Личный кабинет

Память на продажу

сочинение


Сочинение на уроки гражданственности Донбасса

Спокойным июньским утром я задумчиво шла к остановке. Как всегда, спустившись в переход, я глубже вдохнула подземный воздух. Там я часто встречала разного вида попрошаек. Некоторым, например, немощным старушкам, просто не оставалось выбора. Некоторые хотя бы развлекали прохожих, играя на гитаре или баяне. Ну а некоторые придумывали себе всякие отговорки, дабы не идти работать. Окинув их уже привычным, лишенным интереса взглядом, я собиралась подниматься по лестнице, но невольно остановилась. Что-то тут было не так. Резко обернувшаяся голова, как антенна, начала искать причину моего волнения. И тут в моей груди зазвенело несвойственное мне «праведное бешенство». На маленьком стареньком табурете сидел такой же старенький ветеран. Он держал в руках маленький планшетник, на котором покорно лежали ордена. А рядом была маленькая бумажечка с маленьким словом, которое очень непривычно и больно было видеть рядом с наградами. Это было слово «ПРОДАЮ». Я мигом очутилась возле старика, и мои щёки запылали. Он недоуменно уставился на меня.

- Зачем? Зачем вы их продаете? – только и смогла вымолвить я. Старик, секунду подумав, ответил:

-Кушать нечего, дочка… Все деньги уходят на лекарства, а живу я один. Только и могу ордена продать. Будешь брать? – и печально улыбнулся.
Невозможно передать, какой охватил меня стыд. За себя, за тех, кто только и стремится набить деньгами карманы, делая вид, что не может помочь бедным старикам, которым для счастья нужно не так уж и много. Наконец, вырыв из кошелька две купюры по 1000, я протянула их дедушке и прошептала:

-Дедушка, возьмите, только не продавайте свою честь, свою доблесть тем, кто этого недостоин!

 Дед дрожащей рукой взял деньги, и заплакал. А я уже в кровь искусала губы, пытаясь сдержать слёзы.

- Да-а… Достались они мне, мягко говоря, непросто, - взглянув с нежностью на ордена, как на детей, он перевел глаза на меня, будто старался продлить минуты своего и без того редкого общения. 

– А знаете, - я призадумалась, - я работаю журналистом. Уверена, что всем читателям будет интересно, да и полезно узнать о страшной войне от первого лица. Расскажите, пожалуйста! – и аккуратненько присела рядом с ним.

Дедуля не замедлил с ответом, и сразу же начал свой рассказ:
- Еще с первых дней Великой Отечественной войны Донбасс использовал любые возможности, чтобы помочь бойцам на фронте. Ушедших в бой мужчин на рабочих местах занимали женщины, подростки и пенсионеры. Сестра с братом работали на заводе имени Ильича. Разные шерстяные свитера, подшлемники, варежки, носки, шарфы для бойцов вязали моя мама с остальными рукодельницами, вязания нужно было много – зимы-то холодные. Они же взяли на себя заботу о раненых бойцах. Тысячи доноров приходили на пункты переливания крови. Днем и ночью на вокзалах мама встречала эшелоны с ранеными бойцами.

- А что в это время делали вы?

- А я все время бегал за солдатами с просьбой взять меня в армию. Но постоянно слышал отказ, мол, щупленький я, такие быстро от холода мрут. Лишь через два года работы (работа была на заводе, делал броню для танков) я окреп, лицо приобрело черты мужчины, а не того сопляка, каким я был. Однажды мы с братом пошли сестре за лекарствами – заболела очень. По дороге к нам пристали солдаты, что характерно, наши! Оказалось, что и они были не так добры, хотели отобрать эти самые микстуры. Но увидев, как я защищал себя и брата, они успокоились, и предложили перевести нас с семьей в более безопасное место. Я согласился, но попросил взять меня с собой в бой. Отказа я уже не получил, и, собрав свои самые ценные пожитки, а это была фотография матери, пару перчаток и парочку сухарей я отправился с солдатами. Они были старше меня всего лет на пять, и мы быстро подружились. За те минуты, пока мы шли по селу, я успел с ним распрощаться, думая, что никогда сюда не вернусь. А ведь жизнь так непредсказуема… 

- Неужели вас скоро отправили домой?!

