Личный кабинет

А у меня сейчас в наушниках...

кто что сейчас слушает?
Роман Наливкин ( Пользователь )
ПОДАРИ, ГОСПОДЬ, МЕЛОДИЮ...
Александр Розенбаум
----------------------------------------


Подари, Господь, мелодию,
Ни богатую, ни бедную,
Чтоб ее миряне слушали
По утрам да вечерам,

Те, кто жил со мной на Родине,
Что была одна заветная,
Цветом яблоневым, грушевым
Часто в детстве снилась нам.

Подари, Господь, мелодию,
Чтоб летела с ветром светлая
До днепровских вод, до Терека
По-над крышами домов,

Тех, в которых юность пройдена
Под раскидистыми ветками
Одного большого дерева,
Где хранила нас любовь.

Поутру поле расцветет
Васильками, маками...
Над Землей солнышко взойдет,
Всех согреет одинаково.

Подари, Господь, мелодию,
Чтобы слабых вразумила бы,
Наделила глупых верою
В то, что мир нужней войны,

Чтобы тех, кто несвободен был,
Наградила доброй силою,
Той, которая потеряна
На развалинах страны.

Поутру поле расцветет
Васильками, маками...
Над Землей солнышко взойдет,
Всех согреет одинаково.

Подари, Господь, мелодию...
В шесть утра мне лучше слышится.
Разнесу ее, хорошую,
Вместо горького вина.

Тем, кто жил со мной на Родине,
Мандариновой и вишенной,
Той, что снегом запорошена
И песком занесена.

Поутру поле расцветет
Васильками, маками...
Над Землей солнышко взойдет,
Всех согреет одинаково.
Артем Андреев ( Пользователь )
Газманов "Новая Заря". Клип дополняет песню...

Как мы сможем победить, если нас легко купить
Как мы сможем побеждать, если нас легко продать…

Первый куплет:

Широка же наша Родина-мать,
Высоко же Президент - наш отец,
Можно было б тыщу лет воровать,
Но когда-то наступает...


Припев:
Эх, наступает новая заря,
Жить, ребята, хочется не зря...

Как мы сможем победить, если нас легко купить
Как мы сможем побеждать, если нас легко продать…


Второй куплет:

Ух богата наша Родина-мать -
Земли золото и нефть, наконец,
Можно было б жить и не горевать
Так откуда ж наступает…


Третий куплет:

Ух сильна же наша Родина-мать,
Танки, крейсеры да добрый свинец,
Только кто ж теперь пойдет воевать,
И опять же наступает…


Четвертый куплет:

Как сделать так чтоб всем по нутру,
Перестали чтоб делить наконец,
Чтобы живым проснуться нам по утру,
А иначе всем наступит….
Роман Наливкин ( Пользователь )
Все отболит, и мудрый говорит - каждый костер когда-то догорит.
Ветер золу развеет без следа.
Но до тех пор, пока огонь горит, каждый его по своему хранит,
Если беда, и если холода.

Раз ночь длинна, то жгут едва, и берегут и силы и дрова,
Зря не шумят, и не портят лес.
Но иногда найдется вдруг чудак, этот чудак все сделает не так.
Его костер взовьется до небес.

Еще не все дорешено, еще не все разрешено,
Еще не все погасли краски дня.
Еще не жаль огня, судьба хранит меня.


Тот был умней, кто свой костер сберег - он обогреть других уже не мог,
Но без потерь дожил до теплых дней.
А ты был не прав, ты все спалил за час, и через час большой огонь угас,
Но в этот час стало всем теплей

Еще не все дорешено, еще не все разрешено,
Еще не все погасли краски дня.
Еще не жаль огня, судьба хранит меня.


_________________
Костер. А.Макаревич
Роман Наливкин ( Пользователь )
Как легко решить, что ты слаб,
Чтобы мир изменить.
Опустить над крепостью флаг
И ворота открыть.
Пусть толпа войдет в город твой,
Пусть цветы оборвет,
И тебя в суматохе людской
Там никто не найдет.


Как лeгко знать, что ты в стороне,
Что решаешь не ты.
Пусть другие побеждают в войне
И сжигают мосты.


Полпути позади и немного осталось,
И себя oбмануть будет легче всего.
От ненужных побед остается усталость,
Если завтрашний день не сулит ничего.


