Личный кабинет

МРАКОБЕС И УЧЕНЫЙ, РЕТРОГРАД И НОВАТОР, ИНКВИЗИТОР И ГУМАНИСТ


МРАКОБЕС И УЧЕНЫЙ, РЕТРОГРАД И НОВАТОР, ИНКВИЗИТОР И ГУМАНИСТ

Журнал «Лидеры образования», № 9–10 2004. Подписаться

«Победоносцев над Россией простер совиные крыла...» Этой парой строчек из Блока, пожалуй, ограничиваются познания большинства наших современников об одном из крупнейших российских государственных деятелей, обер-прокуроре Синода Константине Петровиче Победоносцеве. Те, кто любит покопаться в архивах, припомнят еще и массу других, подчас весьма вычурных эпитетов, которыми награждали Победоносцева недруги. «Изувер, гаситель, гений тьмы» и «Великий инквизитор»; «князь тьмы, ненависти и неверия» и «нелепая галлюцинация, дикий кошмар русской истории»; «государственный вампир» и даже «хорек, обучившийся диалектике» - это все тоже о нем. Откуда такой накал страстей? Возможно, ответ заключается в характеристике Победоносцева, данной одним из его современников: «для своих оппонентов он являлся противником, которого нельзя было презирать, почти невозможно оспаривать и которого оставалось только ненавидеть». Эта ненависть, эти потоки брани до неузнаваемости исказили его образ, до сих пор не давая нам разглядеть в Константине Победоносцеве не только душителя свободы, инвизитора и ретрограда, но и оригинального мыслителя, эрудита с широчайшим кругозором, новатора и - как это ни удивительно звучит - гуманиста.

УЧЕНЫЙ
Победоносцев родился в 1827 году в Москве в многодетной профессорской семье. Родители постарались дать сыну блестящее образование. Константин поступил в одно из самых привилегированных в то время учебных заведений - училище правоведения. Затем - служба в Сенате, преподавательская деятельность в Московском университете, избрание в действительные члены Императорского Общества Российской истории и древностей. В 1868 году за подготовку первого в стране «Курса гражданского права» ему было присвоено звание сенатора. Не замедлило ждать и признание в научных кругах - Победоносцев был  избран почетным профессором университетов Москвы, Петербурга, Казани и Киева, а также почетным членом Парижской академии наук. Константин Петрович одновременно с историком Сергеем Михайловичем Соловьевым стал воспитателем престолонаследника - вначале Николая, безвременно умершего, затем будущего императора Александра III, на которого он имел большое влияние. В 1872 году Победоносцев стал членом Государственного совета.

К этому времени его все сильнее начинает заботить состояние дел в системе отечественного образования. Победоносцев отчетливо сознавал: система переживает глубокий духовный кризис. Есть ли возможность выйти из кризиса? Свои ответы Константин Петрович изложил в трудах, опубликованных уже после того, как в 1880 году он стал обер-прокурором Священного Синода. Выход он видел в серьезных реформах. Впрочем, эти реформы, по его убеждению, ни в коем случае не должны были сводиться к механическому копированию зарубежного опыта. В книге «Новая школа», вышедшей в 1898 году, мыслитель подчеркивал необходимость серьезного анализа всех существующих систем воспитания в целях выработки теоретического образца, наиболее приемлемого для русского общества. Одними лишь декларациями автор не ограничился. Он предложил сравнительную характеристику различных действующих моделей образования: французской, германской и английской. Наиболее перспективной ему показалась последняя.

НОВАТОР
Возможность детально ознакомиться с английской системой школьного воспитания Победоносцев получил во время встреч и бесед с Сесилом Редди, известным теоретиком и практиком педагогики. Согласно концепции Редди, образование должно быть основано на гармоническом развитии всех человеческих способностей, школа же должна стать не фабрикой по напичкиванию детей отвлеченными знаниями, а действующей моделью реального мира, «как можно ближе знакомящей учеников с сущностью вещей». В числе достоинств, привлекших к этой модели симпатии Победоносцева, были неформальность обучения, разнообразие и гармоническая организация занятий (умственные, физические, художественные, развлечения), отсутствие поощрительных и карательных мер, стимулирующих зависть и сеящих раздор в учебном коллективе, разумное и умеренное введение в школьную программу иностранных языков.

В этих новшествах Победоносцев увидел подлинный поворот образовательного процесса к конкретной индивидуальности, к человеку с его реальными, а не абстрактными потребностями, с его жизненной энергией и инициативой: «Миру новому нужно и новое воспитание - воспитание, приучающее человека рассчитывать не на даровую общественную помощь, не на какие-либо искусственные общественные группы, а лишь на самого себя - воспитание, создающее людей не прошлого, а будущего».

По убеждению Победоносцева, будущая реформа образования ни в коем случае не должна была обойти вниманием и социальный статус преподавателей. При существующей школьной системе учитель или профессор не жил одной жизнью с учениками, а лишь «отрабатывал» положенное время в поверхностном общении с ними. Реального контакта не получалось. Результатом становилось стремление детей укрыться, ускользнуть от надзора педагогов, они приучались лгать, причем не только окружающим, но и самим себе. По этому поводу Победоносцев писал: «Педагогическая система, приводящая к привычке притворяться и лгать, - система явно и безапелляционно негодная».

