Личный кабинет

Религиозные мотивы в рассказе Н.С. Лескова «Однодум»


Религиозные мотивы в рассказе Н.С. Лескова «Однодум»

Тезисы к работе

«Религиозные мотивы в рассказе Лескова „Однодум“»

— Праведник —  1. Человек, живущий согласно заповедям, моральным

предписаниям какой либо религии;

2.перен. (ирон.) Тот, кто в своих действиях руководствуется принципами справедливости, честности, не нарушает правил нравственности.

— Ирония — характер отношения к чудаковатому человеку, отсюда следует, что в традицию вошло восприятие человека честного, справедливого, а-нравственного как чудака, т. е. традиция узаконила нравственное человеческое существование в качестве нормы, что само по себе характеризует общество.

— Создавая характеры, Лесков уповал на общечеловеческие моральные принципы, основанные на христианской этике.

— Рассказ «Однодум» уже своей композицией восходит к религиозным текстам.

— Мы слышим иронию в голосе рассказчика, когда он говорит о сердоболии «истинных христиан» города Салигалича: они сомневаются и раздумывают о том, не нарушат ли закон Божий, занимаясь трудом, так скупо оплачиваемым.

— Лесков иронизирует над попыткой умственного следования закону Божьему, разоблачая лицемерие и фальшь.

— Общение с Богом происходит у Алексашки естественно — в чистоте природного естества, это его внутренняя потребность, а не плоды воспитания или следование традициям.

— В отношениях с матерью Алексашка на деле осуществляет призыв к любви.

— Рыжов, как и все мы, постоянно делает выбор, но, совершая его, руководствуется внутренним, глубинным пониманием добра и в этом его праведность.

— В Салигаличе господствует антимораль и антинравственность, которые стали привычными нормами существования: взяточничество здесь имеет уже некоторую узаконенность.

— Спокойствие Рыжова — следствие его нравственного выбора, его веры.

— Праведность Рыжова в том, что он оказывается сильным, творя добро бескорыстно, ради самого добра и выглядя чудаком.

— Добра земного Александр Афанасьевич не нажил («ордена носить ему было не на чем»), но дух свой сохранил и много тепла принес на землю.

Религиозные мотивы в рассказе Н. С. Лескова «Однодум»

Бакуревич Ольга Витальевна,

учитель русского языка и литературы,

школа № 58, г. Томск

Рассказ «Однодум» впервые был напечатан в «Еженедельном новом времени» в 1879 году. В первоначальном журнальном тексте рассказу предшествовало общее заглавие «Русские антики» (Из рассказов о трех праведниках)«, за которым следовало предисловие: «Если без трех праведных, по народному верованию, не стоит ни один город, то, как же устоять целой земле с одною дрянью, которая живет в моей и твоей душе, мой читатель?... И пошел я искать праведных, пошел с обетом не успокоиться, доколе не найду хотя бы то небольшое число тех праведных, без которых „несть граду стояния“, но куда я ни обращался, кого ни спрашивал — все отвечали мне в том роде, что праведных людей не видывали, потому, что все люди грешные, а так как кое-каких хороших людей и тот и другой знавали, я и стал это записывать. Праведны они, думаю себе, или неправедны — всё это надо собрать и потом разобрать: что тут возвышается над чертою простой нравственности и поэтому „свято господу“.

В связи с этой задачей, поставленной писателем перед собой, возникает резонный вопрос: кто такой праведник. В словаре Ожегова дается двойное толкование этого слова:

Праведник —  1. Человек, живущий согласно заповедям, моральным

предписаниям какой либо религии;

2.перен. (ирон.) Тот, кто в своих действиях руководствуется принципами справедливости, честности, не нарушает правил нравственности.

Следует заметить, что ирония — характер отношения к чудаковатому человеку, отсюда следует, что в традицию вошло восприятие человека честного, справедливого, анравственного как чудака, т. е. традиция узаконила нравственное человеческое существование в качестве нормы, что само по себе характеризует общество.

Итак, праведник — человек, строго соблюдающий правила религиозной морали; благочестивый.