И как трудно стерпеть и сберечь все цветы,
И сквозь холод и мрак
Поднимать на мачте мечты
Свой единственный флаг.
________________________
Флаг над замком. А.Макаревич
Роман Наливкин ( Пользователь )
Михаил Щербаков
"После детства"
_______________
Почти не помню себя, но помню, как виноград покорялся полдню, как обмирали кроны, томился пруд. И как напрыгался я в то лето, пытаясь жердью, добытой где-то, с верхушки снять особенно крупный фрукт. Как высоко надо мной и жердью шаталось то, что считалось твердью и, расшатавшись, било в колокола... А под пятой, то есть очень близко, земля, имевшая форму диска, напротив, очень ровно себя вела. В пробелах память, но сквозь пробелы нет-нет и выглянут, еле целы, невесть откуда стрелы в чехле и лук, медвежий клык (сувенир с Камчатки), состав какой-то взрывной взрывчатки, футбол зачем-то на стройплощадке вдруг... Клубилась пыль, рикошетил гравий, бил по мячу расторопный крайний, и те на этих сыпались, как в дыму... В итоге тех побеждали эти, чему и радовались как дети, как будто было радоваться чему. В провалах память, но и в провалах я различаю мазут на шпалах, одноколейный пригородный разъезд, рябину слева меж ив тщедушных, ложбину справа — и нас, идущих вдоль полотна, враскачку, на норд-норд-вест. Легки подошвы. Среда нейтральна. С произношением всё нормально. За внешний вид — хоть завтра же к орденам. В карманах ветер, в очах отвага. Нас очень много, и вся ватага не торопясь идёт по своим делам. К чему я это? К дождю, конечно. К похолоданью, не ясно нешто? К часам, в которых чижик своё пропел. К очередям в октябре на почте — а там и к заморозкам на почве, а там и к снегу, белому, как пробел... О, завитки на обоях синих! Пустая трата каникул зимних. Тринадцать лет, испарина, ларингит. Пора, когда не маяк, не возглас, а лишь один переходный возраст тебе и чёрный цербер и верный гид. В ту пору часто, закрыв учебник, я от амбиций моих ущербных провозглашал решенным вопрос любой. И заключал, что двойного смысла иметь не могут слова и числа, и пребывал отчаянно горд собой. Но проходила неделя, две ли, слова смещались куда хотели, как А и Б, сидевшие на трубе. И числа вновь обретали сложность. И сознавал я свою ничтожность, и изнывал от ненависти к себе... С собою мне и теперь не слаще, но не о нынешней мгле и чаще веду я речи, не подводя черты. Мосты потом — вколотить бы сваю. Кто мы теперь, я примерно знаю. Мне вот о чём скажи, собеседник, ты. Скажи, разумник, поняв дельфинов, освоив эпос угрюмых финнов, передовых наслушавшись далай-лам, кто были те, что по шпалам липким до сей поры эшелоном гибким не торопясь идут по своим делам?
Роман Наливкин ( Пользователь )
...звуковые фрагменты из м/ф про Карлсона. Такая прелесть smile.gif

" - Надеюсь, Фрекен Бок, вы любите детей, да?
- Как вам сказать?.. Безумно!"
smile.gif
Сергей Галаган ( Пользователь )
Авторадио. Маяк.нажимая кнопку отключения или переключения на время рекламы. Больше часа не выдерживаю, даже ночью.
Оксана Родионова ( Пользователь )
Всюду бегут дороги,
По лесу, по пустыне,
В ранний и поздний час.

Люди по ним ходят,
Ходят по ним дроги,
В ранний и поздний час.

Топчут песок и глину
Страннические ноги,
Топчут кремень и грязь...

Кто на ветру - убогий?
Всяк на большой дороге -
Переодетый князь!

Треплются их отрепья
Всюду, где небо - сине,
Всюду, где Бог - судья.

Сталкивает их цепи,
Смешивает отрепья
Парная колея.

Так по земной пустыне,
Кинув земную пажить
И сторонясь жилья,

Нищенствуют и княжат -
Каторжные княгини,
Каторжные князья.

Вот и сошлись дороги,
Вот мы и сшиблись клином.
Темен, ох, темен час.

Это не я с тобою, -
Это беда с бедою
Каторжная - сошлась.

Что же! Целуй в губы,
Коли тебя, любый,
Бог от меня не спас.

Всех по одной дороге
Поволокут дроги -
В ранний ли, поздний час.

