Личный кабинет
Дайджест интересного

В Оренбурге школьников учат писать письма отцам на фронт




Вот такое задание получила четвероклассница в школе.






    avatar 17.12.2016 | 21:23
    Валерий Ганузин Пользователь

    ГореПатриотам из Оренбурга. Учите детей в своих школах истории своего края по классикам ( С. А. Есенин, В. Я.Шишков) и будет вам счастье, а не курьез!
    А среди тех кто дает задание с такими письмами проведите анкетирование, кем был и откуда взялся знаменитый Хлопуша.
    ====================


    "...Хлопуша


    Сумасшедшая, бешеная кровавая муть!
    Что ты? Смерть? Иль исцеленье калекам?
    Проведите, проведите меня к нему,
    Я хочу видеть этого человека.

    Я три дня и три ночи искал ваш умёт,
    Тучи с севера сыпались каменной грудой.
    Слава ему! Пусть он даже не Пётр!
    Чернь его любит за буйство и удаль.

    Я три дня и три ночи блуждал по тропам,
    В солонце рыл глазами удачу,
    Ветер волосы мои, как солому, трепал
    И цепами дождя обмолачивал.

    Но озлобленное сердце никогда не заблудится,
    Эту голову с шеи сшибить нелегко.
    Оренбургская заря красноше́рстной[1] верблюдицей
    Рассветное роняла мне в рот молоко.

    И холодное, корявое вымя сквозь тьму
    Прижимал я, как хлеб, к истощённым векам.
    Проведите, проведите меня к нему,
    Я хочу видеть этого человека.



    Зарубин


    Кто ты? Кто? Мы не знаем тебя!
    Что тебе нужно в нашем лагере?
    Отчего глаза твои,
    Как два цепных кобеля,
    Безпокойно ворочаются в солёной влаге?
    Что пришёл ты ему сообщить?
    Злое ль, доброе ль светится из пасти вспурга?
    Прорубились ли в Азию бунтовщики?
    Иль как зайцы, бегут от Оренбурга?



    Хлопуша


    Где он? Где? Неужель его нет?
    Тяжелее, чем камни, я нёс мою душу.
    Ах, давно, знать, забыли в этой стране
    Про отчаянного негодяя и жулика Хлопушу.
    Смейся, человек!
    В ваш хмурый стан
    Посылаются замечательные разведчики.
    Был я каторжник и арестант,
    Был убийца и фальшивомонетчик.

    Но всегда ведь, всегда ведь, рано ли, поздно ли,
    Расставляет расплата капканы терний.
    Заковали в колодки и вырвали ноздри
    Сыну крестьянина Тверской губернии.
    Десять лет —
    Понимаешь ли ты, десять лет? —
    То острожничал я, то бродяжил.
    Это тёплое мясо носил скелет
    На общипку, как пух лебяжий.

    Чёрта ль с того, что хотелось мне жить?
    Что жестокостью сердце устало хмуриться?
    Ах, дорогой мой,
    Для помещика мужик —
    Всё равно что овца, что курица.
    Ежедневно молясь на зари жёлтый гроб,
    Кандалы я сосал голубыми руками…
    Вдруг… три ночи назад… губернатор Рейнсдо́рп,
    Как сорвавшийся лист,
    Взлетел ко мне в камеру…
    «Слушай, каторжник!
    (Так он сказал.)
    Лишь тебе одному поверю я.
    Там в ковыльных просторах ревёт гроза,
    От которой дрожит вся империя,
    Там какой-то пройдоха, мошенник и вор
    Вздумал вздыбить Россию ордой грабителей,
    И дворянские головы сечёт топор —
    Как берёзовые купола
    В лесной обители.

    Ты, конечно, сумеешь всадить в него нож?
    (Так он сказал, так он сказал мне.)
    Вот за эту услугу ты свободу найдёшь
    И в карманах зазвякает серебро, а не камни».

    Уж три ночи, три ночи, пробиваясь сквозь тьму,
    Я ищу его лагерь, и спросить мне некого.
    Проведите ж, проведите меня к нему,
    Я хочу видеть этого человека!..."

