Личный кабинет

Анализ эпизода из романа Ф. М. Достоевского «Идиот».


Анализ эпизода из романа Ф. М. Достоевского «Идиот».

Бакуревич О. В., учитель литературы школы № 58 г. Томска.

Неоднократно приходится слышать сетования по поводу того, что формулируемые темы экзаменационных сочинений «грешат» слишком уж требовательно-научным подходом к умениям выпускников. Такие отзывы часто относятся к тем темам, которые связаны с необходимостью анализировать эпизод художественного произведения. Однако темы подобного рода позволяют выпускнику продемонстрировать своё умение видеть художественную деталь, логические связи частного с целым, делать обобщения и пр. Таким образом, работа по научению таким сочинениям — хорошая помощь в формировании интеллектуальной, мыслящей творчески личности.

Хочется проанализировать эпизод из романа Достоевского «Идиот». Традиционным стало изучение в школе романа «Преступление и наказание». Конечно, в идеале можно было бы мечтать о том времени, когда школьники будут читать Достоевского в принципе, но, увы, это пока только мечты. А ведь именно у Достоевского мы находим ответы на вопросы, порождение «духовной жаждою». Духовный мир Достоевского, воплощенный в его творчестве, великолепно раскрывается в его глубочайшем религиозном произведении — романе «Идиот». Анализ даже одного эпизода из этого романа помогает если не постичь до конца, то увидеть мир и прекрасного человека в нем глазами писателя, задуматься над проблемами истинных и ложных ценностей и, возможно, начать формирование собственного духовного опыта и нравственного стержня.

Основная тема романа — неспособность героя занять определённое место в жизни и страстная тоска по воплощению (определение М. М. Бахтина ¹). Мы обратимся ко 2 главе романа — первый визит князя Мышкина в дом генерала Епанчина. Подумаем о том, как раскрывается характер князя в этом эпизоде, каким Достоевский рисует светское общество Петербурга и людей, находящихся на более низкой ступени социальной лестницы, какие нравственные проблемы поднимает писатель и, что самое главное, с каким религиозным мотивом связана проблематика данного эпизода.

Впервые читатель встречается с князем Мышкиным в 1-ой главе романа, когда тот едет В Петербург из Щвейцарии. Достоевский так описывает князя: «Обладатель плаща капюшоном был молодой человек...лет двадцати шести или двадцати семи, роста немного выше среднего, очень белокур, густоволос, с впалыми щеками и с лёгонькою, востренькою, почти с совершенно белою бородкою. Глаза его были большие, голубые и пристальные; во взгляде их было что-то тихое, но тяжелое, что-то полное того странного выражения, по которому некоторые угадывают с первого

1. М. М. Бахтин. Собрание сочинений. т. 2, М., «Русские словари 2000.

взгляда в субъекте падучую болезнь. Лицо молодого человека было, впрочем, приятное, тонкое и сухое, но бесуветное, а теперь уже иссеня иззябнувшее». Вот таким он и предстает в передней дома генерала Епанчина. Он вынужден долго объясняться с ливрейным слугой прежде, чем его пропустили в переднюю. Слуга окидывает посетителя подозрительным взглядом, что же возбуждает недоверие к нему? Внешний вид и узелок в руке. Стоит подробнее остановиться на этом неказистом багаже Мышкина. Ещё раньше «в одном из вагонов 3-его класса» князь заводит знакомство с г. Рогожиным и Лебедевым.

Оба эти господина обращают внимание на узелок Мышкина. Рогожин говорит даже: «... в этом узелке вся ваша суть заключена...» Его узелок становится визитной карточкой и вызывает подозрения у всех без исключения: «ливрейный слуга...с самого начала посмотрел на него и на его узелок подозрительно», человек, дежуривший в передней, с удовольствием посматривал на князя с узелком в руках. Таким образом, узелок князя приобретает символическое значение, обращая на себя внимание всех встречных, с одной стороны, с другой говорит о его непритязательности (само слово «узелок», употреблённое в уменьшительном значении, снижает значение родового титула — князь). Казалось бы, несовместимые для совместного употребления слова: «князь с узелком». Кроме того, через отношение к человеку с узелком в руках является ценности других героев романа. Итак, по порядку... Князь на самом деле сейчас испытывает денежные затруднения, о чем, ничуть не смущаясь, сообщает своим собеседникам Рогожину и Лебедеву ещё в первой главе, а затем и генералу Епанчину при первой встрече. Но, по-видимому, он равнодушен к материальному достатку, ведь он весело смеётся над теми грубыми шутками, которые отпускают его попутчики Рогожин и Лебедев по поводу его узелка. Также безразличен он к тому, какая на нем одежда. Камердинер Епанчина замечает, что одет посетитель нелепо: под неказистым плащом на нем поношенный уже пиджак, хотя и ловко сшитый, по моде. По всей видимости, князь принадлежит к той породе людей, что, не высказывая никаких собственных пожеланий, целиком доверяются добросовестному портному.

