Личный кабинет
Дневники

12.09.2011, 21:36
Борис Бим-Бад

Когда человек бессмертен

Приходит на Землю и уходит отдельный человек, и «род приходит, и род уходит», а человечество остается. И в его длящемся существовании заключен величайший педагогический смысл. В нем залог бессмертия человека, его деяний, его энергии, его усилий по поддержанию и улучшению жизни. Понять истоки и механизмы длящейся истории человечества — значит, многое постичь из целей жизни, стало быть, — из целей воспитания для жизни.

Ведь если отдельный человек малозначителен для истории, если в ретроспективе и в перспективе тысячелетий он — ничто, если многострадальная Земля — только «юдоль скорби и свалка для падали», то, что же, «жить будем, да и гулять будем, а смерть придет — помирать будем». И пусть высшей и единственной целью останется улов от случая, от удачи.

Но если история осмысленна, если она имеет цель или хотя бы постижимый вектор, то наряду с радостью бытия нам надобно воспитывать и для бессмертия долгосрочных, серьезных, важных дел. Каких? — Которые доказали своей долгой и славной жизнью в истории свое достоинство и значимость как конструктивные, животворные, помогающие человечеству выстоять в многотрудных исканиях своего пути и стать бессмертным.

11.09.2011, 13:15
Борис Бим-Бад

Такт

Мальчик учится играть на пианино. Ему надоедают скучные этюды и он сочиняет свою пьеску. Родители спрашивают, что он играет. "Учительница задала эту вещь". Ложь открывается, и учительница просит сыграть ей новое сочинение. Ребенок упрямится и врет, что ноты потерялись. Разыгрывается жуткий скандал.
Взрослые могли бы выяснить в ходе доверительного разговора, что ребенок не считает свое сочинение достойным демонстрации учительнице, что он стесняется его, боится опозориться.
Моя жена вспоминала, как ее родители устроили ей нагоняй за то, что она якобы накрасила губы. На самом же деле она не делала этого, и ее губы казались окрашенными потому, что она посасывала (притом неосознанно) хвостик линяющей, как выяснилось позже, ленты. Она не могла объяснить, почему у нее губы в краске, если она не красила губы. Ей пригрозили жестокой поркой и вынудили солгать – "сознаться" в поступке, которого не было. Так она узнала, что такое самооговор невиновного человека. Воспитателям лучше бы лишний раз ошибиться в поисках виновника каких-нибудь проказ, чем преследовать неповинного и тем самым поощрять ловкачей и обманщиков.
10.09.2011, 15:23
Борис Бим-Бад

Любовь в тезисах


Тезисы педагога о любви


Воспитанию полезно учитывать опасные парадоксы любви: возможность любви к смерти, нечистоте, любви к ужасному, непривлекательному и т.п. Некритической душой болезненные формы любви воспринимаются подчас как чистая, бескорыстная эмоция.

В раннем детстве растущий человек получает или не получает заряд любви к миру — полю, горам, дереву, животным, вещам. Только в первом детстве наблюдаются такая колоссальная напряженность и яркость ощущений. Раннее детство — это близость слез, безмерность радости, обостренность боли, насыщенность эмоциональной жизни. Не упустить время для укрепления любви - вот задача педагогики.

Прививать детям любовь к самообразованию, воспитывать у них страсть к самосовершенствованию — значит поощрять их любознательность, т.е. позволять им себя учить. Позволять им принимать воспитание и обучение, желать его. А также — отслеживать свой рост, свое развитие, свои достижения, соревнуясь не с другими, а с самими собой.

Что значит знать? Знать — значит трудиться. Трудиться с любовью и упорством. Размышления и страстное вопрошание суть труд.

Мыслить нелегко, и для мышления необходимо время. Любовь к пустоте покоя есть леность и несовершеннолетие. Нелюбовь к трудовому напряжению есть путь к гибели.

Свои моральные и эстетические оценки и установки человек склонен рассматривать как свое жизненное кредо и как объяснительный принцип своего поведения. Своими "люблю-не люблю" человек любого возраста имеет тенденцию обосновывать свой выбор, свои поступки, согласие и отказ, пристрастие и воздержание. В служении и угождении своим вкусам и привычкам он склонен усматривать сущность своей свободы.

