Личный кабинет

Чтобы ребёнок снова учился


Из опыта коррекционной работы с отстающими по предмету детьми.

Чтобы ребёнок снова учился…

В каждом стандартном классе учеников можно условно поделить на четыре группы: отличники, середнячки, троечники и условно троечники, т.к. двоечников в российской школе как бы и не существует (по крайней мере, до итоговой аттестации). Каждую из этих групп можно, конечно, разделить на множество подгрупп в зависимости от психологических и интеллектуальных особенностей, но  классификация учеников по способностям не является задачей моего высказывания. Я хочу остановить своё внимание на тех, кто в какой-то момент окончательно и навсегда махнул рукой, и не без нашей, учительской, помощи, на своё образовательное будущее и сам себя определил в ту самую последнюю группу условных троечников.

 Чтобы понять, почему это происходит и как заново завербовать в настоящие ученики того, кто однажды обманулся в своих надеждах (ибо трудно найти шестилетку, не мечтавшего учиться в школе), педагогу  нужно, и  в первую очередь искренне, ответить самому на некоторые вопросы, вот они:

- не был ли на каком-либо этапе нарушен главный принцип образования – принцип доступности подачи материала?

- способна ли современная школа обеспечить непрерывность образовательного процесса в рамках начального и среднего звена, и я имею в виду даже  не проблемы перехода с одной ступени на другую, а вполне банальную заболеваемость среди учащихся, которая порой часто, а порой и надолго прерывает образовательный путь школьника?

- учитывает ли современная образовательная система тот факт, что в каждом классе сегодня есть дети с синдромом гиперактивности и дефицитом внимания?

- понимаем ли мы, как на психике ребёнка отражается сложная обстановка в его семье (развод, пьющие родители и проч.)

- не является ваш урок причиной постоянного негативного стресса для школьника?

На первый вопрос трудно дать однозначно позитивный ответ, мол, «я всегда соблюдаю принцип доступности при подаче учебного материала», потому что его по факту невозможно реализовать на все сто процентов. Это эталон, к которому нужно стремиться, но применить его в условиях современной школы в абсолюте не получится. Никто не станет спорить, что все дети разные, что у них разный темп психического и интеллектуального развития, и то, что на мы считаем простым и доступным для любого ребёнка, на самом деле для кого-то окажется недосягаемым. Взять, к примеру, обретение главного образовательного навыка – навыка чтения. Именно из-за него многие троечники становятся таковыми, ведь всем известно, что некоторые дети научаются чтению ещё в дошкольный период, а некоторые читают по слогам всю начальную школу, и это в первую очередь связано с индивидуальными темпами развития ребёнка. Но «поезд» никого не ждёт, он бежит-торопится и влечёт к новым образовательным этапам, к новым умениям, а ученик не поспевает, он просто не может, он главному, основному ещё не научился. Это всё равно, что запихивать ему в рот новый кусок пирога, хотя   предыдущий им ещё не прожёван. Школьник  не виноват, но он виноват. Мы делаем его виновным и тут же приговариваем к системному, практически к пожизненному и очень обидному наказанию – ставим  многократное «три».

Следующий вопрос – непрерывность образовательного процесса, но не в том смысле, в каком он обычно трактуется, а в смысле прямом: дети постоянно болеют, это тоже факт. Способна ли современная образовательная система массовой школы ликвидировать все пробелы в знаниях, возникающие из-за этой естественной физиологической причины? Не формально (составив индивидуальную программу, в которой будут перечислены пропущенные темы, названы страницы и упражнения, которые нужно будет самостоятельно выполнить), а действительно, на самом деле? Давайте не будем забывать, что детей в классе в среднем под тридцать, нагрузка у педагога с учётом низкооплачиваемой ставки большая,  сможем ли мы физически даже при всём нашем желании качественно ликвидировать все пробелы всех болеющих учеников, а особенно тех, кому и на уроке-то знания даются нелегко? Честно ответим: такой уверенности у нас нет. Но эти пропуски по уважительной причине опять законно наказываются очередной серией обидных «троек». Невиновный снова признан виновным.

