Вопросы про супервизию для логопедов — эксперты разбирают трудные случаи

Физиотерапия. Например, процедуры проводят с помощью аппарата «Вокостим». В одних медицинских учреждениях это делает врач-логопед, в других — врач-физиотерапевт. Вопрос распределения ответственности остаётся дискуссионным.

Терапия глотания и специальные приёмы. Когда пациент ещё не может полноценно питаться и пить, его обучают глотанию маленькими порциями, дают упражнения на стимуляцию языка и мягкого нёба.

Диетический метод. Подходящую диету составляет не один логопед, а команда врачей. При нейрогенной дисфагии есть принципиально важный момент: чем более жидкая пища, тем сложнее её глотать. Врачи подбирают рацион по степени вязкости пищи, которую пациент научился глотать. Если в медицинском учреждении есть врач-диетолог, его тоже подключают.

Сам логопед пациентов не кормит. Его задача — провести обследование и определить, при какой степени вязкости пищи происходит поперхивание и нарушение глотания.

Если поперхивание происходит при любой консистенции пищи, в таких случаях временно назначают назогастральный зонд. Источник — ChatGPT

«Как работать с диспраксией? Какую литературу об этом расстройстве почитать?»

Диспраксия, или «неуклюжесть» — это особенность развития. Обычно её диагностируют в детстве. Когда нарушен праксис, ребёнку сложно выполнять целенаправленные, последовательные действия: завязывать шнурки, наливать воду в чашку, говорить чётко артикулируя, писать и рисовать — и другие движения, которые требуют согласованности.

Праксис может быть нарушен широко, когда у пациента наблюдают общую моторную неуклюжесть, и более узко — когда нарушение затронуло только речь.

Если вы хотите разбираться в теме диспраксии:

• начните с литературы по сенсорной интеграции, потому что расстройство во многом является следствием нарушения сенсорной интеграции;
• читайте классиков направления — в первую очередь Энн Джин Айрес;
• изучайте нейропсихологию, поскольку диспраксия и праксис — нейропсихологические термины.

Любая логопедическая коррекция должна опираться на причину, а не на набор симптомов. Сначала определяем, почему возникло нарушение, и только затем выстраиваем работу с проявлениями. Одинаковые симптомы могут иметь разные причины, а значит, и методы будут работать по-разному.

«Работаю репетитором у 10-летнего мальчика с дислексией и оптической дисграфией. Если продвижения за полгода незначительные, оставаться в обычном классе или лучше идти на ПМПК и учиться по АООП? Есть ли статистика?»

Возможны оба сценария. Оптическая дисграфия — это нарушение гнозиса. Без диагностики и анализа конкретного случая однозначно ответить нельзя. Важно проверить:

• ребёнок совсем не справляется или частично;
• почему вопрос встал только в четвёртом классе;
• есть ли другие познавательные нарушения, была ли ЗПР.

Скорее всего, трудности были раньше, но компенсировались. Есть ощущение, что ребёнок всё это время мучился, а уроки просто делали за него родители.

Если есть серьёзная запущенность, перевод в статус ученика с ОВЗ поможет начать учиться самостоятельно по программе, которая учитывает особенности развития. Если ребёнок успешен во всех остальных областях, что маловероятно, можно продолжать логопедическую работу, но обязательно расширять команду. Прежде всего — подключать нейропсихолога и невролога.

Важно понимать: заключение ПМПК ни к чему не обязывает, оно рекомендательное. Зато помогает увидеть картину комплексно. Иногда даже в четвёртом классе приходится учить читать заново и распознавать текст. Когда время уже упущено, нельзя ждать, что всё наладится. Нужно признать реальность и менять стратегию.

«Работаю олигофренопедагогом в начальных классах и хочет переквалифицироваться на логопеда. Сейчас проходит переподготовку. Как лучше выстроить траекторию работы в качестве логопеда?»

Всё начинается с честного ответа себе на вопрос: «С кем вы хотите работать?» После получения диплома важно оценить, достаточно ли полученных знаний или нужно пройти повышение квалификации, чтобы погрузиться в выбранную область.

Продолжить работу с детьми с УО. Поскольку вы уже олигофренопедагог, логично рассмотреть вариант продолжения работы с такими учениками, но уже как учитель-логопед. У вас есть база, опыт, возможно, ставка в учреждении. Вы сможете работать с той же целевой аудиторией, но в более широком профессиональном поле.

Сменить направление. Возможно, вы хотите сменить, например, заниматься постановкой звуков у нейротипичных детей. Это самый распространённый запрос, с которым приходят к логопедам. Тогда можно пойти работать в детский развивающий центр. Диплом логопеда, который вы получите в рамках переподготовки, даёт право работать с теми категориями, с которыми вы хотите. Дальше всё зависит от вашей профессиональной ответственности и готовности продолжать обучение.

Если вы хотите корректировать речевые нарушение у детей, можете пройти дистанционный курс и начать работать логопедом сразу после получения диплома. Пример такого обучения:

Подробнее

«Женщина после инсульта с сенсомоторной афазией, 52 года. С чего начинать работу логопеду и поможет ли логопедический массаж?»