Рассказы, вошедшие в праведнический цикл Лескова („Однодум“, „Пигмеи“, „На краю света“, „Фигура“, „Шерамур“ и др.) имеют в центре повествования главных героев, принадлежащих разным социальным группам: квартальный надзиратель, жандармский чиновник, простолюдин, мастеровой, солдат и т. п., но Лесков говорит, что праведническое начало, возможно, в любом человеке, если он следует одному кодексу: становиться лучше и добрее. По мысли писателя, их „как зажженную свечу, нельзя оставлять под спудом, а надо утверждать на высоком свешнике — да светят людям. Бодрый мужественный пример часто служит на пользу ослабевающим и изнемогающим в житейской борьбе.... Воодушевить угнетенного человека, сообщив его душе бодрость — почти во всех случаях — значит спасти его, а это значит более чем выиграть самое кровопролитное дело“. Лесков, говоря о человеческой угнетенности, конечно, имеет в виду не социальный гнет, вызванный неравноправием классов, а тот гнет, который испытывает человеческий дух, постоянно искушаемый миром, в котором праведника держат за чудака, блаженного в болезненном понимании этого слова.

Человеку, стоящему перед постоянным выбором, пример праведника может помочь выбрать путь. В приведенных словах писателя сформулировано его кредо в праведническом цикле. При этом, создавая характеры, Лесков уповал на общечеловеческие моральные принципы, основанные на христианской этике.

Рассказ „Однодум“ уже своей композицией восходит к религиозным текстам: писателем выбран хроникальный принцип повествования, тот же, что и в житиях святых. В житии главное — рассказ о деяниях, подтверждающих святость главного героя.

Таким же образом действует и Лесков, рассказывая об Алексашке Рыжове (главном герое рассказа).

Первая глава рассказа повествует о юности героя, служившего пешим почтальоном: „Плата за эту службу назначалась не великая: рубля полтора в месяц «на своих харчах и при своей обуви». Но для кого и такое содержание было заманчиво, те колебались взяться носить почту, потому что, для чуткой христианской совести русского благочестия представлялось сомнительным: не заключается ли в такой пустой затее, как разноска бумаги, чего-нибудь еретического и противного истинному христианству? Всякий... раздумывал, как бы не истратить этим душу и за мзду временную не потерять жизнь вечную. И тут-то вот общее сердоболие устроило Рыжовкина Алексашку.

— Он, — говорили, — сирота: ему больше господь простит, — особенно по ребячеству.... А если да он уцелеет и со временем в лета взойдет, то может в монастырь пойти и все преотлично отмолить...“. Уже в этом отрывке мы слышим иронию в голосе рассказчика, когда он говорит о сердоболии „истинных христиан“ города Салигалича: они сомневаются и раздумывают о том, не нарушат ли закон Божий, занимаясь трудом, так скупо оплачиваемым. Сравним, в притче о милосердном самарянине Христос хочет научить правильно пользоваться Божественным даром слова, разговаривая с законником, уповает на то, что мало знать закон, постигать его посредством рассудка, т. е. одним умом, его надо постичь всей душой своей, т. е. жить с верой, а не искать сомнительных поводов для исполнения закона. Повод же салигалических жителей, действительно, сомнителен — мзда слишком мала, поэтому есть возможность усомниться в богоугодности занятия почтальона. Кроме того, они, волнуясь о возможной потере „жизни вечной“, легко рассуждают о возможности гибели Алексашки: „... если его на поноске дорогою медведь или волк задерет...“, т. е. сограждане Рыжова вполне допускают такой исход и не намерены раньше времени предстать на суд Божий (предоставляют эту возможность юноше), а ведь только что демонстрировали своё „христианское“ презрение к земному существованию.

Итак, Лесков иронизирует над попыткой умственного следования закону Божьему, разоблачая лицемерие и фальшь. Алексашка же „смелою рукой“ берет почтовую сумку, потому что в 14 лет он уже считал грех, есть материн хлеб, а мать он очень любил — вот и повод, чтобы не размышлять, а жить, следуя заповеди: „Возлюби ближнего своего...“.