О синдроме гиперактивности и дефицита внимания слышали сегодня, конечно, все, и некоторые даже почитали литературу на эту тему. Подробнее ознакомившись с проблемой, они  поняли, что один учитель в поле в очередной раз не воин, потому что исследования показывают: нивелировать поведенческие и образовательные проблемы ребёнка, имеющего это заболевание, возможно только в тесном контакте учителя, родителя, психолога и самого ребёнка. Причём родитель здесь – ключевая фигура, потому что требуется его постоянная работа с ребёнком дома по специальной индивидуальной программе, разработанной психологом и учителем.

Что же на деле? Чаще всего синдром просто не диагностируется, и ученик  автоматически записывается в разряд двоечников с неуравновешенной психикой, он не учится сам, постоянно крутится, разговаривает, кидается разными предметами – в общем, хулиганит и подрывает нервную систему Марьи Ивановны, выводя её на банальный крик.

Если синдром всё же выявлен, в этом случае не всегда получается привлечь к работе родителей, которые, конечно, «работают до девяти вечера», и у них «нет никаких сил ещё и с ребёнком заниматься».

Невиновные снова виноваты и снова несут наказание, причём вместе со всем классом, периодически вздрагивающим от окриков нервно истощённой учительницы. Плохо всем.

 Понимаем ли мы, как на психике ребёнка отражается сложная обстановка в его семье? Конечно, понимаем. Но часто ли вникаем? Интересуемся? Сочувствуем? Да чаще всего – не знаем или не хотим знать. «Весь мир не обогреешь», - так, кажется, говорят? Но трудно представить, что может серьёзнее повлиять на ребёнка, чем разлад в семье. В моей практике часто такое встречалось: ученик начинал вдруг вести себя так, как будто его подменили. Становился грубым, съезжал в учёбе; позднее выяснялось – родители разошлись. А с одной девочкой, второклассницей,  вообще страшная беда случилась по той же причине. Она решила, что папа ушёл из семьи из-за неё, потому что она плохо себя вела и училась не так хорошо, как надо бы, так дело до онкологии дошло. Да что мы Достоевского не читали? Помните Илюшу Снегирёва из «Братьев Карамазовых»? Так что, у тебя родители развелись? Или что, пьющие они у тебя, дебоширят каждый день до поздней ночи? Да кому это интересно? Садись, «три» тебе.

Мы закрываем глаза на все недостатки образовательной системы, ввиду того что ей пока не под силу справиться со всеми перечисленными выше проблемами. Она пока не может их решить в силу разных причин: массовости школы, определённой бедности, недостатка гуманитарной составляющей и многих других. Мы всегда сможем оправдать себя, систему, родителей, только с ребёнком мы суровы и непреклонны в оценках. Мы, конечно, говорим иногда, что если ставим двойку или тройку ученику, то прежде всего мы ставим её себе, да, мы признаёмся потихоньку, что в этом есть и наша вина. Но ученик не слышит этих наших признаний и страдает именно он, хотя, по большому счёту,  мало в чём виноват.

В XXI веке учитель не имеет права пенять школьникам на лень. Учёные выяснили, что лени как таковой не существует, человек чего-то не делает не потому, что ленится или  не хочет, а потому что боится, что не справится. То, что мы называем ленью – это страх перед неудачей. Уж чего-чего, а страхов-то наша школа рождает с большим избытком.

Но давайте всё же посмотрим правде в лицо: учитель  ввиду различных системных недостатков образования, отсутствия некоторых компетенций  не обеспечил качественный образовательный процесс для каждого конкретного ученика с учётом его психических, интеллектуальных, социальных, физиологических особенностей, но требует от него определённых навыков, знаний и умений, которыми тот не владеет. С какими мыслями  такой школьник выполняет задания учителя в школе или дома? «Сделаю хоть как-нибудь, лишь бы не орала, всё равно больше тройки не поставит» либо «А не буду  делать домашнее задание, всё равно ничего хорошего не получится».