Логопедический массаж при афазиях сам по себе речь не восстанавливает. Его можно использовать только при отсутствии медицинских противопоказаний. Есть ли в нём смысл, зависит от степени тяжести.

Тотальная афазия. Когда речи нет вообще ни в какой форме, логопедический массаж может выполнять стимулирующую функцию: через мышцы в кору головного мозга поступают сигналы и активизируют нервную систему.

Средняя или лёгкая степень нарушения. Если сенсорный и моторный компоненты сохранены, как правило, логопедический массаж не применяют. Исключение — наличие дизартрического компонента, то есть нарушения мышечного тонуса. В этом случае массаж улучшает произношение.

На эту тему есть пособие Т. Г. Визель и В. М. Шкловского.

В книге подробно изложены планы коррекционной работы для каждой формы афазии и разных степеней тяжести. Источник — Всё для логопеда

«Как составить коррекционную программу для пациента с атипичной афазией?»

Вопрос, типичная афазия или атипичная, в большей степени относится к исследовательской плоскости. Это ситуации, когда по данным МРТ мы видим, что локализация поражения не совпадает с тем симптомокомплексом, который наблюдаем клинически. Иными словами, есть несоответствие между зоной поражения и проявлениями нарушения. Почему так происходит — отдельный исследовательский вопрос.

С практической точки зрения большого значения не имеет, типичная это афазия или атипичная. В коррекционной работе принципиально важно понять, какой синдром является ведущим. Мы смотрим, что преобладает — сенсорный компонент или моторный, — и уже исходя из этого выстраиваем программу коррекционной работы.

«В чём отличие логопедов в России и за рубежом, например логопедов в США?»

За рубежом логопеды по образованию и задачам гораздо ближе к врачам. Там логопед — speech therapist — совмещает в себе функции и клинического специалиста, и развивающего. Так, он составляет коррекционные или реабилитационные программы, которые исполняют работники образовательных учреждений.

В России логопед изначально является педагогом и работает в детском саду, школе или образовательном центре. При этом нет специалиста более высокого уровня, который берёт на себя клиническую часть. Хотя большинство речевых нарушений связаны с дисфункцией нервной системы — а это область, близкая к медицине.

В медицинских учреждениях у нас нет специалистов, которые занимались бы психолого-педагогическим сопровождением в том объёме, в каком это требуется, например, для работы с детьми.

Чтобы качественно помогать, нужно и педагогическое образование, и знания физиологии, нейропсихологии, неврологии. Их приходится добирать самостоятельно на курсах повышения квалификации, дополнительное образование и самообразование. Поэтому логопеды — специалисты, которые учатся всю жизнь.

«Ребёнку восемь лет, у него нет речи, кроме нескольких слогов. Родители с ним занимаются, врачи утверждают, что всё в порядке. Что вы думаете по этому поводу?»

Из вопроса нельзя понять, что конкретно происходит с ребёнком. Либо от вас что-то скрывают — диагнозы, заключения, — либо ребёнок тотально недообследован. Чтобы сделать выводы, нужно понимать, какие диагнозы ставили, какой путь коррекционной работы уже пройден, как ребёнок себя ведёт, понимает ли обращённую речь и как взаимодействует с окружающими.

«Адекватно оцениваю компенсаторные возможности ребёнка и ставлю реальные цели. Но есть совершенно необучаемые дети. Как это объяснять родителям: говорить честно или поддерживать иллюзию?»

Я бы сначала уточнила, что вы вкладываете в понятие «необучаемый». Это дети настолько «тяжёлые», что все специалисты на них поставили крест? Или пациенты с крайне выраженными поведенческими нарушениями, с которыми невозможно работать в текущих условиях?

Лучше честно сообщить о тяжести нарушения, об ограниченных перспективах, но не лишать семью надежды на улучшение. Неизвестно, где проходит граница возможного. Мы можем не вывести ребёнка на норму, но можем улучшить качество его жизни, научить элементарным действиям и дать минимальную автономию. Именно такой подход, на мой взгляд, является этически корректным.

Если специалист понимает, что он не готов работать с таким ребёнком, он имеет право об этом сказать, особенно в частной практике.

Мы обязаны говорить родителям то, что видим, опираясь на опыт, исследования и практику других специалистов. Называть ребёнка необучаемым — всё равно что сказать родителям, что перспектив нет, и закрыть перед ними дверь.

«Сколько пациентов может вести один логопед в реабилитации нарушений центральной нервной системы?»

Это можно уточнить в нормативной документации. В любой организации, которая реабилитирует пациентов с поражением центральной нервной системы, существуют официальные нормативы нагрузки.

Материалы по теме:

• 8 полезных сайтов и подкастов для саморазвития логопедов
• Онлайн-логопед: как заниматься коррекционной работой из дома
• Как логопеду вести документацию в частной практике

Если вам хочется узнать, как развивать потенциал каждого ребёнка и помогать ему становится лучше, можно послушать один из наших вебинаров. Пример такого вебинара:

Подробнее