Чувства и отношения, выражаемые формулой "люблю—не люблю", хотя и кажутся не преднамеренными, они чаще всего рационализированы.
Когда ребенок приобретает привычку к рефлексии собственных пристрастий, он более или менее осознанно начинает выстраивать иерархию субъективных ценностей, разумеется, соотнося ее с ценностями своей референтной группы.
Поэтому так важно поощрять детей к размышлениям о своих желаниях, предпочтениях, симпатиях и вкусах.


Трудные это вопросы – о том, до какой степени может простираться терпимость к другим, до какой степени она, эта терпимость и терпение не превращаются в слабость и потворство. При каких условиях взаимопомощь – фактор прогресса, а не фактор консервации худого, зла. В какой мере, в каких формах допустимы с точки зрения интересов личности, человеческого общежития в целом борьба за свое эгоистическое счастье, борьба за удовлетворение страстей. Насколько беспомощен и насколько не беспомощен человек?

Вопрос не в том, какая любовь лучше — земная или небесная. Влечение человека к совершенной полноте бытия и вытекающее отсюда творчество требуют обоих типов любви, или, скорее, обеих сторон единой любви. В их равновесии заключены душевное здоровье и сама возможность созидательной и прекрасной жизни.

Ребенок нуждается в любви к себе, как растение нуждается во влаге. Он борется за эту любовь, страдает и ревнует. Удовлетворенная потребность детей в любви к себе дает им устойчивую самооценку, самоуважение. Без здоровой доли самоуважения не вырастают адекватные люди.

Когда ребенок сталкивается с проявлениями нелюбви к себе, он одновременно испытывает и страх, и обиду, и чувство вины. Именно здесь находятся корни раннего детского садизма или не менее опасного чувства всевластия.

Когда дети растут вместе, довольно опасна для них разница в любви к ним со стороны родителей или иных воспитателей. Иногда взрослые больше любят младших детей, иногда — старших; одних считают более похожими на себя, чем других и т.д. Те, кого любят больше, иногда вырастают избалованными. Те, кого любят меньше, — или закаленными, или сломленными, смотря по обстоятельствам.

Ф.М. Достоевский: "Излишне болезненно заботясь о детях, можно подорвать их нервы и надоесть, просто надоесть им, несмотря на взаимную любовь, а потому нужно страшное чувство меры", – писал он одной матери.
Нежелательны и противоположные крайности.


Не одну жизнь разрушил деспотизм родительской любви. Семейное тиранство может приобретать обоюдную форму. А именно, когда не только взрослые господствуют и идеологически оправдывают свою власть, но и ребенок, подражая взрослому, отличается тем же самым. Один из случаев такого рода подробно рассмотрен Т. Уайлдером в романе "Мост короля Людовика Святого" (взаимный деспотизм любви матери и дочери).

Краткий перечень типов трудного, небезопасного воспитателя. Сверхопекающий. Деспотичный. Капризный. Истеричный. Холодный, равнодушный, отчужденный. Легкомысленный. Развратный. Слабохарактерный. Нетерпеливый. Мстительный. Самоутверждающийся за счет детей. Нечуткий, бестактный. Попустительствующий, подкупающий детей. Требующий любви к себе. Тот, который говорит: будь таким, каков я. Он стремится буквально воспроизвести себя в детях. Что невозможно, а попытки этого вредоносны.

По отношению к взрослым детям родители или воспитатели иногда сохраняют сверхопекающую позицию. При этом взрослые дети страдают и в случае, когда принимают чрезмерную опеку, и когда восстают против нее.

Деспотическая любовь нередко осложняется ревностью родителей к супругам своих детей. В международных притчах и кочующих анекдотах о тещах и свекровях, увы, содержится немало правды. В результате разбивается множество браков.

Бабушки и дедушки обычно любят своих внуков и внучек не менее, а подчас и более взрослых детей. Человек преклонного возраста хочет оставить свой отпечаток в душе, в облике, в характере своих потомков. В этом стремлении запечатлеть память о себе, о своем жизненном стиле в юных подопечных родители их родителей порой избирают нездоровые средства — попустительство, подкуп и т.п.

Любовь детей к взрослым есть продукт восхищения и поэтому несет в себе все позитивы и негативы восторга. Она имеет своим следствием жажду ответа, взаимности и потому несет в себе все позитивы и негативы страсти владения.
Весьма часто встречается напряженная ревность, т.е. амбивалентная смесь любви и неприязни.


