Личный кабинет

Андрей Лукутин: "В школе не быть артистом невозможно"


Интервью в преддверии первых дебатов 14 Всероссийского интернет-педсовета

В преддверии первых дебатов 14-го  Всероссийского интернет-педсовета "Новый учебный год: “эмоции, планы и прогнозы” мы  попросили ответить на вопросы Андрея Лукутина. Он - старший научный сотрудник  Московского института развития образования,  победитель конкурса “Учитель года России -2004”. Андрей - настоящий активист, возглавляет Клуб учителей года Москвы, является организатором московского и всероссийского конкурсов, одним из лидеров ассоциации учителей-историков. И, что приятно, активным участником Всероссийского интернет-педсовета.

-  Педагоги и медики говорят, что дошкольный период развития человека должен быть насыщен ярким, наполненным запоминающимся событиями и эмоциями, ведь здесь закладываются основы того, каким станет в будущем маленький человечек. Вот у меня к тебе вопрос: ты ходил в детский сад?

- Да, ходил, начиная с ясельной группы и до момента поступления в школу. А в школу я пошел в шесть с половиной лет.

- Если вспомнить круг тогдашних окружающих тебя людей, кому ты верил в тот период? И во что верил? Верил родителям, воспитателям детского сада?

- Родителям верил. Воспитателям-сейчас уже не помню, но вот помню девочку, которая каждый год была у нас маленькой Снегурочкой, ее звали Вика, но мы все почему-то называли ее Лигусей. Вот такое яркое воспоминание о девочке-Снегурочке с белыми волосами. Я верил, что если буду себя очень хорошо вести какое-то время, то мама с папой подарят мне железную дорогу, которая тогда стоила бешеные деньги - три рубля. Я не помню, сколько лет мне было, я очень хорошо себя вел в течение примерно двух недель, и мне наконец-то подарили железную дорогу.

- Кстати,о Снегурочке. Очень хорошо помню,когда была Снегурочкой в детском саду, во время выступления меня постигло сильное  разочарование: я взяла Деда-Мороза за руку, а она оказалась теплой! Очень долго потом переживала ненастоящесть Деда-Мороза. У тебя не было таких ярких разочарований в дошкольном возрасте?

- Не помню...Но могу сказать, что Деда -Мороза сначала боялся, потом верил и ждал. Верил, надеялся и ждал. Разочарований точно не было, у меня было нормальное советское детство: утром каша, садик, гулять, играть, потом домой.

-  А в школе? Ты был пионером, комсомольцем?

- Я был октябренком, очень гордился октябрятским  значком и, пожалуй, это была единственная причина, по которой мне нравилось носить школьную форму. Потом был пионером, но в пионеры меня не приняли в первую очередь, потому что я что-то натворил, уже не помню что, и меня таким образом наказали. Я чувствовал очень сильную обиду, скорее, на других, чем на себя, потому что не мог осознать, за что такое наказание. С 5 по 8 класс я был заместителем председателя Совета дружины, а в старшей школе-заместителем секретаря комсомольской организации.

- А во что верил пионер Андрей Лукутин?

- Пионером я был уже в середине восьмидесятых годов, наше детское внимание не акцентировали на вере в светлое будущее, в коммунистические идеалы или дело Ленина. Были какие-то общие нормы, пионерские правила и так далее. Но партийного давления мы тогда не ощущали. Я не помню разочарований этого периода своей жизни, скорее, я бы сказал, наоборот- это был период очарования: друзьями, общением, мероприятиями вне школы, как мы сейчас говорим, креативностью. В большей степени, приемы и методы, которые использую сейчас в своей работе - из моего далекого пионерского прошлого. Нас учили тогда, опять же, как мы сейчас говорим, коммуникации. Мы жили очень интересной жизнью, в нашей школе  был военный музей, и к нам не просто приходили ветераны, мы вместе ездили по городам и весям страны.

- Будучи уже в десятом классе, на выходе из школы, каковы были твои ожидания? Что ты ждал от жизни, от себя, от других?

- До восьмого класса я не думал о профессии  учителя, несмотря на то, что мои папа и мама были учителями, на тот момент сестра уже училась в педвузе. На мой выбор тогда как раз большое влияние оказало мое пионерское прошлое, желание общения с ребятами. Меня долго отговаривали и, слава Богу, отговорили от поступления в театральное училище.

- Почему слава Богу?

