Личный кабинет
Мой блог

Роза ветров. Часть 8




Предыдущая часть.
Р
абота учителя во многом состоит из поиска, ошибок, анализа того, почему получилось не так, как хотелось. В том числе и об этом в очередной части книги директора школы.



Не изучение, а создание… Конечно, я понимала, что все это причуды, фантазии. Но вообразить же можно! И я распаляла себя в моих задумках, томилась от беспорядочных мыслей. Как случается такое переключение в культуре, отчего отменяются стили, движения, моды, ритмы? Какая пружина выворачивает наизнанку явления, и как я могу учесть это в классе?
Можно ли (и нужно ли?) устроить подобное в школьном курсе — чтобы одно подготавливало другое, чтоб после классицизма «хотелось» романтизма?

И я пробовала. Литература «второго ряда», промеж прочего включаемая мною в программу, помогала добиваться этого эффекта («преодоления стиля»). Тому же способствовал так называемый прием «уподобления»: при изучении, например, классицизма — строго ограничивался круг предметов, дозволенных к упоминанию в произведениях высокого жанра (на них мы писали много стилизаций), не допускалось смешения форм. Сочинения писались исключительно в жанрах эпохи (при этом они избирательно включали материал античный и современный, географию и историю, естествознание, медицину, астрономию, личные наблюдения и события современной жизни).
Таким образом, все чуждое вытеснялось интенсивной стилевой окраской. Все — под знаком ложно-классицистского канона (это при изучении классицизма, а при изучении эпохи Просвещения у меня проклевывалась мысль проводить уроки в духе французских салонов, воспитывающих способность к самостоятельному суждению, но времени не хватило.)
…И в какой-то момент мне показалось, что невольно, подспудно, мерцающе — начинал как бы приглашаться смыкающийся с классицизмом сентиментализм, заменивший классическое изображение страстей описанием чувствительных переживаний.
Именно так: не тема заканчивалась, а классицизм как бы вытеснялся последующим стилем. Сразу менялась манера взаимоотношений в классе. Никогда не забуду, как заболевшая «во время сентиментализма» Юля Наумова переслала мне трогательную записку, выполненную в духе меланхолического вздоха и разукрашенную пастельными сердечками и виньетками.

Курганов рассказывал мне, как его знаменитый «античный» класс в один прекрасный день взбунтовался: нагие греческие тела стали вдруг раздражать детей («Это же разврат», — говорила любимая Сережина ученица Леночка Байкалова). Агамемноны и Клитемнестры, мифы и герои стали утомлять и вызывать антипатию. Детям остро хотелось иного.
Вместо эроса и бурных страстей — нежности и тихих страданий, вместо обнаженной натуры — четок и благочестивых эстампов. Вместо рока и фатума — спокойной медитации.

…Что значит включить в урок спор почти двухсотлетней давности? Скажем, спор славянофилов и западников, карамзинистов и шишковистов. Во-первых, надо умудриться создать ситуацию, которой он, этот спор, будет сообразен. Во-вторых, спровоцировать искреннюю остановку ученического внимания на затруднениях, противоречивых моментах, сопровождающих это немгновение в культуре. Такие остановки иногда случались, когда нас увлекал какой-нибудь текст. У дотошного
читателя подчас возникают вопросы, спор о которых велся или мог бы вестись тогда.

Однажды и со мной такое было. Я готовила доклад о числовой символике и знакомилась с античными текстами про пифагорейцев. Просматривала их, делала выписки, а на полях оставляла свои вопросы и заметки по ходу — они поначалу казались мне дурацкими и «профанными». Каково же было мое изумление, когда некоторые из своих вопросов я встретила ни у кого иного, как у Аристотеля, в его рассуждениях о Пифагоре. Или у ПсевдоАристотеля — не помню.

Но вернусь к своей идее. Конечно же, она не имеет будущего. Разве возможно, чтобы внутри одного класса возникла закрытая, целостная, «маленькая» культура? Или хотя бы ее стилизация… Ясно же, нет. Но тогда… <…>

Итак, возможно, все началось, когда с легкой руки Редюхина, жующего бутерброд в самолете, возникла идея этой «неправильной» программы. И, как было уже замечено, замысел во многом отличался от исполнения.
Мы увязли на первом же занятии. Тема второго была продолжением первого. Далее — нить закрутилась, запуталась в клубок, который покатился, как его родственник в русской народной сказке — единственный, знающий правильный путь.

___

4 Медицинский (или кулинарный) рецепт: добавь орех и меду
сколько хочется (лат.)

Продолжение завтра




Дата регистрации: 06.12.2016
Комментарии:
0
Коллеги 0
Подписаны 0
footer logo © Образ–Центр, 2019. 12+