Личный кабинет
Елена Сироткина "Педагогическая тетрадь"

Часть вторая. Глава 11. Моделирование Болдинской осени. Пирог к празднику






Часть вторая. Сборник задач по взаимопомощи человеков

Глава 11. Моделирование Болдинской осени. Пирог к празднику

[attachment=58771:Доска.jpg]

Однажды весной я получила приглашение на конференцию словесников, которую проводил в Астрахани пединститут: было приятно, что друзья с кафедры литературы мою скромную персону не забыли. А.Ф. при разговоре о предстоящей поездке сначала скривила физиономию, но быстро сообразила, что имеет возможность несколько дней от меня отдохнуть, и соизволила оформить командировку. На приглашении, как выяснилось уже на конференции, настоял один из преподавателей, с которым мы близкими приятелями никогда не были, и это обрадовало ещё больше: значит, помнят не только субъективно. :)

- Лена, – чуть не закричал он, когда мы наконец пересеклись в фойе драмтеатра, – как же вы там, в этой восьмилетке?! Все же говорили, что вы остаётесь!

- Кто говорил? – засмеялась я. – Я таких не слышала.

- Да все буквально…

- Ну, вы же старше меня: разве не знаете, как люди любят кроить биографии тем да этим.

- А потом говорили, что вы почему-то отказались…

- Угу, отказалась. Как можно отказаться от того, чего тебе не предлагали? Ладно, не будем об этом. На самом деле я бы отказалась, тут есть доля истины.

- Почему?

- Да не моё это. За четыре года я всю эту околонаучную жизнь изучила довольно подробно.

- Что вы! Я бы, например, только рад был бы вам. Вы же видели, почти все уже пожилые у нас…

- Это да, конечно, молодые силы не помешали бы. Но, видите ли, тратить процентов восемьдесят жизненной энергии только на доказательство того, что ты имеешь право быть собой, – невыносимо.

- То есть, не понял?

- Ну, как сказать помягче… Я существую в женском варианте, а люди у нас приучены к тому, что у женщины есть свой интеллектуальный потолок. Он такой своеобразный потолок – ближе к полу. Особенно, если природа поработала над её визуальным рядом.

- Весёлая вы девушка, – хохотнул он. Потом помолчал минуты две. – И всё-таки мне очень жаль. Вы, действительно, этого не хотели?

- Действительно. Кроме того, мне полезна своя Болдинская осень.

- Что ж, может быть, вы и правы. Успехов вам!

Многие из знакомых художников, с которыми свела меня в своё время наша институтская немка, тоже уговаривали бросить учительскую, тем более сельскую, практику. Брались сварганить в местном издательстве сборничек стихов с их иллюстрациями. Тут я тоже смеялась: и стихи ещё были не ахти какие, и мнить себя писательницей только потому, что бумага всё стерпит, – не по мне. Хотя что могла понять в моих мотивах богема? Народ её составляет, в общем, незлой и порою даже небездарный, но беспорядочный и от реальности оторванный напрочь. Да и лозунг «Пусть лучше искусство служит мне, чем я искусству» многих сбивает с толку.

Болдинская же моя осень состояла, в основном, не в писательстве, а в чтении. Какие-то посмодернистские книжонки подбрасывали те же художники, но они меня не вдохновляли: нудности в избытке, а смысла пшик, одни претензии на оный. С удовольствием же я одолела Серебряный век в более глубоком варианте, чем это было позволительно делать в рамках тогдашних программ – и вузовских, и школьных. И, конечно, сама учительская работа заставляла вдоль и поперёк читать русскую классику. А это развивает литературный вкус, как ничто иное.

У преподавателя словесности есть серьёзное преимущество перед своими коллегами: он обходится на уроках минимумом средств. Нужны только хорошие тексты. Никаких там колбочек, реостатов, географических карт. :) Но за это ты платишь тем, что сам становишься обучающим средством в гораздо большей степени, чем все другие, – твоя речь не терпит никакой приблизительности, неточности.

Наши учебники по русскому языку и литературе в те времена, когда я начинала свою учительскую деятельность, были написаны не самым замечательным образом. Говорят, и нынешние такие же. Причина тут понятная: их авторы сами с подростками не работали, про своё детство благополучно забыли, ориентируются в лучшем случае на студентов. И если с литературой ещё как-то можно выйти из положения: в конце концов, главная задача – прочтение литературных произведений; то с русским языком беда. Правила орфографии и пунктуации сформулированы так кондово, что за голову приходится хвататься.

Довольно быстро я придумала отличные от предлагаемых учебниками варианты для объяснений и запоминания грамматических норм, но без домашнего повторения и они давали результат небыстрый. Поняла одну простую штуку: учеников надо тормошить там, где они сами пишут тексты. На свой страх и риск увеличила количество упражнений такого рода. Нет, это были не пространные сочинения, а только небольшие зарисовки на определённые темы в два-три абзаца. Частенько к ним подбирала около десятка «нужных орфографически» слов, чтобы ученики чаще видели их на письме.

Разумеется, это нельзя было назвать каким-то новаторским подходом, до применения собственной методики в преподавании русского языка мне предстояли ещё целые годы. :) Но уже тогда я почувствовала, насколько велик разрыв между тем, что по-настоящему требуется во взаимодействии учителя и ученика, и тем, что позволяют программы и учебники.