- Я со второго по десятый класс занимался в театральной студии. Я сейчас понимаю слова папы, который тогда сказал: "Ты понимаешь, хороших артистов очень много, и среди хороших артистов есть большое количество не востребованных. Талант есть не к всех, и неизвестно, есть ли он у тебя. А в школе не быть артистом не возможно."

- Ты очень верил и доверял отцу?

Да, не только отцу, маме тоже в одинаковой степени. В институт на исторический меня готовил отец. Я поступил на вечернее отделение педагогического университета, получив 13,5 балла из 15 максимальных. Пошел работать в свою школу старшим пионервожатым, а по вечерам учился.

- Ты был молод, энергичен, амбициозен, уверен в себе и в своих силах...

- Нет! Молодой, энергичный и очень неуверенный в своих силах! Очень хорошо помню свои первые ощущения и первые вхождения в класс: мне было семнадцать, а ученикам четырнадцать-это был девятый класс. Ростом они все были выше меня. Учителей тогда не хватало, детей было много, и меня ставили  на замену. Вот тут мне, конечно, тоже помогла моя семья: меня сажали вызубривать параграф, который должен был преподавать, но пока ни о какой методике и речи не шло.

- Тебе очень повезло, что рядом были такие мама с папой и сестра. Вот сейчас, оглядываясь назад, с высоты своего жизненного и профессионального опыта, можешь сказать - ваша с отцом вера, учительская вера, ваши надежды и ожидания совпадали? Ведь вы были людьми разных поколений.

- Мне все говорят, что я очень похож на отца не только внешностью и манерами. По преподаванию, по общению мы практически одинаковы. Мы совпадали. У нас с папой была одна идеология и вера в то, что при помощи гуманитарного предмета, в нашем случае - истории, при выстраивании правильных человеческих отношений с теми, кто ежедневно приходит к тебе в класс, уважая того, кто перед тобой сидит, плюс всякие методики и прочее, возможно повлиять на то, каким человек выйдет из школы. Я в это верил, верю сейчас и буду верить. И во многом у меня это получалось. Также, как и получалось у папы, который был талантливейшим историком, талантливейшим учителем и человеком. Он воспитал огромное количество ребят, которые, слава Богу, не стали историками, но в том, как они поступали, что выбирали и как относились к жизни у же после школы, была и толика воспитания моего отца и моя. Безусловно, огромную роль при этом играет и педагогический коллектив.

- Этот период твоей жизни был наполнен очарованием или в большей степени разочарованием?

- В самом начале моего преподавания больше было разочарования - я прекрасно понимал свою такую вот антиподготовку, и вот сейчас думаю: если бы я был на месте тогдашнего моего директора, пустил бы я такого”вылупившегося непедагога” в класс? Но в провалах на уроках искал причину в себе в самом- этому меня тоже учили родители. У меня были разочарования в том смысле, что я выбрал не свою профессию, но разочарование не в профессии, а в себе самом. И в приступах эмоций и гнева на себя появлялось желание уйти из школы. Но когда проходила эмоциональная волна, я понимал, что плюсов и пользы больше, чем минусов и не пользы. А потом, когда пришли педагогические навыки, я понял, что проходил тот путь, который проходили практически все- от незнания к знанию, от разочарования к очарованию, к ощущению себя учителем, воспитателем ребят, которые ко мне приходят. Но это понимание пришло позже, не на первый год и не на второй.

- После победы на конкурсе “Учитель года России” в 2004 году ты перешел работать в методический центр Южного округа заведующим лабораторией гуманитарных дисциплин. Почти восемь лет работы в центре...Как тебе там работалось? Удалось ли реализовать свои амбиции в хорошем смысле слова, проекты?

- Я полностью согласен с высказыванием, что хорошая жизнь определяется встречами с хорошими людьми, которые повлияли не тебя, и чем больше ты таких людей встретишь, тем лучше. В школе, где я работал был талантливейший коллектив не только по профессиональным качествам, очень дружный и теплый. И ребят таких школа выпускала. Галина Александровна Сторожева - директор моей школы, в которой я проработал 17 лет,это мой единственный директор. В методический центр я переходил долго, в течение 3-4 лет- не мог бросить выпускные классы  Потом, после победы на конкурсе, меня стали приглашать на мастер классы, я стал много ездить по стране, и меня всегда отпускали в школе и заменяли. И вот тут я решил уйти окончательно, потому что в школе нужно либо жить, либо просто не быть. И я перешел от одного очень хорошего директора к другому очень хорошему директору- Альбине Михайловне Константиновой. Переход в новой коллектив, в новую должность был для меня очень простым и не болезненным не только благодаря Альбине Михайловне, но и методисту Наталье Леонидовне Шеленцовой, которая меня учила, направляла.  Так же, как и в школе, в центре были созданы все условия для работы, и я любил вою работу.