Спокойная, уравновешенная любовь учащихся к своим педагогам весьма желательна. Ребята невольно и неукоснительно переносят отношение к носителю усваиваемой культуры на самый учебный предмет.
Но эта любовь благотворна при одних обстоятельствах, при иных же разрушительна. Любовь детей идеализирует заведомо не идеальных людей и потому небезопасна и в случае разочарования, и в случае стойкой очарованности.


Способность любить близка к таланту, и дается она не всем. Это чувство требует от человека самоотдачи и напряжения душевной близости, заботы, понимания, тепла и сочувствия.

Проявится или заглохнет талант любви у данного молодого человека, в огромной степени зависит от наличия или отсутствия любви в климате и атмосфере среды. Люди часто переносят жизненный стиль своих родителей (воспитателей) на собственные интимные отношения или же, напротив, отталкиваются от родительского стиля.

Нравственное становление человека предполагает в нем отсутствие зависти, а это значит — присутствие любви к достоинству других, глубокое уважение к этим совершенствам, благодарная радость от их существования. Здесь главное – вызвать восхищение достоинством человеческого поведения, его способностью подчинять чувство разуму. Точнее, согласовывать разум с чувством.

Борис Бим-Бад
22.08.2011, 20:29
Борис Бим-Бад

Парадоксы, тайны и задачи

Любая цель воспитания — вещь парадоксальная. С одной стороны, казалось бы, никак нельзя обойтись без цели, в противном случае и воспитания не получится. Но одновременно, как только мы принимаем цель, мы сразу же становимся на путь навязывания, более или менее изощренного, исхитряющегося, введения воспитания в более или менее строгие рамки.

Возьмем для примера счастье ребенка как цель воспитания. Одно дело счастье ребенка в нашем понимании, другое— в его собственном. Ясно при этом, что ребенок может быть счастлив и без всякого специального осознания этого состояния и тем более пути к нему. Можно ли железной рукой вогнать растущего человека в счастье?

Или возьмем парадоксальность такой цели обучения и воспитания, как идеальная личность— наше представление об идеале. Опять-таки это представление взрослых, представление, принимающее в расчет или не принимающее в расчет, в зависимости от обстоятельств, будущего ребенка (оно не принимается в расчет, когда взрослый просто хочет от ребенка, чтобы он делал то, что взрослому спокойно, выгодно, удобно и т.д.). Но наше представление о будущем часто путанно, оно ни при каких обстоятельствах не может быть точным – по природе вещей. Предположим, однако, что мы угадаем будущее мира, в котором ребенку предстоит жить, который ему предстоит продолжать после нашей смерти, без нас. Имеет ли это будущее непосредственное отношение к сегодняшнему ребенку? Это будущее от него далеко, чуждо ему, непонятно, и он будет во многом прав, если не согласится ради этого будущего жертвовать чем-то существенным и важным из своего настоящего. Таким образом, проблема целей — это еще и парадокс взаимоотношений между будущей и настоящей жизнью человека.

Здесь возникает еще более трудный, еще более общий вопрос, также весьма парадоксальный. А насколько велика роль детства во взрослой, так сказать будущей жизни ребенка? С одной стороны, казалось бы, человеческая жизнь есть непрерывная, сплошная видеолента, и каждый следующий в ней кадр может появиться исключительно только после предыдущих. Но жизненный опыт, наблюдения, раздумья, анализ, — все говорит об том, что в жизни нередко бывает не так. В некоторых моментах своего существования человек, его личность, характер, поведение и судьба даже представляют собой некий "монтаж" из отдельных кадров. А случается, когда первая, детская, подростковая часть "видеофильма" вроде бы засвечивается, становится темной и почти не участвует в последующем. Наконец, есть ситуации, когда взрослый человек являет собой прямую противоположность тому, каким он был прежде. Люди могут подчас сильно меняться, даже и на сто процентов. Так, Александр Сергеевич Пушкин в детстве был толстым и ленивым.

И все же в подавляющем большинстве случаев преемственность есть, только она очень сложная, противоречивая, борющаяся с собой и внутри себя.

Это не только парадокс, но и великая тайна воспитания. Ведь без ответов на подобные, самые-самые основные, вопросы очень трудно действовать осознанно. Но и не действовать нельзя — время не ждет.

