Личный кабинет
Физики-лирики

Поэтический перевод






[attachment=54635:дуб.JPG]


Перевод поэмы Я. Купала. Курган

I

Меж равнин и болот белорусской земли,
На прибрежье реки шумнотечной
Дремлет память тех дней, что быльём поросли,
Каменистый курган вековечный.

Ветви дуб распустил коренастый над ним,
Из груди травы силы уносят.
Ветер стонет над ним вольным вздохом глухим,-
О событиях прошедших голосит.

На купалу там певчая птица сидит.
На пилиповку волк глухо воет.
Солнце днём распускает там косы свои.
Ночью небо от зорь золотое.

Тучи небо скрывали по тысячу раз.
Грозы били от края до края.
Он стоит – это память людская, показ.
Только ходит молва вот такая.

II
На горе, на крутой, на обвитой рекой,
Лет назад тому сотня иль болей
Белый замок стоял непреступной стеной,
Строго, грозно смотрел на приволье.

У подножья его открывался простор
Сосен стройных и пахоты чёрной,
Сонных сёл хоровод, хат замшелых убор.
Хат с семьёй крепостной и покорной.

Князь в хорОмах тех жил, ведом свету всему,
Недоступный и грозный с укором.
Кто желал, не желал – бил поклоны ему,
Спуску, ласки не знал непокорным.

В послушанье держал всех с дружиной своей.
Стражи князевы – в поле и дома.
Лишь молитвы росли небу в сердце людей,
Да проклятья неслись громче грома.

III

Раз беседа большая у князя была:
На престол дочку князя садили.
За столом вин заморских криница текла,
Звуки песен неслись на полмили.

На веселье на это собралОсь, как на сход,
Гостей знатных и важных с полмира.
Такой шумной беседы не помнил народ.
И богатства, брильянтов, сапфиров.

День, второй продолжалась у князя гульнЯ,
Пели песни и рюмки звенели;
Находили забав новых день ото дня;
Что желали – всё гости имели.

Только третьего дня князь придумал одну
Для дружины потеху-забаву:
Приказал он позвать гуслярА-старину,
Гусляра с его ведомой славой.

IV
Весь в округе народ гусли знал песняра;
Песня-дума за сердце хватала.
О той песне его, дудара-звонара
Сказок дивных сложили немало.

Говорят, что ударит по струнам лишь он,
Зазвучат гусли вечною песней.
Сон слетает с ресниц, боль стихает и стон,
Не шумят ясакАры(1), черешни.

Пуща-лес не шумит, белка, лось не бежит,
Соловей-птица тут же смолкает.
И река в берегах, как всегда, не бурлит,
Поплавки плотвА - рыба хватает.

Притаятся во мху и русалка, лесУн (2),
Чибис вечное «пить» не поёт:
Под звук песни живучих гуслЯровых струн
Для всех пАпороть - кветка цветёт.

V

Привели гусляра из крестьянских сялиб(3)
Слуги князя да в замок богатый.
На крыльце посадили меж клёнов и лип,
На кирпичном пороге магнАта.

Рубашонка простая - наряд на плечах,
Борода, как снег белый - такая,
Необычный огонь в лучезарных глазах,
На колени легли гусли-бАи.

Водит пальцем гусляр по упругим струнам,
Льётся музыка-песня спокойно.
Отклик бьется от струн по холодным стенам,
Замирает в убранстве покоев.

Вот настроил он струны стальные как след,
Не взглянувши на гусли ни разу.
И сидит этот грустный, как лунь белый дед,
И ждёт, молча, от князя приказа.

VI
Что ж молчишь ты, гусляр, нив, лесов песнебай,
Славой хат моих подданных славный!
Нам ты нынче сыграй, своих песен нам дай,-
Князь заплатит за пенье исправно.

Коль споёшь по душе, дашь утеху гостям -
Полны гусли насыплю дукатов;
Не по нраву споёшь ты кому-нибудь нам,-
Конопляною будет расплата.

Знаешь славу мою, знаешь силу мою…
Много знаю о славе твоей я,-
Я и сам, как и ты, так тебе запою….
-Ну, пора начинать добродею.

Этак слушает, выслушал князя гусляр,
Заискрилися очи седые,
Утонул в сводах замка за ударом удар,
И заплакали струны живые.

VII

«Эй ты, князь! Эй ты, славный на весь белый свет!
Не такую задумал ты думу, —
Не нужны гуслярам дивный золота цвет,
Белых замков пьянящие шумы.

