Личный кабинет
Человек как воспитатель и воспитуемый

Владимир Александрович Вагнер






Владимир Александрович Вагнер

Выдающийся русский зоолог и психолог, профессор Петербургского (позднее Ленинградского) университета Владимир Александрович Вагнер (17 (29) марта 1849— 8 марта 1934), не был репрессирован, как Н.И. Вавилов и А.В. Чаянов, не был ошельмован, как Н.К. Кольцов и М.М. Рубинштейн, не был забыт в глубокой провинции, как М.М. Бахтин. Он жил и умер в Ленинграде, хотя и в бедности, но на свободе. Однако судьба его была очень трудной.

В советские времена зоопсихология, наиболее видным создателем которой в России был Вагнер, рассматривалась как заведомо идеалистическая наука, которой противостояло "всепобеждающее" и заведомо материалистическое павловское учение о физиологии высшей нервной деятельности. С конца 40-х гг., когда учение Павлова было канонизировано на печально известной Объединенной сессии АН СССР и АМН СССР и психологию человека стали бесцеремонно переводить на "единственно правильный павловский путь", постоянно грозя ее вообще прикрыть, уж не могло быть и речи о зоопсихологии, которая рассматривалась как представительство враждебной идеологии в стане "правоверных материалистов", изучающих высшую нервную деятельность животных.

При этих обстоятельствах наследию Вагнера вовсе не оставалось официально выделенного места в психологической науке.

Теперь настало время восстановить историческую справедливость в отношении Вагнера, выявив его реальную роль в развитии отечественного естествознания и психологии.

По всей вероятности, Вагнер был одной из наиболее ярких фигур своей эпохи, личностью в полном смысле этого слова всесторонне развитой. Его перу принадлежат около двух сотен значительных трудов в области зоологии, общей биологии, сравнительной психологии, социологии, педагогики, искусствознания.

А.П. Чехов, с которым он поддерживал добрые отношения и даже стал соавтором фельетона "Фокусники", высоко ценил его и отзывался о нем в одном из писем в 1891 г. как о "превосходном зоологе и большом философе". Общение с Вагнером, обсуждение многих естествоведческих проблем получило отражение в повести А.П. Чехова "Дуэль". Идеи ученого о том, что гуманитарные науки и философия должны быть основаны целиком на естественных науках, были воспроизведены Чеховым в высказываниях одного из персонажей повести, зоолога фон Корена. В повести есть почти текстуальные совпадения с публикациями Вагнера.

Споры Вагнера и Чехова вращались вокруг вопроса о роли наследственности и воспитания в развитии человека. Как вспоминает М.П. Чехова, Антон Павлович считал, что сила духа в человеке всегда может победить в нем недостатки, полученные в наследственности. При этом он внимательно прислушивался к аргументации биолога, во многом определявшейся ориентацией на философию Г. Спенсера. Есть основания считать, что знакомство с Вагнером оставило след в воззрениях Чехова на психологическую природу человека, в понимании особенностей поведения людей.

Вагнером были опубликованы статьи, посвященные вопросам развития педагогики и естественнонаучного образования в средней школе и университетах, обращение к которым представляет несомненный интерес для современной педагогической мысли. К сожалению, книги, хрестоматии и учебники по истории педагогики проходят мимо богатого наследия человека, который был вместе с В.М. Бехтеревым одним из основателей и популярных профессоров самого передового и демократичного высшего учебного заведения России — Петербургского психоневрологического института.

Проблема развития психики, к которой было обращено неизменное внимание Вагнера, представляла собой краеугольный камень соответствующих разделов психологии первой трети нашего столетия.

Сравнительно-генетический подход к проблемам психологии вызвал интерес к идеям и трудам Вагнера у другого замечательного русского психолога — Л.С. Выготского. Знакомство с неопубликованной перепиской (1928—1933) двух этих ученых (к сожалению, письма Вагнера к Выготскому, очевидно, не сохранились, и о их содержании можно судить лишь по ответам последнего) убеждает в огромном влиянии, которое оказывал Вагнер на своего молодого коллегу. "Ваше дружеское расположение ко мне, — писал 17 августа 1933 г. Выготский, — ценю как одно из самых высоких, хороших и радостных событий всей моей жизни".

Судя по переписке, Вагнер предлагал ему осуществить разработку проблематики сравнительной психологии, фактически стать преемником в области зоопсихологии, возглавив соответствующее научное направление. Высоко оценивая оказанную ему честь, Выготский тем не менее не мог принять это предложение, следующим образом аргументируя свой отказ: "Главное и единственное: отсутствие у меня подготовки и исследовательского опыта в области зоопсихологии... Единственное и тоже главное contre-соображение: Ваша готовность поддержать меня в этом деле и, может быть, поручить мне продолжение Вашего дела.