На что же опереться в выборе стратегии и тактики подготовки молодежи к их будущей жизни? Какая "система координат" описывает современное воспитание? - Разумеется, система, которую составляют особенно бурно нарастающие тенденции современного развития. Почему именно такие тенденции? Потому что они позволяют не оторваться от действительности и вместе с тем удержать внимание к самому важному, почти неизбежному.

Это прежде всего — сама нарастающая изменчивость мира и обстоятельств. Непредсказуемость. Да-да, что мы точно можем предсказать, так это непредсказуемость. Подготавливать к будущей жизни значит учить меняться. Усваивать новое, осваивать подчас неожиданные для себя виды деятельности, отказываться от устоявшегося привычного и воспитывать в себе новые привычки. Короче — учить учиться быть всегда новым собой.

Борис Бим-Бад
15.08.2011, 18:03
Борис Бим-Бад

Штрихи к религиозному воспитанию


Религиозность – дело глубоко внутреннее. Ее неотъемлемые компоненты — смирение, отказ от самоправедности и гордыни, покаяние, ответственность человека за свой выбор между добром и злом, за свои помыслы и деяния.


Внешняя воцерковленность, сама по себе, еще не делает человека истинно верующим. Об этом очень точно сказал великий русский поэт Александр Александрович Блок:

"Грешить бесстыдно, непробудно,
Счет потерять ночам и дням,
И, с головой от хмеля трудной,
Пройти сторонкой в Божий храм.

Три раза поклониться долу,
Семь — осенить себя крестом,
Тайком к заплеванному полу
Горячим прикоснуться лбом.

Кладя в тарелку грошик медный,
Три, да еще семь раз подряд
Поцеловать столетний, бедный
И зацелованный оклад.

А воротясь домой, обмерить
На тот же грош кого-нибудь,
И пса голодного от двери,
Икнув, ногою отпихнуть.

И под лампадой у иконы
Пить чай, отщелкивая счет,
Потом переслюнить купоны,
Пузатый отворив комод,

И на перины пуховые
В тяжелом завалиться сне..."

Религия неотделима от нравственности. Иначе религия, с одной стороны, питает страх, с другой – виды на награду. Хотят служить Богу, например, восхваляя его, превознося его могущество и премудрость, не думая о том, как исполнять Божеские законы, мало того – даже не пытаясь постигнуть их силу, мудрость и т.п. и следовать им. Если не соединять религии с нравственностью, то религия сводится к вымогательству милости. Хвалебные гимны, молитвы, хождения в церковь должны только давать человеку новую силу, новое мужество к исправлению, или же быть излиянием сердца, воодушевленного представлением о долге. Все это только приготовления к благим делам, а не самые благие дела, и нельзя стать угодным Богу никак иначе, как только становясь лучше и лучше.

Об этом мудро сказано у Иммануила Канта в его лекциях «О педагогике». Благочестие заключается в том, чтобы совершать поступки в соответствии с волей Божией, – и детей следует воспитывать в этом духе.

Благодаря предварительному разъяснению, соединяющему понятие о Боге с понятием о свободе воли, ребенок лучше научится почитать Божественное провидение о тварях и убережется от пристрастия к разрушению и жестокости, которое проявляется в многообразных способах мучить слабых животных.

Необходимо также привить детям способность видеть добро во зле: например, видеть, что дикие звери и насекомые чрезвычайно чистоплотны и трудолюбивы, что птицы, истребляющие насекомых, охраняют тем самым сады и т.д.

Начинать воспитание детей в этом духе следует с самых ранних пор, следя при этом, чтобы они не ценили людей по их вероисповеданию, ибо, несмотря на все различия в типах вероисповеданий, каждый истинно верующий надежнее неверующего.

Но кто не может убедиться в бытии Бога, тот все равно не может считать себя свободным от всякой обязательности по моральному закону. Все равны перед нравственностью. Моральное достоинство человека развивается по мере роста его духовной культуры.

Борис Бим-Бад
29.07.2011, 17:41
Борис Бим-Бад

Ну, очень большая репка!

"Большая репка" - первая сказка для японских детей



Вакана Коно

29 июля 2011

Каждый месяц моему двухлетнему сыну приходит по почте комплект с журналом, диском и игрушкой от компании, которая занимается образованием детей с раннего детства. Родители покупают этот курс, ожидая не только развлечения для детей, но и морального воспитания, образования, изучения алфавита и т.д. В журналах курса собраны веселые рассказы о зверях, праздниках, машинах, а также рассказы, в которых описываются, как "идеальные" дети ведут себя. Как они чистят зубы, едят и мясо и овощи, дают свои любимые игрушки друзьям поиграть, заботятся о младших сестрах и братьях, не ревнуя к ним.