Еще одним важным недостатком отечественной педагогики Победоносцев считал узкопрофессиональный подход к обучению, когда единственное, что требовалось от педагога - доскональное знание своей конкретной специальности. Сам он был убежден, что учителя должны быть не узкими специалистами, а разносторонне развитыми людьми, способными оказывать благотворное влияние на детей. Будущая новая школа, образец которой русский мыслитель нашел в Англии, должна была на место педагога-надзирателя поставить педагога-воспитателя, обучающего детей не столько формально, сколько личным примером, как это происходит в семье: «непрерывное обращение преподавателя с воспитанниками должно установить между ними отношение, похожее на отношение к детям отца». Победоносцев считал исключительно важным сближение этих двух типов воспитания - семейного и школьного. В этой апелляции к патриархальному началу в педагогике он, безусловно, выступал как последовательный консерватор-традиционалист.

Удивительно, однако, насколько эти консервативные взгляды перекликаются в наши дни с последними тенденциями гуманистической педагогики. Сегодняшние новаторы точно так же, как и сто лет назад ретроград Победоносцев, считают, что школа не должна быть ни фабрикой знаний, ни конвейером, штампующим специалистов, ни исправительным учреждением с жестким набором кнутов и пряников - она должна стать скорее большой семьей, чем большим заводом или казармой.
Множество подтверждений актуальности взглядов знаменитого консерватора можно найти, изучая его главный педагогический труд - книгу «Учение и учитель» (1903-1904). Стиль этой книги необычен. Она написана Победоносцевым в очень своеобразной личностной и импрессионистической манере, отчасти напоминающей манеру его не менее знаменитого современника Василия Розанова. Личностен не только стиль, содержание труда вполне отвечает его форме. Сквозь внешние, формальные оболочки - документацию, учебные планы и программы, правила правописания, результаты экзаменов - автор страстно призывает увидеть человеческую личность учащего и учащегося. И не просто увидеть, а проникнуться к ним сочувствием, понять и помочь.

ГУМАНИСТ
Разумеется, Победоносцев не был лишь отвлеченным теоретиком. Став обер-прокурором Синода, он постарался сделать все возможное для возрождения церковной школы, проявив при этом немало стараний, изобретательности и трезвого расчета. При этом он руководствовался стремлением не только улучшить систему образования, но и укрепить основы монархической власти. Ведь в начальной школе Победоносцев видел прежде всего хранительницу традиций, религиозных устоев, нравственных норм и только в последнюю очередь - место обучения. Учащимся, по его замыслам, надлежало довольствоваться лишь необходимым минимумом элементарных знаний, куда полезней было впитать уважение к Богу, любовь к Отечеству и почтение к родителям.

Усилиями Победоносцева церковноприходская школа действительно стала, выражаясь современным языком, вполне конкурентоспособной по отношению к земской школе, немало пострадавшей от непродуманных педагогических экспериментов. Обер-прокурор всегда относился к таким экспериментам резко критически. Все эти модные нововведения, по его суждению, склонялись либо к некритическому подражанию европейским образцам, либо к бездумной самодеятельности.

Особенно раздражали его повсеместно распространявшиеся призывы к введению «всеобщего просвещения». Детям, настаивал Победоносцев, нужны  конкретные знания и практические умения, нужна такая школа, которая «люба народу», а не та, куда насильно пихают «детей доктринеры обязательного общеобразовательного обучения, этим нарушая свободу человека». Провозглашая приоритет ремесленнической подготовки, он отмечал, что плоха та школа, которая отрывает человека от его среды, лишает семью рабочей силы, развращает детей «мечтами суеты и тщеславия».

Увы, развивая свои идеи, Победоносцев очутился в парадоксальной ситуации. С одной стороны, он был принципиальным противником подчинения образования государственным и политическим целям, будь то в Германии или в России. С другой - апеллируя к официальному идеологическому принципу единства «самодержавия, православия и народности», он не мог не поставить задачи образования в прямую связь с интересами монархии. С одной стороны, он провозглашал независимость обучения от «теоретического доктринерства» и настаивал на необходимости практической направленности образования, призванного не забивать детские головы «суммой голых знаний, коими программы наши напичканы», а готовить их к реальной жизни, «умению делать свое дело». С другой - настаивал на строгой обязательности религиозного воспитания, несмотря на весьма смутные перспективы его дальнейшего практического приложения. Видел ли Победоносцев, последовательный и серьезный мыслитель, противоречия в своей системе? Искал ли выход из них? Во всяком случае, он стремился его найти.

В начале XX века взгляды Победоносцева казались уже принадлежностью другой эпохи. Он жестко выступал против высшего женского образования, видя в нем фактор, «ведущий к растлению нравов» и даже стал инициатором целой системы дискриминационных мер, тормозивших развитие женских гимназий и прогимназий, институтов, высших курсов, профессиональных школ. В интеллигентском сознании за Победоносцевым прочно закрепился имидж противника прогресса, гонителя земств, свободы печати, проповедника самодержавия и церковности. И все же многие его идеи звучат сейчас неожиданно актуально - гораздо актуальнее, нежели несколько десятков лет назад. Современных педагогов в его трудах привлекает то, что осталось совершенно не замеченным современниками - гуманизм, внимание к каждому отдельному человеку с его собственными запросами, зачастую не укладывающимися в рамки заранее заготовленных схем. А еще от чтения его строк так и веет спокойствием, устойчивостью и стабильностью - всем тем, что окажется в дефиците в последующие времена, под завязку набитые смутами, бунтами, войнами. Нелегко не растрогаться: настоящий патриархальный стиль. Сейчас такого уже не сыщешь.

Михаил Богуславский, доктор педагогических  наук, член-корреспондент РАО

Добавлено: 11.03.2007
Рейтинг: -
Комментарии:
0
Просмотров 2880
Сказали спасибо 0
Сказать спасибо
footer logo © Образ–Центр, 2020. 12+