«Хочу стать учителем, но боюсь»


Фотографии: Depositphotos / Иллюстрации: Юлия Замжицкая

Делимся историей нашего читателя, который долгое время мечтает преподавать в школе, но не может побороть страхи перед сложностями профессии. Комментирует Ольга Тилина, учитель русского языка и литературы из Новгородской области и Александр Клещев, учитель-словесник из Москвы.

Мне 28 лет, и о том, чтобы стать учителем, я задумываюсь уже лет 10. История классическая: у меня была очень хороший преподаватель по литературе, которая привила мне любовь к словесности и гуманистическое отношение миру. И то, и другое определило мои занятия и увлечения: я отучился на филфаке, был редактором, работал в сфере образования. И параллельно часто задумывался о том, чтобы уйти в школу — передавать детям ценности, которые сам усвоил от своего учителя. Но каждый раз, когда возникала такая возможность, меня останавливали страхи.

Я не справлюсь с детьми

На последнем курсе универа я подался в программу «Учитель для России». Хотел убить двух зайцев: и переехать куда-нибудь, и стать дипломированным педагогом без отрыва от производства. Я прошел первые созвоны, придумал план мини-урока и чувствовал себя уверенно, пока на очном этапе не попал на неожиданный «тест-драйв». Задача была провести занятие на замену, в роли детей были кураторы программы. Они, видимо, собрали все возможные паттерны непослушания и стали испытывать меня на прочность: кто-то бегал по классу, кто-то ругался, кто-то выглядывал в окно — и далее по списку. В кабинете летали самолетики, стоял гул, а я абсолютно не понимал, как вести себя в этом хаосе. 

Эта ситуация меня деморализовала. Я подумал, что, когда я приду в школу, дети съедят меня живьем и никаких нервов не хватит на то, чтобы установить дисциплину. На «тест-драйве» были еще и другие задания. К моему удивлению, я прошел этот этап, но от следующего отказался.

Ольга Тилина:

«Спокойствие, только спокойствие. По возможности, не берите чужие классы. После другого учителя действительно может быть тяжеловато. Важно стабилизировать начало урока: все внимание должно быть на вас. Во время занятия постоянно меняйте задания: например, если дети расшалились, объявите словарный диктант. Даже если он не нужен. Написали несколько слов, внимание опять вернулось — работаем дальше».

Александр Клещев:

«Дети всегда на первых уроках шумные — они проверяют границы, в которых им можно действовать. Иногда нужно немного строгости, иногда — внушительного молчания. Но самое действенное — интересный урок. В школе существует замечательный предмет под названием „Родная литература“ — без толковой программы и учебника. Поэтому здесь учитель — сам себе режиссер. Мне показалось нужным разобрать с ними „Гробовщика“ Пушкина. И зайти пришлось с того, любят они ужастики или нет, поговорить про Стивена Кинга и сказать, что Дракулу придумали в России. Все — дети молча слушали, работали и все три урока по теме не могли остановиться».


Материалы по теме:


У меня не будет личного времени

В итоге после университета я устроился работать инструктором в образовательный проект, где обучал педагогов работать с новыми технологиями. В проекте было много недавних студентов, молодежи, и администрация активно заманивала их к себе работать. Это был неплохой шанс посмотреть жизнь школы изнутри и влиться в коллектив, если он тебе понравился. 

Я снова стал задумываться о том, чтобы рискнуть и пойти сеять «разумное, доброе, вечное». Но на этот раз меня остановил опыт коллеги, который устроился в одну из школ учителем истории. Его рабочий день начинался в восемь утра, а заканчивался в пять ночи, когда он дописывал планы уроков. Выходные тоже уходили на подготовку, а до баснословного двухмесячного отпуска было далеко. Личная жизнь исчезла, осталась только школа. Это меня напугало, и я снова отложил карьеру учителя на потом.

Ольга Тилина:

«Будет трудно только первые два-три года. Нужно самому освоить материал, почувствовать его, а потом появятся наработки. Совет на первое время: берите не более 23 часов, лучше — параллель, используйте готовые разработки — есть очень хорошие пособия».

Александр Клещев:

«Я работаю в школе как раз первый год — и не сказать, что испытываю грандиозную нехватку времени. Наоборот — работа настолько затягивает, что не устаешь. Отсюда больше сил и времени на хобби, чем было во время работы в офисе».


Материалы по теме:


Педсовет — сообщество для тех, кто учит и учится. С нами растут профессионалы.

Хотите успевать за миром и трендами, первыми узнавать о новых подходах, методиках, научиться применять их на практике или вообще пройти переквалификацию и освоить новую специальность? Всё возможно в нашем Учебном Центре.

На нашей платформе уже более 40 онлайн-курсов переквалификации и дополнительного образования.

Смотрите

Школа — это территория несвободы

Когда образовательный проект, в котором я работал, завершился, я снова оказался на перепутье. И опять захотел рискнуть и пойти в школу. Загрузил резюме на сайте ДепОбра Москвы и стал ждать откликов. Через неделю меня пригласили на собеседование в школу, которая была недалеко от моего дома.

Сначала мы говорили с завучем, которая проэкзаменовала меня на знание предмета и опыт работы, а потом пошли собеседоваться с директором. Во время разговора он в окно увидел, что в школу вошел ученик с хвостом на голове. Эта прическа вызвала у директора такое возмущение, что он поручил подчиненным разобраться с мальчиком, чтобы впредь дети в таком виде в школе не появлялись. Оказалось, что и для учеников, и для преподавателей в учебном заведении строгий дресс-код — нельзя носить даже джинсы. Что уж говорить о хвосте на голове у мальчика.