Схоронил бы душу чырвонцОм твоим я;
ГУслям, княже, не пишут законов.
Небесам лишь подвластна сердце-думка моя,
Солнцу, зорям, орлам она рОвня.

Видишь, княже, загоны, леса, сеножать,-
Им покорен я только с гусляЯми.
Силён, княже, карать. Голову; силён снять.
Не скуёшь только дум кандалАми.

Славен, грозен и ты, и твой замок-острог,
Бьёт от стен зимний хлад небывалый;
Сердце тоже, как этот кирпичный порог,
И душа холоднее подвалов.

VIII

Посмотри господин ты на поле своё:
Сколько сох там - тьма тьмущая будет;
А ты знаешь о том, что твой пахарь поёт?
Где и как, чем живут твои люди?

Глянь в подвалы свои, в подземелье глянь, князь,
Что настроил под замком ты этим:
Люд ведь корчится там, тобой брошенный в грязь,
Черви точат живых их, раздетых.

Ты все золотом хочешь затмить, замостить...
Посмотри ты внимательно, княже?
Кровь на золоте этом людская блестит,
Кровь, которой и силой не смажешь.

Ты брильянтами вышил атласы и шёлк-
Это стёртая сталь от кайданов (4),
Это петли от виселиц, свитый шнурок,
Это, княже, твои самотканы.

IX.

Стол уставил едой, костей тьма под столом,-
Это кости людины рабочей.
Угощаешься белым и красным вином,-
Это слёзы недоли сирочей.

Храм построил ты, сердцу и глазу так мил,
Отшлифован до блеска в нём камень.
Это – памятки - плиты с досрочных могил,
Это – сердца застывшая пламень.

Люба слушать тебе сладкой музыки звон:
И живёшь лишь себе ты в угоду,-
А известно ль тебе, что плывёт её стон,
Стон проклятья тебе, твоему роду?!

Побледнел ты, дрожишь, славный княже - владар!
И дружина твоя онемела.
Ну, что, княже? Пора дать за песню мне дар!
Извини, коли спел не умело»

Х.

Князь стоит, князь молчит, час расплаты настал.
Смолкло всё, и ни шуток, ни смеха.
Призадумался князь, меч из ножен достал,
Только с грохотом вырвалось эхо.


Эй ты, солнцу с родни, не затем я позвал
На беседу тебя княжны важной.
Эй, спесивый старик, ты себя показал:
Ты знать выходец голи сермяжной.


Ты отважился бросить мне слепо укор,
Распускать несусветные трели.
Платы много имею для тех непокор,
Что мне высказать правду посмели.

Я по-княжески всем и плачу, и люблю!
Не желаешь ты злата – не надо!
Спрятать старца и гусли в сырую землЮ!
Знает пусть, кто здесь пан! Вот награда!

XI.

Подхватили скорей гусляра – старика.
Вместе с ним его гусельки - славны:
Да на берег крутой, где шумела река,
Повели старика на расправу.

Место выбрали видное, вырыли ров,
Ров в три сажени вширь, в глубину.
Закопали и вбили осиновый кол
В насыпь сажени три в высоту.

Не тесали жилища ему столяры,
Не заплакали ближние очи;
Смолкли гусли и он с той поры - до поры;
Скорбь и тишь лишь от ночи до ночи.

Только княжеский замок гудел, не смолкал.
Смех и музыка громко звучали.
Много бочек вина князь гостЯм открывал:
Долго свадьбу-веселье гуляли.

XII.

Потекли, поплыли годы вешней водой.
На гусляровым наспе жвировым
Полынь- трАвы взошли, вырос дуб молодой,
Зашумел неразборчивым словом.

Лет уж сотню прошло, может более лет.
РодилИсь пересуды в народе.
Молвят люди: раз в год ночью с гуслями дед,
Как снег белый, с кургана выходит.

Гусли строит свои, струны звонко звучат.
Кистью водит по ним онемелой.
И всё что-то поёт, что живым не понять,
И на месяц глядит, как сам белый.

Говорят, если кто-то поймёт голос тот,
Горе, беды его не накажут.
Может, стоит поверить и слушать душой…
И курганы о многом расскажут.


1910г.

Перевод 2013г

• 1 - Ясакары – разновидность тополя
• 2 - лесун - леший
• 3 - сялибы – хутор, селение
• 4 - кайданы - кандалы.
© Copyright: Валентина Гагина, 2013
Свидетельство о публикации №113070904603


Дата регистрации: 02.11.2008
Комментарии:
0
Просмотров 8
Коллеги 0
Подписаны 1
Сказали спасибо 0
Сказать спасибо
footer logo © Образ–Центр, 2019. 12+