперской идее, – это чрезмерную зависимость монархии от престолонаследия в рамках одной семьи. Собственно, это вызывает критику и в наше время. Витте задумывался о реформе закона о престолонаследии. Он был человеком XIX века.

В истории России после Петра I и Александра II было два не венценосных выдающихся реформатора – Сергей Витте и наследовавший ему Петр Столыпин. Однако отношения между ним не назовешь дружественными. В своих мемуарах Витте жалуется, что Столыпин его обокрал и использовал его идеи. Фрэнсис Вчисло считает, что в этом есть доля правды:

В современной исторической литературе отношения между Витте и Столыпиным считаются сложными и неоднозначными, поскольку такими они оставались в их эпоху. У Столыпина, который был моложе, были другие политические цели. Он лучше Витте понимал современную политическую ситуацию. Его имя справедливо связывают со знаменитыми земельными реформами. Однако многое в этих реформах, а также в его новом рабочем законодательстве было продолжением начинаний кабинета Сергея Витте в 1905-1906 годах. Столыпин воплотил их в жизнь. В своих мемуарах Витте резко критикует общественную позицию Столыпина, обвиняя его в том, что он присвоил причитающиеся ему славу и величие. Витте ставит под сомнение моральную честность Столыпина и обвиняет его в интригах против себя при императорском дворе. Но Столыпин наследовал Витте уже в другую политическую эпоху в России. Здесь правомерно провести параллель между политикой Горбачева и Путина в качестве двух различных типов политического мышления.
05.07.2011, 21:57
Борис Бим-Бад

К крестишку ли, к местечку


К крестишку ли, к местечку




05.07.2011

Владимир Абаринов

Утром 2 июля 1881 года 20-й президент США Джеймс Гарфилд приехал на железнодорожный вокзал Вашингтона, намереваясь отправиться в поездку по северным штатам. Однако турне не состоялось: в полупустом зале ожидания Гарфилд был смертельно ранен выстрелом в спину и рухнул наземь. Убийца отнюдь не пытался скрыться. Убедившись, что не промахнулся, он в экзальтации выкрикнул: "Теперь президент Артур!"

Покушавшимся оказался Чарльз Гито, безуспешный соискатель государственной должности. Он хотел служить по дипломатическому ведомству, желательно в Париже, но получил восемь отказов кряду. Коллекционный револьвер он купил специально с таким расчетом, чтобы орудие мести не стыдно было выставить в музее. Гито был активистом Республиканской партии и рассчитывал на теплое местечко в обмен на свой личный вклад в победу Гарфилда на выборах. "Дележ добычи"(spoil system), то есть назначение на ответственные посты в награду за услуги, был в то время обычной практикой, но как раз Джеймс Гарфилд – человек, пробившийся к вершинам власти из самых низов – решил покончить с ней.

Президент скончался в страшных мучениях. Вице-президент Чарльз Артур, в полной мере вкусивший от коррупционных благ на должности директора нью-йоркской таможни, был диаметральной противоположностью своего предшественника. Но после трагической гибели Гарфилда в США развернулась кампания за реформу государственной службы. В 1883 году Конгресс принял Закон о гражданской службе, известный как закон Пендлтона (по имени автора - сенатора Джорджа Пендлтона), которым вводились конкурсы и экзамены на замещение вакансий, запрещалось использование служебного положения в политических целях, чиновникам возбранялись побочные доходы.

Это была первая попытка законодательного ограничения протекционизма в США. Система, установленная законом Пендлтона, называется merit system - система заслуг, или меритократия.
Стала ли современная Америка подлинной меритократией? Насколько безотказно работают в ней социальные лифты? Реальна ли американская мечта – вера в то, что благодаря усердию и способностям здесь можно достигнуть самого высокого положения?

С одной стороны, примеров хватает – начиная с нынешнего президента. С другой – у всех на слуху имена династий: Адамсы, Ливингстоны, Тафты, Стивенсоны, Рузвельты, Лонги, Кеннеди... Попасть в этот круг по-прежнему очень сложно, американское общество четко стратифицировано. Как сказано в знаменитой эпиграмме Джона Коллинза Боссиди, "Лоуэллы говорят только с Кэботами, Кэботы говорят только с Богом". Оба семейства принадлежат к новоанглийской элите – "бостонским браминам", занявшим лидирующее положение в стране благодаря текстильному бизнесу. Бизнес этот не мог выжить в одиночку – он нуждался не в конкуренции, а в тесном партнерстве. Наилучшим вариантом партнерства были семейные узы. Сокращая число наследников путем перекрестных браков, промышленники не распыляли свое достояние, а аккумулировали его в одних руках. Но система была открыта: наемный менеджер, доказавший свой профессионализм и деловую сметку, мог смело просить руки дочери хозяина.
Примерно такой система остается и по сей день. Это не значит, что карьеру нельзя сделать иным путем. Можно. Среди американских политиков многие начинали мальчиками на побегушках, как Молчалин при Фамусове. Но многих подсаживали на первую ступеньку по-родственному.