Я покупаю эту серию для сына уже больше года, он всегда радуется каждому нового комплекту. В прошлом месяце сын получил мягкую игрушку в виде тигра-девочки, а также памперс, тарелки, ложки и одежду для нее. Поскольку главным героем журналов этой серии является тигр-мальчик, сын уже давно получил эту мягкую игрушку, еще в первом комплекте. А теперь у него "родилась" младшая сестра.

Открыв пакет, сын, который обычно интересуется только игрушками поездов, неожиданно начал сердечно заботиться о тигре-девочке – кормить ее ложкой, менять ей памперс (хотя он сам еще в памперсе). Может быть, это будет хорошей душевной подготовкой для сына, так как скоро и в реальной жизни у него появится младшая сестра. И, конечно, именно для этого компания послала ему эту игрушку.

Хорошие отношения братьев и сестер – одна из главных тем этого курса для двухлетнего ребенка, так как многие мамы рожают второго ребенка через два года после рождения первого. По данным 2008 года, в Японии более 20% родителей, имеющие детей от 0 до 6 лет, покупают комплекты курсов образования этой компании. Я не согласна со всеми элементами этих курсов (особенно с пошлым дизайном и "униформальностью" образования в раннем детстве), но продолжаю пока покупать их, так как, во-первых, сыну они нравятся, а во-вторых, мне любопытно узнать побольше о "стандартной" системе образования в этой стране.

Несколько месяцев назад я ахнула, когда открыла свежий номер журнала этого курса. Там я нашла русскую сказку "Большая репка". Я так удивилась, потому что, если я не ошибаюсь, это первая сказка, которую я заметила на страницах журнала. В бывших номерах, мне кажется, не было ни одной сказки, даже японской. Т.е. авторы курса выбрали русскую сказку в качестве "первой сказки" для японских детей в самой популярной серии образования раннего детства нашей страны. И к моему удивлению, оказалось, что мой сын уже давно знал эту сказку. Он наизусть знал несколько фраз из нее, так как, видимо, ему много раз читали ее в детском садике, когда ему было еще годик. Узнав это, я дала ему книгу с иллюстрациями "Большая репка", которую я сохранила с моего детства, и он радостно начал рассматривать картинки в ней. Эта сказка была очень популярна во время моего детства, и я часто видела у друзей, как хорошо зачитанная книга с этой сказкой тихо ждет своего нового читателя, нового поколения.

Я давно интересуюсь тем, как в Японии воспринимали и воспринимают эту известную русскую сказку. Японские слависты писали статьи и работы специально по этой теме. К примеру, в 2008 году исследователь русской детской литературы Ясуко Танака опубликовала книгу об истории восприятия этой сказки в Японии. Согласно ее книге, в Японии в 1955 году впервые поместили "Большую репку" в школьном учебнике, а теперь эта сказка помещена во всех шести учебниках по литературе для 1-го класса.

Учебники по литературе с годами становятся все более разнообразнее, а популярность "Большой репки" неизменчива как редкое исключение. Я давно заметила, что все студенты, которые ходят на мои лекции в университете, знают эту сказку. Но почему-то мало студентов знают, что эта сказка русская. Проблема в том, что только в половине из шести учебников указано, что это русская сказка. В остальных учебниках указано, как ни странно, только имя переводчика, и нет никакой информации об оригинале, об Афанасьеве или Ончукове, Алексее Толстове – ни одного слова о России.

Дело в том, что здесь отражается история сложных отношений между Россией и Японией. Учебники избегают подчеркивать, что "Большая репка" является русской сказкой, отражая прошлое восприятие России как "коммунистической страны". Можно вспомнить, что в начале 80-х годов в Японии возник спор вокруг школьных учебников по литературе. Группа, в которой играли важную роль члены комиссии Либерально-демоктратической партии, выделила 12 материалов из учебников по литературе как "неподходящих" для японских детей. К примеру, отметили известную японскую сказку, чьими главными персонажами являются бедные добрые крестьяне (тогда сказали, что сказка слишком подчеркивает нищету крестьян), а также сказки "коммунистических стран", в том числе и "Большую репку".