Где же выход? Что же, спрашивается, делать? В первую очередь нужно срочно выводить детей из- под удара, тут медлить нельзя. Хватит казнить невиновного! Давайте вспомним, что в классе единственный взрослый человек – это учитель, остальные всего лишь беззащитные, психически ещё не оформившиеся, не устойчивые к стрессам дети. А учитель, ставя бесконечные тройки ученику, наносит ему тем самым психологический удар, это ведь та же плеть, только бьёт она больнее – по самолюбию ребёнка. Но ведь глупо же полагать, что, наказывая таким образом ученика, мы добьёмся когда-нибудь позитивного результата, что ребёнок наконец поймёт, как плохо учиться на тройки, возьмётся за ум, и тогда дело на лад пойдёт. Тогда зачем? Зачем ставить эти бесконечные в жизни школьника тройки?

Я всё больше говорю об оценке «три», потому что двойка всё же относительно редкое явление в школе,  и это не совсем честная оценка, ведь учитель никогда не ставит её в четверти, а тем более в году – он всегда найдёт способ «как-нибудь натянуть на троечку».  Но вреда от тройки  не меньше, а может, и больше: единственное, о чём мечтает ученик, избитый нашими «справедливыми» оценкам – «поскорее бы всё это кончилось». Он может быть навсегда потерян для образования.

Ребёнок, постоянно получающий неприятную оценку, начинает уходить в себя, сначала он просто старается уйти от «ударов» с помощью вранья и других детских уловок, потом он отгораживается, строит стену или «наращивает панцирь» – надо же как-то защищаться -  выполняет что-то, самое малое из заданий, формально, по-настоящему не вникая в суть, не стараясь что-либо понять. Его на самом деле уже давно нет на вашем уроке, он выстроил крепость и сидит в ней, игнорируя всё, что раньше причиняло ему нравственные страдания.

Как же вывести его из-под прицельного огня? Может, всё же перестать его наказывать? Недавно я прочитала в одном из педагогических журналов, что в Скандинавской стране, кажется, в Норвегии, ученикам младше 8 класса запрещено ставить «двойки» и «тройки». Просто запрещено.

Наверное, вы удивились? Я тоже сначала опешила, но потом поняла, насколько это верно для общества, которое по-настоящему любит своих детей. Нельзя процесс обучения детей  младшего и среднего звена сопровождать экзекуциями - а негативная оценка таковой и является – нельзя и всё, и надо постараться принять это за аксиому. Но как же всё-таки без справедливой оценки? Знаешь на «пять» - на тебе «пять», знаешь на «три» - на тебе – «три»! Но давайте разберёмся, что для нас важнее: справедливость, заметьте, промежуточной оценки или желание ребёнка учиться не фиктивно, а фактически?

         К пятому классу процессы физиологического развития у детей более-менее выравниваются, и наш бедолага- троечник  по своим природным данным  уже способен на многое. Но помните? Его уже давно нет на вашем уроке. Как же вернуть его, как снова завербовать в прилежные ученики? Ведь именно таким он переступал порог 1 класса 1 сентября.  Он  верил в свои силы, верил в учителя и  искренне жаждал знаний, правда, их груз оказался тогда слишком тяжёлым для него. Сейчас груз вполне подъёмный, но… не осталось веры. Ученик даже не пробует его поднять, тем более что нужно ещё наверстать упущенное, поднять все предыдущие гирьки по нарастанию. Выход только один – вернуть ему веру в собственные силы. Как?

         Однажды я вошла 2 сентября в 6 Б класс, впервые как учитель русского языка (раньше я вела в этом классе только музыку), и вдруг заметила неподдельно тревожный или даже испуганный взгляд ученика Пыпина Саши. Сначала я не сообразила, в чём дело, но потом поняла: на уроках музыки у нас с ним был очень хороший контакт: он прекрасно работал, легко понимал характер музыкальных произведений, неплохо выражал своё отношение к ним – в общем, был отличным учеником. Но в отношении русского языка, и я уже была наслышана об этом, учеником он был крайне слабым.