В сокращенном виде стихи Марины Цветаевой стали замечательной песней в одном из немногих российских приличных сериалов "Петербургские тайны".
Люблю слушать песни из любимых фильмов, когда грустно и тяжело. Становится легче, правда-правда...
Роман Наливкин ( Пользователь )
М.Щербаков - Предположим

Предположим, герой - молодой человек, холостой кавалер,
должен ехать в провинцию, дней этак на десять, делать дела.
Расставаясь с избранницей, он орошает слезой интерьер
и, пожалуй, не врет, говоря, что разлука ему тяжела.
Заклинает богами земли и морей
без него не подмигивать здесь никому,
в сотый раз, напоследок, уже у дверей,
умоляет писать ему, что бы там ни было, в день по письму,
рисовать голубка на конверте и слать непременно скорей -
и красавица тем же вполне от души отвечает ему:
обещает писать, ободряет кивком,
одаряет цветком - наконец, отпускает
и в десять минут забывает о нем.
А герой, повелев ямщику не зевать,
через сутки пути прибывает на место,
въезжает в гостиницу и принимается существовать.

То есть, это он движется с делом и без, в экипаже и нет,
озирает окрестности в виде замшелых прудов и скульптур.
Что ни день, на подарки понятно кому не жалеет монет,
покупая смарагдовый хлам и серебряный всякий сумбур.
Или в номере (кстати, весьма дорогом)
вечерами письма от негодницы ждет.
Изнывает со скуки, дурак дураком,
не пьянея глотает ликер и бисквит без охоты жует.
Ожидает конверта с условным на нем от руки голубком.
И, томясь ожиданьем, шагает по бархату взад и вперед.
А кокетка не помнит, она занята,
что ни день, ежечасно ее с головой
поглощает забота то эта, то та.
То непрошенный гость у нее, то мигрень,
то канун маскарада, то сам маскарад,
то верченье столов, то большая примерка - и так что ни день.

Предположим, неделя проходит, он ждет, а письмо не идет.
То есть, рухнули связи, обмякли устои, померкли миры.
Почтальоны ушли, вероятно, в какой-нибудь горный поход
и один за другим, вероятно, упали с высокой горы.
Проведя две ужасные ночи без сна,
на девятые сутки в единый прием
он снотворного склянку, что свалит слона,
осушает, и мрак наконец оглушает его забытьем.
В это самое время внезапно о нем вспоминает она.
То есть, в ту же секунду она невзначай вспоминает о нем.
И, конечно, бросается прямо к бюро,
из бюро вынимает, конечно, бювар,
из бювара бумагу берет и перо.
И строкою строку погоняет строка,
и к рассвету посланье выходит густым,
как почтовый роман, а могло быть и гуще, да ночь коротка.

а десятые сутки с утра одевается наш кавалер,
выпивает свой кофе, причем даже с юмором смотрит в окно.
А затем неспеша тормошит саквояж, достает револьвер
и, конечно, стреляется, прямо на бархате, что не умно.
А конверт и надписан уже, и закрыт
(не без помощи воска, смолы и огня),
силуэт голубка в уголке не забыт,
путевые издержки рассчитаны, нарочный сел на коня...
Остальные детали впоследствии следствие определит.
А пока угадайте, что в этом во всем привлекает меня.
Ну, конечно же, нарочный, Боже ж ты мой!
как он это поскачет сейчас, полетит,
не касаясь дороги, помчится стрелой.
А часа через два ни с того, ни с сего,
на дворе постоялом я встречу его
и в глаза посмотрю со значением, но не скажу ничего.

Разговаривать некогда, да и зачем?
Господа пассажиры, четвертый звонок,
занимайте места, je vous prie, je vous aime,
я - ваш новый форейтор, а кто не согласен - вот Бог, вот порог!
Решено, что мы едем в Эдем - это значит, мы едем в Эдем,
занимайте места, господа вояжеры! Таков эпилог.
(Или, может, эпиграф? Не все ли равно?
Я их, знаете, путаю: префикс один,
да и корни, по смыслу, считай, заодно.
Ох, уж эти мне эллины! Этот язык!
Уж и как не вникал я в него, а не вник -
между тем, не последний, по общему мнению, был ученик.)

1995
Олег Чебан ( Пользователь )
А у меня сейчас играет оркестр Fausto Papetti, концерт кажется 1982 года.
Музыка тихая и спокойная, и даже немножко меланхолическая..
Почему-то представилось, вот бы и наше образовательное сообщество не превращалось в этакого эрудированного и занудного меланхолика sorry.gif

footer logo © Образ–Центр, 2018. 12+