Что касается проектов, которые мы придумывали с коллегами в центре, мы придумывали даже больше, выходя за рамки своего функционала, старались сделать вещи,интересные для учителей, начиная с олимпиад, конкурсов, фестивалей и заканчивая повышением квалификации. Мы реализовали практически все, что придумали. Сейчас такое невозможно, потому что системе образования многое из того,что мы реализовывали, просто не нужно. Из ситуации, когда  в Москве образуются коконы- комплексы,  живущие в себе, и не интересующиеся вне своего кокона, мы выйдем через  некоторое время, проходили уже такое. Эту ситуацию нужно просто пережить.

- Во что и кому верил методист Андрей Лукутин? Директору? Департаменту образования?

- Директору-да! Верил, доверял  и до сих пор верю! Но я развел бы понятия: директор, конкретный человек и учреждение, орган государственной власти, которому нельзя верить или не верить. Или ты принимаешь и выполняешь распоряжения ДОгМ или не принимаешь и не выполняешь, ну, и соответственно, не работаешь. Вопрос о доверии здесь не стоит.

- Вернемся к 2004 году. Ты стал победителем Всероссийского конкурса и с того момента в конкурсе уже почти 10 лет, это четвертая часть твоей жизни. Ты - председатель клуба учителей года Москвы, последние годы держишь в своих руках связующие, координирующие и управляющие нити конкурса. С 2006 года я наблюдаю за конкурсом и у меня сложилось впечатление, что победители - люди более зависимые, чем простые учителя, так как находятся под постоянным прицелом Департамента образования, да и груз ответственности давит…

- Не находятся!

-Т.е., говорить о зависимости неправильно?

- Нет. Здесь нужно говорить о том, что в последние годы участники и победители конкурса “Учитель год”а Москве не очень нужны. Выделять потенциал сейчас не модно, это не в тренде. Система образования Москвы выстраивается таким образом, что “учителями года” должны быть все. Может быть это правильно, но такого не получится.  В большей степени учителями года интересуются наши регионы. Этот конкурс сейчас не имеет той поддержки, которая у него была всегда.

- Каковы прогнозы и ожидания от конкурса у тебя, как у организатора? Каковы надежды?

- Надежды всегда будут. В данный момент, прогнозы и ожидания  конкурса, который был брендом Москвы, выявлял потенциал учителей, был самой лучшей формой повышения квалификации, сплачивал людей, очень пасмурны.

- А прогнозы Всероссийского конкурса? Что будет с ним?

- Всероссийский конкурс держится сегодня на том, что у него есть энтузиасты, что это тоже определенный тренд. Министерству образования конкурс он тоже мало интересен. В регионах движение учителей года очень сильное и серьезное. Мы встречаемся с ребятами из региональных клубов учителей - там, где исполнительная власть поддерживает не только тех учителей, которые в форме тьюторства подготовили  олимпиадников и егэшников.

На всероссийском уровне, я думаю, что  скоро конкурс будет переформатирован. Очень надеюсь, что в лучшую, а не в худшую сторону. Попытки свести его просто к учительской олимпиаде уже были. Это опять же веяние времени. Мощнейший ресурс, выявляющий педагогический потенциал, просто будет потерян. Но нужно еще понимать, что на конкурсе Педагог года не выбирается лучший педагог года. В этом году, здесь и сейчас собрались 1 200 учителей по разным причинам: кому-то листочек нужен к аттестации, кто-то хочет заявить о себе, проверить свои собственные силы, и из этих людей данное жюри по данным заданиям определяет, кто выполнил эти задания на большее количество баллов. Все! Ни о чем другом речь не идет. Это просто конкурс среди людей, которые захотели в нем участвовать, как и тысячи других конкурсов, которые проходят в стране.