Этот его испуганный взгляд поразил меня в самое сердце и заставил действовать: я практически перестала ставить негативные оценки в этом и в параллельном классе; иногда ставила четыре с минусом, иногда, если работа была особенно плоха, оставляла её вовсе без отметки (уж лучше ничего, чем очередной удар). Конечно,  есть контрольные срезы, и тут без объективной оценки не обойдёшься, но их ведь не так много, как оценок за домашние, самостоятельные, и прочие многочисленные работы.  Но тут есть один тонкий момент: если ученик поймёт, что ему попросту завышают оценку, он, конечно, обрадуется, но ни к каким особенным действиям его это не подвигнет, более того он ещё, скорее всего, перестанет уважать учителя и предмет, ведь он не приложил особых усилий - а оценка хорошая.

С классом нужно поговорить откровенно,  причём именно со всем классом, чтобы все были в курсе ситуации, обозначить проблему, поставить задачи и главное – продемонстрировать сочувствие и установку на сотрудничество. «Я хочу помочь тебе выбраться из  ямы образовательных неудач, я понимаю, что ты пока ещё не знаешь предмет на «четыре», но я буду ставить тебе какое-то время оценку не за знания, а за труд, который ты будешь прикладывать, за твои усилия, старательность и усердие. Постепенно мы нагоним материал, и твои знания станут полностью соответствовать оценке», - вот какой сигнал нужно подать ученику. Здесь принципиально слово «мы», иногда ребёнку достаточно просто ощущать чью-то поддержку, чью-то заинтересованность в его успехах, чтобы возобновить поход за знаниями.

Процесс идёт медленно, но он идёт! Саша, а вместе с ним ещё и активные, жизнерадостные, но абсолютно в начале года  безграмотные Егор и Дима, тихоня-молчунья Карина, неунывающий и страшно болтливый Ян понемногу обретают веру в себя. Их домашние и классные работы становятся более полными, аккуратными, самое главное - они стараются, вникают в темы, учат правила, трудятся, тянут руку, чтобы ответить и сами удивляются друг другу:  «Надо же! Карина заговорила!», переживают за оценки, сдают тетради на проверку не как обречённые на вечное унижение, а как имеющие право ждать успеха, потому что они действительно старались.

От учителя требуется в этой ситуации большое терпение: легко начать, но когда результат виден не сразу, когда некоторые работы по-прежнему не сдаются вовремя ( ребёнку трудно сразу перебороть устойчивую привычку откладывать трудности на потом), когда усердие временно начинает хромать, и не каждая работа блещет аккуратностью,  важно не отдёрнуть руку помощи, не предать ещё раз, подавить раздражение и спокойно сказать: «Хорошо, я подожду до завтра, принеси, пожалуйста, заданную работу на следующий урок». А завтра, возможно, ещё раз придётся сказать то же самое. Но усилия того стоят: и работа в конце концов будет принесена, и контрольная по теме «Имя прилагательное» будет написана на объективную «четвёрку», как в нашем случае, ну, может быть, с небольшим минусом.    

Конечно, это ещё не полная победа, и путь ещё долог, и, может быть, кто-то сойдёт с дистанции, но  кто-то обязательно справится с задачей стать настоящим, а не фиктивным учеником. Я болею за всех своих бывших троечников и надеюсь, что они не сдадутся. А они идут ко мне на урок без «панциря» и страха, глаза их открыты, они слушают и слышат, они снова учатся!

Все объективные недостатки любой системы ликвидируются в человеческом обществе двумя важными «компетенциями»: терпением и любовью. Только терпение и любовь нужны для того, чтобы ребёнок снова учился, но они-то уж точно есть в вашем арсенале компетенций, ведь  вы же Учитель.

          

        

        

        


Добавлено: 12.01.2015
Рейтинг: -
Комментарии:
1
Просмотров 262
Сказали спасибо 0
Сказать спасибо
footer logo © Образ–Центр, 2020. 12+