О непритязательности и отсутствии родовых амбиции князя говорит то, как он ведёт себя в передней дома Епанчиных. Он предельно прост в общении с камердинером, чему тот несказанно удивлён: «...разговор князя был самый простой, но чем он был проще, тем и становился в настоящем случае темнее, и опытный камердинер не мог не почувствовать что-то, что совершенно прилично человеку с человеком и совершенно неприлично гостю с человеком...»

По сравнению с ним, дежурный в передней выглядит просто величественно и ведёт себя уверенно и важно: «...имел озабоченную физиономию...знал себе цену...», говорил, «...неторопливо и важно, усаживаясь в своё кресло и со строгим удивлением посматривал на князя...» (цена человека определяется его положением) уверенность и достоинство ему придает то, что он «был специальный кабинетный прислужник и докладчик его превосходительства». Вот это и есть те ценности ориентации, по которым живёт всё общество. О генерале Епанчине говорится, что он имел в обществе вес, потому что «знал всегда своё место», «любил выставлять себя более исполнителем чужой идеи...», человеком «без лести преданным» и даже слабость к игре в карты шла пользу его карьере. Как-то мелко и неуверенно выглядит здесь Мышкин, не желающий пройти в приёмную и «расположившийся на стуле» в передней «со своим узелком в руках». Но, с другой стороны, этим подчеркиваются прекрасные манеры князя. Он любезен, исполнен такта. Наблюдая за ним, камердинер сразу приходит к выводу: «дурачок». Вот и вырисовывается первая причина невозможности героя занять определённое место в мире (он абсолютно отличен от других). Вообще, характеристика, которую дает Достоевский обществу, укладывается уже во фразе, описывающей отношение света к сёстрам Епанчиным: «... с ужасом говорилось о том, сколько книг они прочитали». Здесь слышится свойственная Достоевскому едкая ирония относительно интеллектуальности «образованного» слоя. Но не это главное. Вернёмся к узелку. Итак, все встреченные Мышкиным люди замечают его и смотрят на его хозяина «подозрительно». Эта подозрительность является следствием воспринятых или выработанных этим обществом ценностных оргинтации. О материальном, а даже точнее, денежном интересе как главном смысле речь идет уже в первой главе, в рассказе Рогожина о наследстве отца. Денежный интерес разделил и даже сделал врагами родных братьев Рогожиных. Он же привлекает и даже заставляет пресмыкаться перед Рогожиным Лебедева; "...жену, детей малых брошу, а пред тобой буду плясать...«,- говорит он Рогожину.

Во 2-ойглаве Достоевский рассказывает историю женитьбы поручика Епанчина на княжне Мышкиной, за которой он «взял только 50 душ...», казалось бы, материальное благополучие безразлично было будущему генералу, ан, нет, Достоевский тут же указывает: «...правда, послуживших к основанию его дальнейшей фортуны...». Итак, материальное благополучие, карьера — вот те киты, на которых держится общество, вот кумиры, вот ценности, на страже которых стоят все без исключения, начиная с прислуги в доме Епанчиных. Волнуются, увидев невзрачного гостя: «ни на бедность ли просить» явился?! Генерал явно подозревает князя, не собирается ли он по-родственному стать нахлебником. А всё узелок! Да и родственник ли вообще? Скорее однофамилец — высказывает почти уверенность Епанчин: «...насчет родственности между нами и слова не может быть...»

В таком отношении к князю со стороны домашних Епанчина и его самого видите мотив неузнавания, который складывается из той же ценной ориентации.

Вспомним, что в Евангелии к Иисусу приходят ученики Крестителя и говорят: «Иоанн Креститель послал нас к тебе спросить: тот ли ты, Которому должно прийти, или другого ожидать нам?». С чем связаны эти подозрения? Они связаны с соблазном. В Евангелии неприятели вести Божьей происходит по веским причинам, отклонение ценности высшего порядка основывается подлинными, хоть и уступающими ей ценностями, а в этом и состоит соблазн. В данном же эпизоде на лицо элементарное возмущение, которым действующие лица романа реагируют на появление «князя с узелком», они стоят на страже подлинных для них ценностей, а образ пришедшего с ними не совпадает.