Возможно, найдутся родители, которые, по примеру отца пушкинского Петруши Гринева, считают, что вступающего в жизнь юношу следует "дершать в ешовых рукавицах", чтобы он был солдат, а не шематон. Но ведь для того и дается детям хорошее воспитание и образование, чтобы облегчить им дальнейший жизненный путь.

Все это, разумеется, не имеет ничего общего с нынешним российским непотизмом, когда могущественные папаши пристраивают сынков и дочек на денежные и необременительные места, абсолютно не заботясь об их служебном соответствии. Они не создавали свою страну терпеливо, поколение за поколением. Они пришли на готовое. Они - временщики и потому не могут основать свои династии. Но в России нет ничего более постоянного, чем власть временщиков.
04.07.2011, 19:59
Борис Бим-Бад

"Конец нулевых"

Писатель Кирилл Кобрин - о своей новой книге "Конец нулевых"



Кирилл Кобрин

04.07.2011

Андрей Шарый

Радио Свобода беседует с Кириллом Кобриным, автором только что вышедшей книги "Конец нулевых", в которой описывается конец одной исторической эпохи, начало новой и сопутствующая этому процессу смена идеологических и эстетических "вех".


- Одно из понятий (мне, как читателю, оно показалось одним из ключевых), которое вы используете, это понятие Zeitgeist ("дух времени"). Он восходит к немецкой классической философии конца XVIII века, потом было реанимировано движением "Молодая Вена" в начале ХХ-го. Как бы вы описали дух времени второй половины "нулевых" годов?

- Вообще "нулевых". Дело в том, что есть разница между обычной хронологией и хронологией исторической. Скажем, XX век хронологически начинается в 1900-м (или в 1901-м) и кончается в 2000-м (либо в 2001-м). На самом деле исторически этот век начался в 1914 году и завершился он, видимо, то ли в 1989-ом, то ли в 1991-ом. Вот и "нулевые" годы, на мой взгляд, начались, естественно, 11 сентября 2001 года и закончились, в той или иной степени, в августе-ноябре 2008-го с началом экономического кризиса, который до сих пор в виде стагнации и всевозможных проблем продолжается. Мне кажется, что "нулевые" – это отыгрывание последних сюжетов Нового времени, западного и европейского (в искусстве – модернизма, в политике – национализма), и появление совершенно нового тренда, в котором мы сейчас и живем. Тренд - в данном случае имеется в виду не то, что "на самом деле существует", а то, "о чем говорят". "Международный терроризм", - это первое. И с другой стороны - так называемое "столкновение цивилизаций", конструкция прежде всего ментальная, мало имеющая, как я пытаюсь показать в книге, отношение к так называемой "реальности", но, тем не менее, вошедшая в "повестку дня". Иными словами, "нулевые" закончили, с моей точки зрения, повестку дня ХХ века окончательно и бесповоротно и дали толчок новой.

- Вы имеете в виду дихотомию общественной жизни? Это жизнь виртуальная - в связи с развитием социальных сетей (не зря вы часто цитируете блоги, которые являются одним из главных средств массовой информации или "точкой сборки" дискуссий по основным вопросам бытия), и несоответствие всей этой виртуальной сферы тому, что происходит в реальности. Я верно понялл вашу мысль?

- Совершенно верно. Только очень сложно сказать (я не буду здесь оригинален), где здесь реальность. Дело в том, что для человека, который сидит по 18 часов в сутки в интернете (а таких на Западе, да и на Востоке становится все больше), реальность-то находится именно там. Очень сложно сказать, что такое реальность. И кризис самой концепции реальности – это и есть главная составляющая черта современности, которая впервые появилась в "нулевые" годы.



Обложка книги


Вспомните, они начались 11 сентября 2001-го. На самом деле и самое главное – погибли люди, и это имело какие-то очень важные политические последствия, растянувшиеся на все десятилетие – Афганистан, Ирак и так далее, что почувствовал каждый человек, который сейчас летает, пересекает границу, которого обыскивают при входе в аэропорт и так далее. Теракты были и до этого, но здесь была картинка: башни и самолет, медленно туда врезающийся. На эту тему было много довольно бессмысленных спекуляций, но картинка-то осталась. Дальнейшее обсуждение в основном идет вокруг того, как эта картинка повлияла на реальную жизнь людей. Так что, где здесь реальность, где нереальность или сконструированная реальность – это сказать невозможно.