Кроме того, служба ему совершенно по вкусу: общение с повседневно размышляющими согражданами, на самом деле отринувшими живое естественное природное чувство и глубинное душевное понимание добра, заменяется общением с Божьим миром (леса, поля, болота, живые впечатления), который правдив, чист, естественен в своих проявлениях.

В сумке Алексашка носит толстую книгу — Библию, — она имеет на него неодолимое влияние, общение с Богом происходит у него естественно — в чистоте природного естества, это его внутренняя потребность, а не плоды воспитания или следование традициям. Рыжов знает наизусть писания многих пророков, но особенно близок ему Исаия, это и понятно, ведь именно из уст этого пророка мы узнали, что Господь сказал людям: „К чему мне множество жерть ваших? Я пресыщен всесожжениями овнов и туком откормленного скота; и крови тельцов, и агнцев, и козлов не хочу. Когда вы приходите являться перед лице Моё, — кто требует от вас, чтобы вы топтали дворы мои...новомесячий и суббот, праздничных собраний и не могу терпеть: беззаконие и празднование... Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро; ищите правды, спасайте угнетенного; защищайте сироту; вступайтесь за вдову...“ Нет, не слепого подчинения закону, не внешних проявлений веры требует Господь, а искреннего чувства, без него не стоит топтать пол Храма, жертвы без него бессмысленны. Алексашка кричит эти слова Исаии ветру, стоя возле дуба на болоте, его живая душа верит в то, что они улетят в мир естественным путем и тогда будут восприняты не ушами и разумом, а сердцем и душой. Именно так воспринимает их сам Рыжов: он отворачивается от искушающего его зла, а оно сильно старается, хотя в чем-то сломить дух Рыжова: городничий и протопоп тщетно пытаются найти грехи в жизни этого „чудака“, который, став квартальным надзирателем, не берет взяток и ухитряется жить на жалованье, честно исполняя свой долг. Надо заметить, что Лесков не отступает от принципов житийной литературы: Алексашка, уже в юности, доказавший свою праведность, продолжает делать это все последующие годы, в то время как город мыслит сатанинскими категориями: создать условия для грехопадения, искушая человеческие слабости. Рыжову пытаются дать взятку — не берет; мзду в виде продуктов — возвращает; женить, дабы „из женатого хоть веревку вей, он все стерпит, потому что он птенцов заведет, да и бабу пожалеет...“. Рыжов женится, но на искушения все равно не поддается. И, по парадоксальному заявлению протопопа, грех у Рыжова один: „Библию обчитался...“.

Повествуя о жизни Алексашки, рассказчик постоянно упоминает о его отношении к матери, подчеркивая, что герой не в состоянии расстаться с ней — он её очень любит, жалеет и заботится о ней, т. е. на деле осуществляет призыв к любви, поэтому, возможно, странным кажется то, что Рыжов, став квартальным, посадил мать свою, торговавшую пирогами на базаре, не на лучшее место, а когда она умерла, схоронил „по общему отзыву“ „скаредно“. Однако странным это кажется лишь насквозь пропитанным ложью чиновникам Салигалича, на самом же деле Алексашка не создает себе особых условий, что мог бы делать, пользуясь негативной свободой, даваемой ему положением, так как живет по закону Божию всем существом, всем сердцем своим, и внешнее проявление любви напоказ чуждо ему, потому что он самодостаточен в духовном смысле, ему не надо доказывать любовь, которая не нуждается в доказательствах.

Рыжов, как и все мы, постоянно делает выбор, но, совершая его, руководствуется внутренним, глубинным пониманием добра и в этом его праведность. Ведь живет Алексашка в мире, далеком от идиллии. Здесь, в Салигаличе, господствует антимораль и антинравственность, которые стали привычными нормами существования: взяточничество здесь имеет уже некоторую узаконенность. Рыжов же оказывается — противоположен и враждебен этой среде.

Сравним:

Проявление среды

Поведение Алексашки

„... Тогда губернаторы езди «страшно», а встречали их «притрепетно». Течение их совершалось в грандиозной суете, которой работали не только все младшие начальства и власти, но даже и чернь и четвероногие скоты. Города к приезду губернатора воспринимали помазание мелом, сажей и охрою... бударям и инвалидам внушали «головы и усы наваксить», — из больниц шла усиленная выписка в «оздоровку»....