Члены комиссии считали, что "Большая репка" является "советской" сказкой, которая учит детей о важности коллективной работы. Тогда родители, учителя, литературоведы, беспокоясь о новой тенденции цензуры, горячо защищали "Большую репку". Они утверждали, что это не пропаганда, а сказка и культурное наследство человека. К тому же, это не "советская", а "русская" сказка. В результате "Большая репка" осталась в наших учебниках. Но все-таки почему-то и сейчас в некоторых учебниках не указано, что она пришла к нам из России. Это упоминание было бы полезно не только для того, чтобы показать детям хороший научный пример важности точного указания об оригинале, а еще и для того, чтобы поднять интерес к культуре соседней страны и вообще интерес к культуре остального мира.

В Японии кроме "Большой репки" также популярна русская сказка "Колобок". У нас детские книги "Колобок" публикуют и сейчас большим тиражом, сказку читают дома и в детских садах.

Мне интересно, как воспринимали и воспринимают русские сказки в других странах. Недавно моя тайванская подруга подарила мне книгу "Большая репка", которую издали у нее на родине с красивыми иллюстрациями восточного стиля. Сюжет тайванской версии отличается от русской. В тайванской книге репку "тянут–потянут, вытянуть не могут", потому что над землей тянут ее дедушка, бабушка, девочка и т.д., а под землей корень репки тянут лиса, заяц, змей и т.п. Таким образом, описывается юмористическая картина спорта – "перетягивание каната". В конце сказки репка лопнула пополам и над землей дедушка и его семья едят вкусный суп из репки, а под землей звери едят вкусный пирог из репки.

Было бы интересно узнать, как русскую "Большую репку" "посадили" на почве в других странах, как она там "росла", и как дети радостно и с интересом "едят" ее.

Узнавая историю восприятии сказок чужой страны можно увидеть не только счастливые лица детей, но также различные политические ситуации и международные отношения.



Советский плакат "Сказка о том, как жил-был царь-репка"
13.05.2011, 21:48
Борис Бим-Бад

Соврать или лгать?

Ребенок имеет право солгать, выманить, вынудить, украсть. Ребенок не имеет права лгать, выманивать, вынуждать, красть.

Януш Корчак

01.05.2011, 23:55
Борис Бим-Бад

ОБ ЭТИКЕ ПРЕПОДАВАТЕЛЯ

Здесь не место писать о таких явлениях, как взятки, вымогательство подарков, лоббирование отдельных студентов по знакомству или из корысти, завышение оценок с целью улучшения имиджа кафедры или вуза или занижение их, чтобы навязать отстающим студентам платные услуги. Все эти деяния имеют отношение не к этическому кодексу, а к уголовному.

Самое первое, самое обязательное нравственное требование к педагогу - он должен любить своих учеников. Причем любить всех, и хороших, и плохих. Преподаватель вуза, не любящий студентов, профессионально непригоден. Мне приходилось встречать таких работников – квалифицированных, добросовестных, но не любящих (иногда даже ненавидящих) студентов. Для них каждая лекция, каждое занятие подобно пытке, а для студентов пытка – общение с ними. И если начинающий преподаватель понял, что не любит студентов, ему необходимо срочно искать себе другую работу.

Здесь возникают две проблемы. Первая – как и зачем любить плохих студентов? Не лучше ли сразу произвести в своей душе "сегрегацию": хороших любить, а плохих – нет. Но так не получится. Если данный студент негодяй или глупец, нужно добиваться его отчисления. Если же нет, мне приходится все время общаться с этим человеком, а плодотворным общение делает только моя симпатия к нему.

Необходимо все время помнить, что каждый студент – это личность со своими индивидуальными особенностями. Ведь и неразумная любовь может подавить личность. Конечно, очень трудно учитывать личностные особенности студентов, если в группе 30 человек, а на потоке – 200, но необходимо к этому стремиться.

Очень важная и совершенно обязательная вещь – презумпция природного ума студента. Недопустимо, когда преподаватель заранее уверен, что студент глупее его. Дальнейшая работа покажет, кто умен, а кто – не очень. Но только считая своих учеников умными, можно раскрыть возможности тех, кому мешают сделать это особенности психологии или неудачный опыт учения.