- Андрей, у вопросу о том, что все учителя должны быть учителями года. На пресс-конференциях чиновниками неоднократно озвучивались слова о том, что Москве нужны успешные учителя, и каждый учитель должен быть успешным, в том числе и молодые учителя. Ты много лет работаешь в очень тесном контакте с Советом молодых педагогов Москвы  Я не знаю, как обстоит дело в регионах, но в Москве молодым учителям есть на кого опереться, у кого поучиться, кому поплакаться- это и окружные Советы, и профсоюз, и Департамент образования, Центр педмастерства, а сейчас и МИРО. И в Москве очень много делается для молодых педагогов- это семинары, мастер-классы, акции, выездные семинары в Анапу. спортивные мероприятия, новогодние балы и т.д. Нет ли у тебя опасений, что такая опека, чрезмерная помощь может нанести вред молодым педагогам в том смысле, что у них возникнет ощущение, иллюзия того, что “все хорошо в датском королевстве”, и нет проблем в российском образовании. Я прочитала все статьи молодых педагогов, опубликованные в Учительской газете за последние три месяца и у меня создалось впечатление “взятия под козырек” и рапорта о замечательной работе Советов. Красной нитью во многих статьях проходят слова о собственной успешности, красоте, молодости и о светлом будущем. Меня это настораживает. Я не права?

- Отчасти. Я не помню времени в российском государстве, когда в официальных средствах массовой информации публиковались статьи обличительно-критикующие. Я тоже читал, что написали ребята. Не знаю, насколько искренне они писали. Может быть, в статье они писали о том лучшем, что есть, но не написали о том, чего не хватает Ребята очень разные. Сейчас молодые педагоги, в отличие, скажем педагогов начала 90-х годов  более прагматичны, у них подчас очень жесткая точка зрения на то, что происходит в образовании, отличающаяся от точки зрения взрослых учителей. Среди них есть инициативные и безинициативные, плывущие по течению. Я как раз общаюсь с инициативными, и того креатива, который они источают, хватит на сто московских образований. У них те же проблемы- жилья, взаимоотношений в коллективе, как и у взрослых. Правда,проблемы зарплаты у них нет. Они все очень разные: есть среди них и те, кто берет под козырек, есть и сомневающиеся и думающие. Ну, а опека- уж и не такая сильная. Департамент не сильно вмешивается в работу советов. В основном, все что ребята делают- это их инициатива и желание.

- В прошлом году, когда я брала у тебя интервью по конкурсу “Педагог года Москвы”, ты сказал, что как заведующий лабораторией предметов гуманитарного цикла  еще не перерос себя и у тебя есть проекты которые бы ты хотел реализовать Ты сказал опасения, что будучи в другой должности не смог бы участвовать в самом процессе реализации проектов, а лишь подписывал бы документы. Сбылись ли твои опасения? Ты занимаешь теперь другую должность, а как обстоит дело с бумагами?

- Я вообще не подписываю бумаги. Это мне и по должности не полагается Я занимаюсь придумыванием, организацией и сопровождением тех проектов, о которых мы говорили. Я, кстати, редко сижу в кабинете. Недавно прошли семинары для учителей года России- мы занимались их организацией, профсоюз организовывал семинары для молодых педагогов, мы туда ездили с учителями года,  выступали, сейчас серьезно занимаемся организацией стажировки для финалистов конкурса Педагог Москвы-2013, занимаемся подготовкой нашего педагога к российскому конкурсу. и т.д. Бумажная работа будет тогда когда все будет сделано и нужно будет согласовывать официальные документы.

- Если проследить весь твой путь от старшего пионервожатого до старшего научного сотрудника МИРО, изменилась ли твоя вера в профессию? В учителя?

- У меня не изменилось отношение к школе, несмотря на то, что школа очень серьезно меняется. Я считал и считаю до сих пор, что какие бы ни были дети- одаренные, не одаренные, образование в первую очередь зависит от учителя. Гены, родители, воспитание- это уже вторично. На первом месте стоит учитель.

- Когда-то на Интергуру ты говорил, что хотел бы стать министром образования.

- Это было в определенном контексте и с долей иронии.

- А если предположить, что серьезно? Ты видишь себя в этой должности?

- Нет. Министром образования Российской Федерации я стать не хочу. Быть в этой должности без веры в то, что ты делаешь верно и правильно, я бы не хотел.  Я остаюсь сторонником “масштабных малых дел”, которые в том числе помогают нашим педагогам не ощущать тот сложный переходный период, который происходит уже много лет, ведь не вчера это все началось. И в этих делах я верю и полагаюсь на самого себя и своих коллег. В Министерстве образования это сделать невозможно. Мне вполне достаточно служения детям и учителям на своем месте, как бы пафосно это не звучало. Я бы с удовольствием стал Министром образования Финляндии (также с долей иронии). Понимаешь, чем  больше я читаю, езжу и смотрю, тем больше понимаю, что при  таком колоссальном количестве  талантливейших людей, при наличии такого потенциала, если этих людей хорошо обучить, и детей хорошо обучить, эту страну не удержишь. Я же историк, и понимаю происходящие процессы. И чем они обусловлены, тоже понимаю.