В то время, как князь действительно ищет контакта с миром: «Если позволите, я бы подождал лучше здесь с вами, а там что же мне одному?» Говорит он дежурному в передней и, объясняя свой визит, добавляет: «...я всё-таки почёл нужным завязать отношения...», но тут же оговаривается: «Примут — хорошо, не примут — тоже может быть очень хорошо». Он выглядит смущённым, неуверенным, но в нём есть открытость, и отсутствует подозрительность (вот снова черта, прямо противоположная окружающим). Он говорит о том, что тревожит и мучит его душу с абсолютно незнакомым человеком и, говоря, захватывает того в свой луч сострадания и добра, но это происходит лишь на короткое время. Камердинер генерала после рассказа Мышкина о смертной казни проникается тёплым чувством к князю: "... видно было даже по умилившемуся лицу его ", то есть чувствует себя комфортно в его присутствии, потому что сталкивается с живой, сочувствующей чужой боли душой, с доверием, ощущает присутствие какой-то тайны, затрагивающей самую сокровенную его суть: "камердинер, хотя и не мог бы так выразить все это, как князь, но конечно, хотя не все, но главное понял... ". Однако тут же при появлении секретаря докладывает о князе в подозрительном тоне: «... докладывают, что князь Мышкин и барыни родственник, приехал с поездом из-за границы, и узелок в руке только... «. „То есть камердинер его выслушивает — и не может не признать, что слова князя исполнены значения, но чуть позже выплескивает свое раздражение, ведь он уже решил про себя, что перед ним дурачок“. Все то же возмущение перед нестандартным, возмущение которое можно назвать внезапным и сильным приступом соблазна.

Князь как истинно благородный человек открыт и не умеет постичь, что следует быть осторожным, хотя он очень тонко чувствует, что представляет собой человек. Вот он ввергает в удивление лакея, угадывая его мысли, вот сквозь вежливую улыбку секретаря Гаврилы Ардалионовича видит, что этот человек на самом деле другой, чем тот, каким может показаться: „Он, должно быть, когда один, совсем не так смотрит и, может быть, никогда не смеется“, — почувствовалось как — то князю».

Итак, перед нами человек, обладающий качествами, непонятными для остальных, а потому ввергающими других в растерянность, заставляющими их оценивать его как «дурачка». Эти качества и не могут позволить князю занять определённое место в жизни обычных в этом мире людей, слишком он им противоположен, по всем психологическим законам люди не могут согласиться с тем, что нечто им противоположное и непонятное есть норма, отсюда и соблазн считать это отклонением от нормы.

М. Бахтин заметил, что внутренние состояние князя выражают его рассуждение о смертной казни.

Именно об этом ведет беседу, а вернее, произносит монолог Мышкин в передней дома генерала Епанчина.

Достоевский смертную казнь осуждает, но в центре монолога князя не социальная проблема, а состояние человека перед казнью: «...на эшафот всходил — плакал, белый, как бумага... Что же с душой в эту минуту делается, до каких судорог ее доводят? Надругательство над душой, больше ничего!» Речь князя не случайно состоит во многом из вопросительных и восклицательных предложений, кажется абсолютно спокойным и даже смущенным до этого, он вдруг выдает предельное возбуждение, когда говорит о душе человеческой. Понятно, что этот вопрос живой для него, и говорит он не ради поддержания беседы, а потому, что не может удержать в себе ужасающее его удивление тем, что такое происходит. Ведь, сказано: «не убий!» — говорит Мышкин, и ему непонятно, как так случилось, что это сказанное не услышано. Ему снится увиденное экзекуция. Во время рассказа меняется и лицо князя: "...легкая краска проступила в его бледное лицо... « — все выдает возбуждение. Не физические страдания казненного ужасают Мышкина, а его душевные муки, вызванные осознанием неотвратимости того, что «...вот сейчас — душа из тела вылетит, и что человеком больше не будешь». У человека исчезает возможность надеяться и уповать, им овладевает отчаяние, а это страшная и темная страсть. Мышкин фиксирует процесс ожидания кази по секундам: «...а вот, что вот знаешь наверно, что вот через час, потом через десять минут, потом через полминуты, потом теперь, вот сейчас...» — преступнику несколько последних минут кажутся целой вечностью, перед лицом смерти важна каждая минута, чувствуется значительность каждого мгновения. В контексте всего худ. целого, в свете основной темы романа становится ясно, что эти размышления князя приведены не случайно, и не только потому, что благодаря им мы видим скорбящую, живую душу героя, замечаем его светоохватное воздействие на людей, но и потому, что его собственное состояние похоже на состояние приговоренного: он спешит воплотиться (сразу с поезда едет в дом Епанчиных), но не может не чувствовать, что воплотиться не может, что он чужой в среде людей этого мира, поэтому ловит каждое мгновение жизни.

Добавлено: 29.09.2006
Рейтинг: -
Комментарии:
0
Просмотров 13590
Сказали спасибо 0
Сказать спасибо
footer logo © Образ–Центр, 2020. 12+