Встает еще один вопрос, тоже относящийся к сфере преподавательской этики: как реагировать на ошибки, возникающие в процессе самостоятельной умственной работы студента? Представляется, что первая реакция должна быть одобрительной. Важнее всего то, что студент сам пришел к какому-то выводу. Что же касается ошибочности вывода, то, как известно, на ошибках учатся. Поэтому лучше всего сначала порадоваться самостоятельности умозаключения, а потом уже указать на ошибки. Конечно, радость может выражаться по-разному, здесь тоже крайне важно соблюдать чувство меры.

Самая большая радость для меня (педагога) - когда студент находит правильное решение, идя своим путем, мне до того неизвестным. Такое приходилось переживать неоднократно, и всякий раз для меня это маленький педагогический праздник. В связи с этим хочу подчеркнуть рациональность такого подхода к решению учебных задач: желательно почаще обращать внимание студентов на возможность и плодотворность решения одной и той же задачи несколькими разными способами. Во всяком случае, это касается тех задач, которые для нас наиболее важны.

К крайнему проявлению рассматриваемой проблемы следует отнести совершенно особую ситуацию, когда обнаруживается, что кто-то из учащихся превосходит своего преподавателя. С одной стороны, казалось бы, это прекрасно, ведь цель педагога можно сформулировать так: стать глупее своих учеников. В этом по существу и заключается настоящий прогресс науки. С другой стороны, очень тяжко чувствовать, как тебя обгоняют. Некоторые из моих коллег, услышав от меня формулировку "стать глупее учеников", возражали: зачем так? Не лучше ли сказать, что ученики станут умнее тебя? Можно и так, но что от того изменится в этом тяжелом испытании? Выдержать его позволяет только любовь к учащимся, о которой уже говорилось.

Играет ли этика какую-либо роль при разработке содержания и формы подачи учебного материала? Мне кажется, да. Педагог должен сделать над собой большое усилие, чтобы взглянуть нa этот материал не со своей точки зрения, а с точки зрения студента.

Крайняя степень пренебрежения уровнем знаний и понимания студентов наблюдается у тех лекторов и заведующих кафедрами, которые вообще не задумываются о том, чтобы даваемый ими материал был по-настоящему усвоен. Они рассчитывают прежде всего на то, что их лекции будут "вызубрены", и требуют на экзамене почти дословного воспроизведения сказанного на лекции или написанного в учебнике, не заботясь о том, чтобы студенты достигали понимания и осмысливания новых знаний, и не принимая во внимание главный критерий обучения - привить способность решать задачи, основанные на данном материале, но выходящие за узкие рамки стандартного набора задач.

Мне пришлось, например, столкнуться со случаем, когда кафедра физики начинала чтение курса в первом семестре с записи дифференциальных уравнений движения, а в конце семестра приводила уже уравнения в частных производных, и это при том, что в курсе математики дифференциальные уравнения давались лишь в конце второго семестра. Для меня было ясно, что эта кафедра грубо нарушала этические нормы. Нравственная обязанность педагога – все время учитывать уровень знаний и уровень понимания студента.

Говоря всерьез, очень важно, какой образ преподавателя запечатлеется в душах студентов. Преподаватель общается со своей аудиторией долго и тесно, и обмануть ее лицемерием, ханжеством, демагогией ему, как правило, не удается. Самое разумное и самое действенное – быть максимально естественным. Если у меня есть недостатки, о которых не должны знать студенты, то единственное верное средство скрыть их – преодолеть их в себе, иначе скорее всего студенты меня "раскусят". Разумеется, речь здесь идет не о физических пороках. Но вот в эмоциональной и нравственной сферах естественность является сильным средством, действующим в пользу преподавателя.

Часто естественность поведения преподавателя сглаживает в глазах студентов небольшие отклонения от принятых норм поведения. Типичный пример – рассказ моего приятеля о своей работе над дипломом: "Синтез уже подходил к концу, и тут я вместо абсолютного спирта бухнул в колбу ректификат. Профессор как рявкнет на меня: "Дурак! Такой прекрасный синтез испортил!" И он был прав". Несомненно, обзывать студента дураком неэтично, и если уж такое сорвалось, необходимо извиниться. Но в данном эпизоде студенту и в голову не пришло осудить руководителя, он оценил естественность его реакции.

По моим наблюдениям сильнее всего "работает" сочетание трех элементов: компетентности в науке, любви и уважения к студентам и естественности поведения.