- Что ж, осталось за малым- выучить язык…

- Ну, во-первых, я следую принципу: где родился, там и пригодился. Во-вторых я вижу, что моя работа и моих коллег, пусть не в такой степени, которой хотелось бы, но она приносит пользу. И потом, мы так устроены, что нам надо что-то преодолевать, хотя, наверное, я бы и там нашел что-то интересное для себя.

- На конкурсе Педагог Москвы-2013 один из финалистов, Дмитрий Жалнин, сформулировал мысль о том, что если наши ожидания совпадают с реальностью, мы счастливы. Если не совпадают с действительностью, мы огорчены. В этом смысле - ты сегодня счастливый человек?

- Я, наверное, больше огорчен объективно, потому что понимаю что в данный момент образование сейчас по-другому развиваться не будет. И в большей степени огорчен, потому что понимаю, что через какое-то время все возвратится к тому, что было сформулировано Сократом, потому что ничего другого в педагогике за все годы больше не происходило.

Но я принимаю действительность, стараясь ее каким-то образом изменить путем своей работы. Изменить где-то свое миропонимание и, если нужно,  миропонимание московских педагогов,  с которыми работаю. Можно работать в любых условиях,  понимать. принимать, изменяя, либо просто выходить из игры. Революционный  путь не мой. он может привести к еще большему провалу. И потом, это всегда кровь. Все познается в сравнении, я не вижу в московском образовании того,  что уничтожает человека - учителя и ученика. Учитель занимался своим делом двадцать лет назад и пятьдесят лет назад. И сейчас занимается тем же. У учителя есть возможность  не навредить детям, а у директора- не вредить учителям,  а уж возможностей для работы - не сравнить с 20-50 летней давностью. Главное- это твое внутренне состояние. А оно стабильное.

- Есть ли какой-то вопрос, на который ты хотел бы ответить, но я его не задала?

- Некоторые считают, что педагогика это не наука. Верю ли я  в это? Верю! Пусть  на подсознательном,  не научном уровне, но верю!Так как я материалист,  я вижу: все что входит в эту науку, влияет на всех участников образовательного процесса - учеников, родителей, учителей, директоров, управленцев. Педагогика- это искусство, хотя, наверное,  математик ответил бы по-другому.

Ну, а если бы ты спросила о дальнейших моих планах, я бы ответил:  работать буду, работать! Пахать! 

    09.12.2013 | 23:33
    Людмила Пигалева Пользователь

    Без артистизма невозможно работать в школе,так как талантливый учитель.как талантливый артист,должен увлекать своей игрой,проводя урок:игрой на музыкальном инструменте.вокальными данными,грамотной речью и любовью к своему предмету и главное-любовь к детям. Мой стаж 42 года.дети любят мой предмет и эта любовь с каждым годом становится сильнее и не умирает.Спасибо моим родителям за всё.что они мне дали в мои детские годы и моим талантливым педагогам..


     

    29.08.2013 | 19:23
    Ольга Пелипенко Пользователь

    Здравствуйте, Андрей Владимирович. Несколько лет назад я себя спросила о том, почему я до сих пор в школе. Произошло это после случая на краевом этапе конкурса «Самый классный классный» (я была в группе поддержки коллеги). Конкурсантам задали вопрос, о чем вы мечтаете. И молоденькая девочка, учитель информатики, сказала, что мечтает о том, чтобы стать «Заслуженным учителем России», как её бабушка. В зале, среди «коллег» пробежал ироничный смешок. А мне стало грустно. Мои мечты давным-давно измельчали: хочу, чтобы девять месяцев учебного года не превращались в девять кругов Дантова ада.
    Прочитав Ваше интервью, увидев, что сомневаться в себе это нормально, что искать себя это должно, я понимаю, почему я и сотни таких же, не самых талантливых, не самых инициативных, креативных и одаренных, до сих пор в школе. Мы служим школе. Служим, как артисты своему театру. Нам не важно, орхидеи или ромашки, не важно мел или документ-камера. Важно, что школа для нас - это не работа, а часть нашей жизни. О Петях и Машах, Колях и Светах, об их успехах, неудачах, радостях и бедах мы думаем не с 8 до 17, а круглосуточно, 365 дней в год, а раз в четыре года 366.
    Спасибо, что дали возможность над этим задуматься.


     

Добавлено: 28.08.2013
Рейтинг: -
Комментарии:
2
Сказали спасибо 0
Сказать спасибо
footer logo © Образ–Центр, 2020. 12+