- Почти. Ты слышала что-нибудь о Саур-могиле?

- Конечно. В школьное время мы ходили туда на экскурсию, и много раз мы вспоминали о ней на уроках.

- Вот на ту битву-то я и попал. Ночами я часто молился о доме, видно, Бог услыхал мои молитвы, да немного не так, как ожидалось. Что ж, и на этом спасибо, - на этой фразе ветеран прикрыл глаза и вздохнул. Вспоминал…

Я немного поёрзала на месте, и он продолжил:

- Немецкие контратаки начались 29 июля 1943 года. Наши войска создали в окрестностях Степановки мощный оборонительный рубеж. Упорные бои продолжались 30 и 31 июля. Там от взрывной волны очень много моих сослуживцев просто разорвало, а меня, и еще некоторых счастливцев, присыпало землей и контузило, но хоть живы остались. Наши медики говорили – в рубашках родились. Повторный штурм Саур-могилы мы начали 18 августа 1943 г. в 06:00 по Москве. В штурме участвовали части гвардейской Иловайской стрелковой дивизии, которой командовал  полковник Семён Левин. Стрелковый полк под командованием Андрея Волошина наступал на западе кургана. Полк под командованием подполковника Свиридова наступал по юго-восточным скатам кургана. 291-й стрелковый полк наступал по южным скатам кургана. Мой, 295-й стрелковый полк, занял высоту 183,0 , чем нарушил оборону фашистов. Самое страшное – когда ты карабкаешься по склонам, а немцы, фрицы подлые, выбрасывают из амбразур гранаты. И вот ты видишь эту катящуюся на тебя гранату, и не знаешь, где она разорвется – на тебе или на соседе. Врагу такого не пожелаешь…

- Когда же закончились ваши страдания?

- Страдания мои, детка, длились до самого 9 мая 1945 года, да и длятся до сих пор, - на этой фразе он слегка наморщил брови, - В ночь с 29 на 30 августа дивизионная разведка под командованием младшего лейтенанта Шевченко с третьей попытки обошла заслоны фашистов и установила на вершине красный флаг. Высота была взята утром 31 августа. Через несколько дней после взятия высоты были мобилизованы местные жители. Им были выданы марлевые повязки, и было приказано собирать трупы бойцов. Даже нам, повидавшим жизнь мужчинам, было больно слушать эти надрывные крики матерей и жен, которые находили там по роковой случайности своих родных. Кстати, среди местных свою мать я так и не увидел.

- Что же случилось потом?

- Потом, 22 сентября, мы освободили Донбасс. Далее пошли остальные украинские города – Нежин, Полтава, Чернигов. У меня еще раз была контузия, оторвало несколько пальцев на руке, - он протянул мне левую руку, на которой одиноко возвышался мизинец, - уже ближе к знаменательному дню меня демобилизовали, и в Берлин я так и не попал. Но когда узнал, что мы победили – ревел, как девчонка!

И, как по команде, он пустил старческую слезу, наполненную горестными воспоминаниями и счастьем победы, а я просто заплакала, обнимая деда, как родного. Хотя, он  для меня и есть родной – чужие за чужих жизнь не отдают…
- Ой, а как вас хоть зовут? – спохватилась я, - Даже спросить забыла…

- Петр Степанович. В молодости – Петр – Пуля, - и заулыбался. Видно, его прозвище ему очень нравилось.

- Петр Степанович, а пойдемте ко мне пить чай. Вы любите чай? С плюшками.

- С плюшками… Пойдемте, конечно, - и, медленным шагом, мы направились в совершенно другую сторону неожиданно затихшего перехода…

Добавлено: 04.02.2018
Рейтинг: 9.01
Комментарии:
0
footer logo © Образ–Центр, 2021. 12+