И еще один, совсем иной вопрос – о роли юмора в учении. По этому поводу замечательно сказал детский писатель Дж. Родари: "Величайшее заблуждение в отношении учебного процесса заключается в мнении, что этот процесс должен проходить угрюмо". Действительно, я не знал ни одного хорошего педагога, который бы никогда не шутил в аудитории.

Шутка на занятиях выполняет как минимум три функции.

Первая, наиболее хорошо известная – релаксационная. Студенты устали или излишне напряжены, преподаватель пошутил, они посмеялись и им стало легче.

Вторая функция юмора определяется необходимостью развития у студентов важнейшего качества – увлеченности своим делом. Нравственный долг преподавателя, наряду с прочим, состоит в том, чтобы передать учащимся свое неравнодушное отношение к науке, и один из признаков этого неравнодушия – способность находить в своей профессиональной сфере смешное.

В этическом аспекте самая главная функция шутки – личностно-коммуникативная. Юмор можно рассматривать как один из важнейших путей выработки представления о личности преподавателя и один из способов установления межличностных контактов.

Знаю по собственному опыту, что иногда студенты правильно воспринимают даже довольно смелые шутки преподавателя над собой. Например, зачастую желательно объяснить студентам, что к учебникам надо относиться критически. Принимая во внимание, что мои студенты пользуются пособием, написанным мной, я говорю им: "Я знаю автора этой книжки, он – человек несолидный, все, что он пишет, обязательно нужно проверять". И я ни разу не заметил, чтобы после такой тирады мой авторитет снизился. Мои собеседники хорошо меня понимают.

--------------

А. Ю. Зактейм // Российский химический журнал. № 6, 1999 г.

15.04.2011, 18:22
Борис Бим-Бад

Величие и сила "Не знаю"

Я не знаю и не могу знать, как неизвестные мне родители в неизвестных мне условиях могут воспитывать неизвестного мне ребенка, — подчеркиваю — могут, а не — хотят, могут, а не — должны.

«Не знаю» — для науки это туманность, из которой возникают, из которой рождаются новые мысли, все более и более приближающиеся к истине. «Не знаю» — для ума, не приученного к аналитическому мышлению, это пугающая пустота.

Я хочу, чтобы поняли и полюбили чудесное, полное жизни и ошеломляющих неожиданностей, творческое «не знаю» современной науки о ребенке.

Я хочу, чтобы поняли: никакая книга, никакой врач не заменят собственной живой мысли, собственного внимательного взгляда.

Часто можно слышать, что материнство облагораживает женщину, что, только став матерью, она созреет духовно. Действительно, материнство ярким пламенем освещает задачи духовного бытия женщины, но их можно и не заметить, и трусливо откладывать «на потом», и обижаться, что нельзя приобрести за деньги готового решения.

Велеть кому-нибудь продуцировать нужные тебе мысли — то же, что поручить сторонней женщине родить твоего ребенка. Существует категория мыслей, которые надо рождать самому, в муках, и они-то и есть самые ценные. Они решают, что ты, мать, дашь ребенку — грудь или вымя, воспитаешь его как человек или как самка, будешь руководить им или силой на вожжах тянуть за собою, будешь играть им, крошечным, и нежностью к нему восполнять ласки равнодушного или немилого мужа, а когда он подрастет, бросишь на произвол судьбы или станешь ломать...

Ребенок вносит в жизнь матери чудную песнь молчания. От долгих часов, проведенных возле него, когда он не требует, а просто живет, от дум, которыми мать прилежно окутывает его, зависит, какой она станет, ее жизненная программа, ее сила и творчество. В тишине созерцания с помощью ребенка она дорастет до озарений, которых требует труд воспитателя.

Черпает не из книг, а из самой себя. Ничего не может быть ценнее. И если моя книга убедила тебя в этом, значит, она выполнила свою задачу.

Будь же готова к долгим часам вдумчивого одинокого созерцания...

Януш Корчак. Как любить ребенка / Пер. с польск. М., 1980. С. 55—59, 443—444.
03.04.2011, 13:01
Борис Бим-Бад

Присвоение чужого

Мне не хочется красть? Может быть, мне не хочется красть потому, что у меня нет абсолютной надобности в чем-либо чужом?

Отвращение к присвоению чужого может, как показывает жизнь, быть следствием состоятельной, ни в чем не нуждающейся, жизни, и оно подвергается испытаниям, когда человек попадает в другие условия.
Что его остановит?
footer logo © Образ–Центр, 2019. 12+