- Вы пишете о кризисе общественного и культурного сознания, охвативший мир в 2000-е годы. Книга называется "Конец "нулевых", и символом ее вы выбрали изображение монеты евро номиналом в ноль евро. Это и есть результат десятилетия, по-вашему?

- Конечно, один из главных сюжетов "нулевых" – это Евросоюз, который, как мы помним, разросся на восток в 2004 году и потом еще увеличивался и превратился в настоящую силу. Что бы критики Евросоюза ни говорили, он является реальным игроком на международной арене. И одновременно – начало глубочайшего кризиса Евросоюза, связанного с кризисом европейской идеи и столкновением мнений по таким вопросам, как миграция и прочее. Обесценивание всех ключевых концепций предыдущей эпохи, ХХ века – это и есть "нулевые". Поэтому название - "нулевые" - играет с нулем, и обесценивается звонкая монета - не только евро, а именно европейская система понятий.

- Итак, дух времени – дух печальный и достаточно бессмысленный?

- Нет, почему? Очень интересно жить в такое время. Мы же присутствуем при рождении совершенно нового мира. Одна из последних частей книжки посвящена тому, что происходит с чтением, с практикой чтения, с книгами и так далее. Мы сегодня, прямо сейчас переживаем революцию, связанную с книгоизданием, чтением книг, распространением книг, распространением знаний и так далее.

- Я бы сказал – с системой мировых коммуникаций в целом, в том числе и межличностных.

- Безусловно. Мы живем в очень интересное время, и поэтому жалеть о прошлом бессмысленно.

- Кто герой этого времени? Через вашу книгу проходит целая череда довольно странных для типичного российского общественного сознания фигур, тех, кого в западной культуре называют "фриками". Частью извращенцы или воспринимаемые обществом как извращенцы, странные писатели, люди со странными увлечениями, люди, привлекающие к себе внимание прежде всего своей экстравагантностью, странностью своего мировосприятия. Почему именно они кажутся вам героями "нулевых"?

- В таких людях, как бы маргинальны они не были, конденсируются все пороки (в первую очередь), и достоинства (во вторую очередь) предыдущей эпохи - потому что они не меняются вместе со всеми. Это такие, если угодно, "крючки". Зацепившись за ткань времени такой крючок выдирает лоскуток. И вот этой ткани уже нет, костюма нет, проходит 200 лет, крючок находят археологи – и там кусочек ткани того времени. Вот это какие люди. В книге есть жулики, международные плейбои. Есть там потомок Бисмарка, который когда-то организовывал западный туризм в Узбекистан, а, в конце концов, погиб в Лондоне от передозировки, алкоголизма и бог знает чего. Есть там некоторые рок-герои прошедшего времени, которые либо успели постареть, либо не успели постареть со своим временем. Они – знаки того времени, которое ушло. Почему "нулевое"? Потому что оно вымывается, и таких людей становится все меньше и меньше. Это не значит, что это ностальгия по старому, но мы должны сфокусировать на них внимание, как мне кажется, и кое-что понять. Они были, и они с собой уносят эпоху. В частности, история про немца, который выдавал себя за Рокфеллера и который вел тройную, четверную жизнь и делал бог знает что. Но это же Феликс Круль из романа Томаса Манна! Теперь таких людей просто нет.

- Нет ли соблазна написать вторую книгу, где вместо нуля будет уже один евро и создать таким образом двоичную систему, которая позволит описать новое десятилетие, которое уже за окном?

- Нет, ни в коем случае. Я никакой пророк и, вообще, историк по образованию, поэтому я не могу думать вперед. Книгу о "десятых" можно написать, когда они кончатся.
Среди того, что кончилось в "нулевые", как мне представляется, идея революции вообще. Вспомните, с чего началось десятилетие – бунтами антиглобалистов. Как это было актуально! Как раз вот здесь, в Праге, в 2000 году бушевали страсти, потом – Генуя и так далее. Где сейчас эти антиглобалисты?

- А "арабская весна"?

- Нет, это другой мир. Антиглобалисты исходили из других ценностей. И потом, мы ничего не знаем про "арабскую весну", я настаиваю на этом, просто вообще ничего не знаем – кто участвует, не знаем, зачем они участвуют, может, эти люди сами не знают, зачем они в этом участвовали. Антиглобалисты прекрасно знали, против чего они бунтовали, и это было последнее революционное движение, одухотворенное предыдущими революционными идеями, характерными для Нового времени. Вот это все кончилось – это тоже очень важно отметить: вот тот мир, который мы знали, который начался, условно говоря, с Великой французской революции, закончился вместе с концом идеи революции.
footer logo © Образ–Центр, 2019. 12+