Личный кабинет

ВАСИЛИЙ РОЗАНОВ


ВАСИЛИЙ РОЗАНОВ

МЫСЛИТЕЛЬ, УКАЗАВШИЙ ВЫХОД ИЗ «СУМЕРЕК ПРОСВЕЩЕНИЯ»

Михаил Богуславский, доктор педагогических наук, член-корреспондент РАО
Журнал "Лидеры образования", №1-2 2005. Подписаться

Публициста, писателя и философа Василия Васильевича Розанова (1856-1919) можно смело назвать одной из самых таинственных и иррациональных фигур в отечественной культуре. Современники отворачивались от его книг, исследователи предпочитали обходить их молчанием, потомкам запрещалось брать их в руки. Нечто неприемлемое было в его словах и статьях, в самом характере его деятельности. Но писал он, несомненно, неординарно, талантливо, как никто.  А еще  -  он стал одним из первых российских мыслителей, задумавшихся о проблемах философии образования.

«ЗАДУМЧИВЫЙ МАЛЬЧИК»
Василий Розанов родился 20 апреля 1856 года в русской глубинке, в городке Ветлуга под Костромой. Можно предположить, что известная «угрюмость», пессимистичность работ философа имеет свое начало в его семье, в годах детства. Они были нелегкими. В 1859 году, после смерти отца, мать с семью детьми переехала в Кострому. Когда Розанов был во втором классе гимназии, мать умерла, и воспитанием детей стал заниматься брат Николай, фактически заменивший им отца.
Уже в самые ранние годы у Розанова проявились черты личности будущего философа-мыслителя. Сам Розанов так пишет об этом: «К чертам моего детства принадлежит поглощенность воображением. Но это - не фантастика, а задумчивость. Мне кажется, такого «задумчивого мальчика» никогда не было. Я «вечно думал», о чем - не знаю. Но мечты не были ни глупы, ни пусты...»
После окончания в 1882 году историко-филологического факультета Московского государственного университета начался период его учительской деятельности, продлившийся двенадцать лет. Он преподавал историю и географию в гимназиях и прогимназиях Брянска, Ельца, города Белого Смоленской губернии. За этим последовали еще тринадцать лет службы в Московском учебном округе. Позднее Розанов вспоминал, что учительство тяготило его и все, кроме «милых физиономий» и «милых душ» ученических, для него было отвратительно, чуждо, несносно, мучительно. «Форма: а я - бесформенный. Порядок и система: а я бессистемен и даже беспорядочен. Долг: а мне всякий долг казался в тайне души комичным и со всяким «долгом» мне хотелось устроить «каверзу», «водевиль». В каждом часе, в каждом повороте «учитель» отрицал меня, я отрицал учителя. Было взаиморазрушение «должности» и «человека». Что-то адское. Я бы (мне кажется) «схватил в охапку всех милых учеников» и улетел с ними в эмпирии философии, сказок, вымыслов, приключений «по ночам в лесах» - в чертовщину и ангельство, больше всего в фантазию. Ну что толковать - сумасшествие», - писал Розанов о том времени. Тем не менее опыт, полученный им за годы преподавания в гимназиях, оказался крайне полезным. В России конца XIX века велись активные поиски путей преобразования отечественной школы, и Розанов одним из первых заметил принципиальные причины застоя в ее развитии: ее несамостоятельность, подражательность, карикатурное копирование европейских традиций и, главное, непомерное давление на нее российских государственных указов. Застой в русской школе Розанов связывал, прежде всего, с нарушением трех принципов образования: во-первых, принципа индивидуальности, требующего уважения к личным особенностям каждого конкретного ученика; во-вторых, принципа целостности, основанного на том, чтобы «всякое входящее в душу впечатление не прерывалось до тех пор другим впечатлением, пока оно не внедрилось, не окончило своего взаимодействия с нею»; в-третьих, принципа единства типа, состоящего в том, чтобы «все образующие впечатления, падающие на данную единичную душу, были бы непременно одного типа, а не разнородны или противоположны».