Это морально означает для меня очень многое. Но мне, по совести, думается, что

1) при данных обстоятельствах, когда сравнительной психологии грозит натиск со стороны физиологов и некоторых психологов,

2) при моем исследовательском интересе к проведению сравнительно-психологической точки зрения в психологии ребенка и взрослого человека,

3) при Вашей установке в этом вопросе — работа вместе с Вами, научное общение, Ваша помощь и руководство в моем самообразовании, наконец, сотрудничество (с перенесением сравнительно-психологических исследований в область детской психологии и психологии человека) — это единственное, к чему я внутренне подготовлен и из чего со временем, может быть, разовьется предпосылка для того, о чем мы говорили в Москве".

Письмо было написано 23 июля 1933 г. Времени для сотрудничества и научного общения, к сожалению, у них не оставалось: Вагнер скончался через семь месяцев, Выготский — через одиннадцать.

Однако влияние идей Вагнера на формирование концепции развития психики очевидно.

Влияние Вагнера на развитие психологической мысли, разумеется, не ограничивалось обращением к нему Выготского. Оно прослеживается в трудах Н.Н. Ладыгиной-Котс, Н.Ю. Войтониса, Э.Г. Вацуро и других зоопсихологов. Это влияние могло быть более значительным. Можно было бы говорить о научной школе Вагнера, если бы не общеполитическая обстановка, сложившаяся в 30-е гг. и сделавшая невозможным продуктивное развитие сравнительной психологии.

В 1939 г. академик В.И. Вернадский писал в Архив Академии наук: "Я послал недавно через Гетмана Вам рукопись покойного профессора В.А. Вагнера. Его вдова, как я Вам писал, хотела бы, чтобы она хранилась в Ленинграде. Это работа жизни, которая не может (не могла?) появиться, благодаря нашей цензуре в неискаженном виде" (3 ноября 1939 г., Москва).

Рукопись, названная Вернадским — и по праву — "работой жизни" Владимира Александровича Вагнера, так и не была опубликована. Мне, как и читателям, остается уповать на вещую булгаковскую фразу: "Рукописи не горят!".

А. В. Петровский


    29.03.2011 | 12:52
    Борис Бим-Бад Пользователь

    Владимира Александровича Лефевра мне еще только предстоит изучать. Наряду с "Формулой человека" привлекает меня и название его книги "Алгебра совести".Буду благодарен Вам, Анатолий Алексеевич, за Ваши впечатления и соображения относительно поднятых в Вашем посте проблем.


     

    29.03.2011 | 12:38
    Анатолий Овсейцев Пользователь

    А как Вы относитесь к работам В.Л.Лефевра, в частности, к такой его работе, как "Формула человека. Контуры фундаментальной психологии", М., 1991.Вот небольшая выдержка из Введения к этой книге:"Научная психология, ориентированная на изучение внутреннего мира человека, закончила свое существование в первой четверти нашего столетия.Объективные причины ее провала заключались в том, что к концу Х1Х века она была еще не готова стать экспериментальной наукой. В отличие от физики, где со времен Галилея теоретические модели предопределяли тип и характер экспериментов, в психологии этого периода не существовало теоретических моделей, содержащих абстрактные аналоги субъективных процессов. Более того, до сих пор подавляющее большинство психологов не ощущает необходимости в таких моделях, поскольку воспринимает собственную науку скорее как вспомогательную, а не фундаментальную. Несмотря на ряд возражений со стороны физиологов и философов, считается очевидным, что глубокое научное проникновение в сущность человеческой психики может быть достигнуто лишь на пути редукции психологических феноменов к к физиологическим"Однако В. Лефевр предлагает свой подход, который заключается в том, чтобы "вынести за скобки" факт существования у человека мозга. В этом случае строится не модель функционирования мозга, а модель работы человеческой психики. В этом случае устанавливается связь между психическими процессами и наблюдаемыми актами поведения человека, полностью отвлеченные от физиологического аспекта, но делается акцент присутствия человека в исторически развивающейся социальной среде. В нашем понимании - это деятельностная среда Социума, которая имеет свое инвариантное основание. В этом плане интересны исследования и Анохина П.К.:"Так до сих пор не уделено серьезного внимания такому кардинальному вопросу: какие законы лежат в основе того парадоксального факта, что явления различных классов, относящихся к технике, живой природе и обществу, развиваются и действуют на основе одних и тех же общих принципов функционирования? Этот вопрос по своему характеру является именно философским".


     

Дата регистрации: 21.10.2006
Комментарии:
2
Просмотров 95
Коллеги 0
Подписаны 0
Сказали спасибо 0
Сказать спасибо
footer logo © Образ–Центр, 2019. 12+