Сейчас многие учителя привыкли вести либо литературу, либо русский язык. Считается, что они очень разные. На мой взгляд, представление неверное. Литература не сводится к эмоциональным всхлипываниям о великих классиках, а русский язык к надиктовыванию текстов о совершенно непонятных подросткам вещах. Оба эти предмета призваны развивать речь – устную и письменную. Не прочёл художественное произведение, не прочувствовал его вместе с автором – нечего сказать, кроме пустозвонных сентенций, навязанных учителем-формалистом. Нет желания что-то записать «от себя» – никогда не будут освоены орфография и пунктуация.

Уже тогда, в первой своей школе, я попробовала соединить то, что мы читаем на литературе, с тем, что пишем на русском. И неожиданно для себя изобрела дополнительный способ заучивания наизусть стихов: просила записывать по памяти хотя бы одно четверостишие. А потом исправлять ошибки, уже открыв книги. И помогло. :) Кстати, отказалась я и от заучивания одного и того же стихотворения всем классом. Можно убить самое выразительное произведение, если двадцать раз подряд его зачитать. Это во-первых. Во-вторых, когда подросток выбирает стихотворение сам, он прочитает не только его, а множество других. В-третьих, его выбор поможет вам лучше понять то, что с ним происходит. Если, конечно, для вас это важно. :)

Вера Васильевна, слушая, как я читаю Лермонтова, отважилась спросить:

- Это что же – стихи?

- Да. Вот завтра на уроке читать будем.

- Хором?

- Нет, – стало смешно: представила себе, как звучало бы хором «На смерть поэта». – Сначала я прочту. Потом дети будут читать. А потом ещё наизусть учить будут.

- Интересно ты стихи эти произносишь. На молитву похоже. Но и не так… Кто ж сочинил?

- Был такой Михаил Лермонтов.

- Давно? – Вера Васильевна образована была лишь слегка, немного читала, немного писала. В основном, письма к дочери, что жила в Москве.

- Давно.

- Вот как. У нас до тебя директорша-то всех повыгоняла. Знаешь?

- Знаю. Ну и что?

- Да то, что парень до тебя тут последний жил. Он через два месяца сбежал. Наши бабы кон держали, через сколько ты уедешь. А ведь уедешь когда?

- Уеду. Но не завтра.

- Так значит. А я завтра во Владимировку собираюсь. В церковь мне надо. У нас там батюшка молодой совсем, я думаю, и не верит он, что он о жизни знать может? А у тебя бабушка верит?

- Нет.

- Старинная женщина – и не верит? – удивилась хозяйка.

- Она говорит, если б Бог был, другая бы жизнь была и у неё, и у других. А то все добрые мучаются, а злые радуются.

- А вдруг после смерти всё и по-другому?

- Вдруг не считается.

- И по тебе, придумали люди Бога?

- Да. Несчастные хотят надеяться на лучшее, властные хотят чувствовать себя особенными. Не обижайтесь, Вера Васильевна, вы сами меня спросили…

- Да что ты – на тебя обижаться! Дети злых любить не станут.

Но покинуть Покровку мне пришлось раньше, чем предполагала. В середине сентября случился-таки сердечный приступ, Вера Васильевна побежала к фельдшерице, а та вызвала из Ахтубинска «скорую». Районная больничка долго не могла разобраться с диагнозом, но на всякий случай продержала меня долго, до декабря. Уже через много лет я узнала, что это был первый микроинфаркт. Что ж, ничто не проходит бесследно: всяческое злобное устное народное творчество только на поверхностный взгляд забавно.

Мой седьмой класс составил график посещения больницы. Черед два-три дня ребята привозили домашние продукты, которые передавали им родители. Это всё на случайных попутках. День учителя (он тогда праздновался в первое воскресенье октября) я помню особенно. Утром проснулась от обалденного запаха луговых цветов – они лежали на подоконнике. Палата моя была на первом этаже, окна в тёплую осень держали открытыми. Счастливые девчонки стояли рядом и пели какую-то милую скороговорку. Соседки на кроватях словно замерли: им тоже было радостно и трогательно. А в столовой меня поймала повариха и передала маленький пирог:

- На, раз дети сюда таскаются, видать, хорошая ты. Бери, к празднику!

Интересно, как сочетается в таких женщинах здоровая сентиментальность со стойкой привычкой подворовывать всё, что плохо лежит, – после рабочего дня она обыкновенно выходила, перегруженная авоськами.

Родителям о своей болезни и необходимости возвращения я сообщила только ближе к выписке. У мамы моей была столь ранимая нервная система, что я рисковала бы получить лишнюю проблему, если бы поторопилась с подобным известием. Когда она узнала, что я не прошла конкурс в МГПИ, разволновалась до ужаса, у неё воспалились лицевые нервы, и папа кормил её супом из ложки. И вообще – я рано приучилась не держаться за мамины-папины рукава. Что это за совершеннолетие, если тебя всё ещё продолжают нянчить?

P. S. Уважаемые читатели! Для понимания позиции автора лучше знакомиться со всеми главами книги, причём в порядке их нумерации.

Часть вторая. Глава 10. Словесность с музыкой. Кошкин дом


Дата регистрации: 13.03.2014
Комментарии:
0
Просмотров 6
Коллеги 0
Подписаны 0
Сказали спасибо 0
Сказать спасибо
footer logo © Образ–Центр, 2020. 12+