    ++++++++++++++++++++++++++++++++++++

    "...Вместе с приведённым в царскую палатку Хлопушей пришли атаман Овчинников, полковник Творогов, секретарь Ваня Почиталин.

    Пугачёв был в цветном персидском халате с жёлтыми золотистыми шнурами, тёмные и густые, зачёсанные наперёд волосы закрывали ему выпуклый лоб. Он сидел, все стояли.

    - Оправдываться припожаловал? - спросил Пугачёв Хлопушу и, оглядывая его изуродованное лицо, стал прикрывать то правый, то левый глаз. - Поди, много ты на своём веку обедокурил? Ну-ка, сказывай, кто ты, кем подослан и с какой целию? Не оправдаешься - очам твоим защуриться придётся.

    - Я оренбургский ссыльный, каторжник, - сказал верзила, он уже без наглости, а почтительно и прямо смотрел на Пугачёва. - Зовусь Хлопушей, а по паспорту - Соколов, сам из простонародья. На уральских заводах середь работных людей бывал. Оренбургский губернатор снял с моих рук-ног железища и послал меня в твою толпу, чтобы людям твоим и тебе передать пакеты, а что да что в тех пакетах, мне неведомо.

    - Зато мне ведомо, - тихо произнёс Пугачёв. - Сказывай дальше!

    - И губернаторишко велел ещё мутить твою толпу, чтобы людишки твои изловили бы тебя, батюшка, да притащили бы к нему, к этому самому Рейнсдорпу. Ещё приказано было, чтобы порох у тебя спортить, а пушки заклепать. - Он говорил внатуг, с остановками, гукающим гнусавым голосом, моргая бровями.

    - Ну вот, лови меня, ежели тебе велено, да тащи к Рейнсдорпу, сказал Пугачёв так же тихо, но глаза его воспламенились. - А тебе в том корысть большая будет - Рейнсдорп озолотит тебя.

    - Нет, батюшка, меня уж и так озолотили: вишь, как обличье-то испохабили, - и Хлопуша шевельнул перстами тряпицу на носу.

    Пугачёв покачал головой, сказал:

    - Вот, господа атаманы, какие губернаторы-то у меня сидят, сами видите! Им только бы простых людей кнутьями бить да ноздри рвать. Ахти беда... Погоди, погоди, доберусь ужо я до этого Рейнсдорпа, так не токмо ноздри, а и ноги-то из зада вырвать ему прикажу. - Он вскочил, сгрёб со стола бумаги губернатора, сунул их секретарю. - Почиталин! Брось в огонь сии богомерзкие писачки. Писал писака, а звать его - собака! Слушай, Хлопуша. Шагай-ка, брат, ты в оборот к губернатору...

    - Ни в жисть, батюшка, будь он трижды через нитку проклят...

    - Полно-ко ты, полно, - язвительно перебил его атаман Андрей Овчинников и с явным подозрением посверкал на каторжника умными серыми глазами. - Ведь ты подослан к нам убить государя. Ты, всё у нас подметя, сбежишь от нас да и перескажешь Рейнсдорпу-то. Лучше правду говори, а то, как свят бог, повесим!

    - Я всю правду молвил, - опустив руки, ответил Хлопуша.

    - Твоя правда-то прямая, как дуга, - не унимался Овчинников.

    - А есть ли у тебя деньги-то? - не слушая атамана, спросил Пугачёв.

    - Четыре алтына осталось, - ответил Хлопуша, переминаясь с ноги на ногу. - Правда, что Рейнсдорп пожаловал мне малую толику, так я всё бабе своей оставил с мальцом. Они в Бердах живут, в бедности маются.

    Пугачёв сходил за ковёр, к кровати, вынес семь рублей, сказал:

    - Возьми покамест да приоденься, а это лохмотье сожги. Полковник Творогов! Распорядись выдать ему из цейхауза одежонку. А ты, Хлопуша, как поиздержишься, скажи. Ну, ступай, друг мой, будь свободен. На тебе нет вины..."


     

Дата регистрации: 02.10.2014
Комментарии:
1
Коллеги 0
footer logo © Образ–Центр, 2020. 12+