Это показалось мне откровенным мракобесием. В мои ученические годы мы ходили как хотели и выросли нормальными людьми. Я подумал, что любая школа — штука системная и если где-то джинсы и разрешат, то задавят другими формальностями. Поэтому снова забросил свою идею и устроился в ритейл-компанию обучать персонал.

Ольга Тилина:

«Дресс-код может быть и в другом месте. Зайдите в любой офис. В лицеях и гимназиях — вообще форма. Не надо этого пугаться. Главное — то, что внутри. Какой коллектив, возможности, как организована работа с одаренными детьми».

Александр Клещев:

«Все зависит от конкретной школы. У нас, к примеру, двум восьмиклассницам, которые каждый день приходят в новых косплей-нарядах, только пальцем грозят. Не скажу, что это правильно — но и несвободой вроде не назовешь. Учителей это тоже касается — никаких эльфийских ушек, конечно, но и в костюмы себя никто не затягивает. К тому же — свобода проявляется в творчестве на уроках и детях. Мальчик из моего класса как-то решил разукрасить всем желающим одноклассникам лица гуашью — нарисовал маски клоуна из фильма „Оно“ по Кингу, например. И так они пошли на музыку. Обошлось — несвобода, как говорится, не в коридорах, а в головах».


Материалы по теме:


Я не прокормлю себя на зарплату учителя

В какой-то момент меня настигло ощущение бессмысленности моего нового занятия. Я уволился, решил стать вольным копирайтером, втянулся в это ремесло, стал писать на тему образования. И снова подумал, что, раз хожу всю сознательную жизнь вокруг да около, пора уже сделать решительный шаг. 

На тот момент я жил в Подмосковье и пришел со своим резюме в одну из школ. Я был готов на все: на нарушителей дисциплины, дресс-код, загрузку. Хотелось уже привнести в жизнь больше осмысленного и искреннего труда. Но я совсем забыл про деньги. Мне, начинающему специалисту, пообещали 20 тысяч рублей в месяц. С классным руководством. А я только 15 отдавал за жилье. Лодка самоотверженности разбилась о финансовый вопрос. 

Ольга Тилина:

«У нас в провинции столько получают молодые педагоги. Когда я была начинающим специалистом, то жила в общежитии. Это гораздо дешевле.

Приезжайте в деревню! Здесь есть разные социальные программы. Если работать хорошо, обязательно будете получать хорошие премии. У меня, например, есть ежемесячная доплата за эффективность — 5000 рублей. Плюс премии».

Александр Клещев:

«Если говорить о Москве — то здесь учителя получают очень и очень достойно: намного выше среднего по региону. И нужно умудриться не прокормить себя на эти деньги. Но и требования соответствующие: желательно сдать ЕГЭ по предмету, который ты ведешь, на экспертный уровень (набрать больше 85 процентов), например. Кроме того, показатели детей, который ты учишь, очень сильно влияют на зарплату и настроение директора. Но у меня пока с этим трудностей не было».


Материалы по теме:


Мой труд не оценят по достоинству

Сейчас я не так часто задумываюсь о карьере учителя. Возможно, это случится на новом витке самоопределения. Но недавно произошел случай, который заставил меня усомниться в том, стоит ли посвящать себя этой профессии.

У меня есть приятель, педагог по призванию, с горящими глазами. Он презрел финансовые и психологические трудности и пошел преподавать литературу в одной региональной школе. Делал авторские пособия, художественные проекты, знакомил детей с современными писателями. В общем, преподавал нестандартно. Ученики прониклись к нему и его предмету любовью. А родители — нет.

В течение года они несколько раз жаловались на то, что мой приятель ходит в кроссовках, учит с детьми стихи каких-то современников (а как же драгоценная классика?!), чуть ли не политагитацию на уроках ведет. В итоге после таких жалоб его уволили. 

И я подумал: скорее всего, ни школе, ни большинству родителей и детей не нужны благородные порывы. И наградой за труды могут быть разве что два-три увлеченных ребенка из класса, с которыми мы окажемся на одной волне. Стоит ли это какого-то отрезка времени моей жизни? Я не уверен.

Ольга Тилина: 

«Родители есть всякие, это нормально. Администрация стремится к стабильности, и это тоже в порядке вещей. Если человек — творец, то его не всегда понимают. Просто надо найти свое место.

А благородные порывы нужны. Наша профессия — это не работа булочника или строителя. Там результат виден сразу. А наш результат проявится через 15-20 лет».

Александр Клещев:

«Родители — не самое страшное. Намного страшнее для специалиста — когда ловишь себя на мысли, что детям неинтересно. Вот тут благородные порывы разбиваются в пух и прах. Но и с этим можно бороться — если держать в голове мысль, что хотя бы до трех-четырех человек доходит смысл происходящего. 

У меня это ощущение появилось в начале апреля. Тогда на уроке по «Васюткину озеру» Астафьева (сложному для детей) один мальчик сказал: «Давайте вместо чтения поразбираем — например, герой не ест хлеб из запасов после того, как потерялся, потому что его испекла мама — и это его единственная связь с цивилизацией…». Вот это было круто — и тогда уже никакие родители не страшны».


Материалы по теме: 


Если вам нравятся материалы на Педсовете, подпишитесь на наш канал в Телеграме, чтобы быть в курсе событий раньше всех.

Подписаться
Частное мнение Молодым учителям Истории Русский язык и литература