«СУМЕРКИ ПРОСВЕЩЕНИЯ»
Главная педагогическая книга Розанова с характерным для писателя и мыслителя заголовком «Сумерки просвещения» вышла в 1899 году и сразу оказалась в эпицентре споров и дискуссий, развернувшихся в первые годы минувшего столетия. А сама личность Розанова привлекла пристальное внимание педагогической общественности.
Перечитывая сейчас составившие эту книгу статьи с символичными названиями: «Семья как истинная школа», «Педагогические трафаретки», «Беспочвенность русской школы», обжигаешься мыслью - как же мало из выдвинутых Розановым идей было воплощено в российском образовании.
Из воспоминаний о годах обучения в гимназии и университете, собственного десятилетнего опыта учительства Василий Васильевич вынес горькую и страстную убежденность в абсолютной порочности существовавшей тогда в России школы.
В своих мастерски написанных статьях Розанов с максималистской беспощадностью осудил, конечно, далеко не худшую систему образования, существовавшую в то время в России. И не какие-то детали - перегрузку учащихся, отсутствие совместного обучения - нет, он отвергал школьное обучение целиком.
Основным его недостатком мыслитель считал отсутствие в отечественной педагогике философии национального образования и воспитания. А без этого, по его мнению, все остальное становилось бессмысленным. Можно было бесконечно спорить о том, какой предмет, в каком объеме и как изучать, но от этого русская школа не избавлялась от главной беды - беспочвенности. Именно эта позиция стала основой розановской критики новоевропейской системы образования в «Сумерках просвещения». Розанов сравнивал эту образовательную традицию с созданием гомункулуса: «Вне традиций своего народа, вне смысла своей религии, вне целого движения двухтысячелетней истории гражданин, отовсюду изгнанный, образовал идею нового гражданина, фикцию, которая могла бы заключать его общественный договор...»
Фиктивная идея, по Розанову, неизбежно породила «фиктивное образование», при котором вместо подлинного опыта приобщения к жизни ученик получал сумму произвольно подобранных фактов, предназначенных для механического усвоения. Отсюда, считал мыслитель, берет начало процесс «безжизненности возрастающих поколений». Постепенно деградируя, образовательная система вообще отказывается от поиска «идеала» и «общей идеи» образования, а ее адепты все более и более погружаются в бесконечные и, в сущности, пустые споры о методических деталях.
Что же предлагал русский мыслитель? Какие перемены, с его точки зрения, могли бы изменить к лучшему ситуацию в образовании? Как мы видим, о проблемах педагогики он писал с позиций собственной «философии жизни». Соответственно, Розанов настаивал на изменении, прежде всего, самого отношения к образованию: «Только с любовью, долго, при собственных дарах или любящем учителе, останавливаясь на самом кратком, в несколько минут прочитываемом произведении, можно впитать из него тот аромат, который оно содержит в себе, живою же душою отозваться на ту жизнь, которая таинственно завита в нем его давно умершим творцом, и, отозвавшись, пластически видоизменить свою душу прекрасным, благородным впечатлением, на нее павшим».
Реформирование образования, не уставал повторять Розанов, должно с необходимостью предполагать развитие культуры в самых разнообразных ее формах. Культура, в том числе и культура образования, должна ориентироваться на разные сословия и социальные группы. Педагоги должны учитывать социальные особенности и сложившиеся культурные традиции разных общественных слоев, разных народов, не пытаясь подстричь всех под одну гребенку.
Подвергая беспощадной критике европейскую педагогическую систему, Розанов вместе с тем выступал и против любых вариантов «казарменного обучения». Столь же решительно он выступал и против возникшего разрыва между школой и жизнью, ведь этот разрыв был, по его убеждению, одним из главных пороков существующего образования. Розанов мечтал о «новой школе», основанной на свободном общении между учителем и учеником, призванной приобщать молодых людей к реальной жизни, а не вбивать в их головы абстрактные схемы.

ТРАГИЧЕСКИЙ ГОЛОС ЭПОХИ
Розанов считал, что при всей разнице подходов к образованию, в сущности, есть только два пути в педагогике - естественный и искусственный. Естественный путь - это гармоничное воспитание, которое состоит из «непосредственных созерцаний» и определяется совокупностью исторических, культурных и бытовых традиций народа. Другая, противоположная, тенденция - это «искусственное образование вне истории и вне жизни». Эта идея полностью ориентирована на «условные абстракции». Но живому человеку требуется что-то абсолютное, играющее роль духовного центра жизни, и образование не может игнорировать эту его потребность.
Наряду с отстаиванием, как бы сейчас сказали, культуросообразного образования, Розанов решительно выступал за его развивающий и личностно ориентированный характер. По его убеждению, весь процесс обучения должен быть насыщен поисковой, опытнической, исследовательской деятельностью школьников, сопровождаться их яркими и высокими эмоциональными переживаниями.
Идею о том, что в основе образовательного процесса должна находиться реальная жизнь, а не отвлеченные теории, Розанов последовательно отстаивал не только в «Сумерках просвещения», но и в других работах. Об этом свидетельствует, например, его статья «Женское образовательное движение 60-х годов» (1896). В ней он утверждает, что абстрактно-отвлеченные представления о «тяге» к знанию и просвещению к «женскому вопросу» никакого отношения не имеют. По мнению мыслителя, женщиной во всех ее действиях - в том числе и в процессе образования - движет потребность в любви и семье. Может возникнуть соблазн увидеть в таких взглядах проявление того, что сегодня зовут «мужским шовинизмом». Однако для подобного вывода нет серьезных оснований. Розанов не был противником права женщин на высшее образование. Но он всегда с редким постоянством выступал против «просвещенческого» (в его понимании, безусловно, «мужского») подхода к педагогике, «слепо и холодно» унифицирующего буквально все на свете и, в том числе, женскую душу.
Конечно, розановская апология женственности носила последовательно консервативный характер. По сути, Розанов настаивал на изначальной обреченности любого феминистского проекта. Впрочем, по убеждению философа, обречена была вся сложившаяся к тому времени система образования и воспитания, не принимавшая в расчет «глубинных тайн» души и, прежде всего, самой важной из них - тайны пола.
Увы, тех, кто серьезно прислушался бы к предупреждениям Розанова, в России тех лет не нашлось. Судьба мыслителя была тяжелой: остро переживаемое интеллектуальное одиночество,  резкая критика современников из всех лагерей – и реакционеров, и революционеров, постоянные материальные трудности.
Умер писатель и мыслитель в Сергиевом Посаде 23 января 1919 года, в гражданскую войну, от голода, холода и бесприютности, оставив в наследство свои блестящие по литературному уровню и глубокие по содержанию статьи и книги, написанные, как он отмечал, «сострадающим сердцем».
В статье, опубликованной в связи с его смертью, были такие слова: «Быть может, он самый гениальный человек в России, но и самый страшно моральный человек. Цинизм от страдания, от чувства вины, тоска быть униженным и крайняя замкнутость, в этом пафос его изорванной, трагической души. Но все же Розанов есть изумительный, потрясающий факт русской истории, которого простым отрицанием не вытрешь и никакою слепотою не обойдешь. Такой оригинальности, широты мысли, глубины анализа и открывающихся горизонтов, какие явил Розанов, не было ни у кого до него».

Добавлено: 22.05.2006
Рейтинг: -
Комментарии:
0
Просмотров 3376
Сказали спасибо 0
Сказать спасибо
footer logo © Образ–Центр, 2020. 12+