Салигаличские чины добивались только двух вещей:

1.чтобы был перекрашен шлагбаум, у которого Александр Афанасьевич должен встретить губернатора, и

2.чтобы сам Александр Афанасьевич был на этот случай не в полосатом бешмете, а в приличной его званию форме“.

»... Тотчас же везде были поставлены махальные солдаты, а у забора бедной хибары Рыжова глодала землю резвая почтовая тройка с телегою, в которую Александр Афанасьевич должен был вспрыгнуть при первом сигнале и скакать навстречу «надменной фигуре»

...он ни о чем не беспокоился и в ожидании губернатора держал себя так, как будто предстоящее страшное событие его совсем не касалось. Он не сломал ни у одного жителя ни одного забора, ничего не перемазал мелом, ни охрою...

На все предлагаемые ему протекты он отвечал: «... Дело не в платье, а в рассудке и в совести...»

Он сказал: «Это дар, а я даров не приемлю».

«В последнем условии было чрезвычайно много неудобной сложности, исполнявшей все вокруг беспокойной тревогой, которую очень не любил самообладающий Рыжов».

Поведение Рыжова во время посещения губернатором церкви.

Все это демонстрирует спокойную самодостаточность Александра Афанасьевича, обретенную им в связи с тем, что от имеет нравственный стержень, поколебать который не способны никакие жизненные обстоятельства. Рыжов не создает себе кумиров земных, он любит Бога.

В разговоре с губернатором Александр Афанасьевич абсолютно откровенен, аргументируя это тем, что «ложь заповедью запрещена...». Он откровенно обличает лень и алчность власти земной, отказываясь при этом от роли пророка, ему не надо земного почитания, ведь оно временно и сомнительно.

В этом же разговоре Рыжов говорит: «... я только чтобы всем тепло было в стужу». Он спокойно уверен в том, что любовь и тепло необходимы людям.

Спокойствие Рыжова — следствие его нравственного выбора, его веры. А когда губернатор обещает прочесть Библию, Рыжов говорит: «Да только этого мало, а вы и на десять рублей в месяц жить поучитесь». Эти слова героя снова выводят на прямую параллель со словами Иисуса, сказанными законнику: «Мало знать истину, её всей душой, сердцем и разумом проживать надо».

Как известно, среда имеет способность «затягивать» слабого человека, а слабость его проистекает от внутренней нравственной шаткости. В том-то и праведность Рыжова, что он оказывается сильным, творя добро бескорыстно, ради самого добра и выглядя чудаком: «Рыжов нимало не заботился, что о нем думают: он честно служил всем и не угождал никому; в мыслях же своих отчитывался единому, в кого неизменно и крепко верил, именуя его учредителем и хозяином всего сущего». Рыжов, как и сказано в заповедях, любит другого человека, т. е. уважает его личность и оставляет право выбора, никому не навязывая своих верований и взглядов, но он сыграл роль праведника — - проводника даже для губернатора. Здесь снова возникает параллель с библейским каноном, по которому Бог удалился от очей людских, оставив людям право выбора своего пути, право нравственного выбора, дабы укрепить духовную силу человека средствами природного добра и света, живущих в нем, дабы человек сам сумел преодолеть зло, которое тоже неоспоримо является его частью. Рыжов сумел дать «зеленую улицу» своему добру, что было особенно сложно в тех условиях антидома, в которых ему выпало жить, условиях не первородного хаоса, а цивилизованного варварства, в этом его праведность и сила. Добра земного Александр Афанасьевич не нажил («ордена носить ему было не на чем»), но дух свой сохранил и много тепла принес на землю.

Надо сказать, что реализм Лескова на рубеже 6-ых и 70-ых годов пограничен с романтикой, но Лесков верит в духовную силу человека и в ней видит спасение России.

Добавлено: 29.09.2006
Рейтинг: -
Комментарии:
0
Просмотров 9027
Сказали спасибо 0
Сказать спасибо
footer logo © Образ–Центр, 2020. 12+