Личный кабинет
Елена Сироткина "Педагогическая тетрадь"

Часть первая. Глава 4. Заложники скромности. Среда как двигатель пошлости






Часть первая. Учёные мужи, журналисточки и Пушкин

Глава 4. Заложники скромности. Среда как двигатель пошлости
[attachment=58122:Сухомлинский.jpg]

Василий Сухомлинский

Можете ли вы, уважаемые читатели, назвать хотя бы нескольких выдающихся педагогов? Антон Макаренко? Так. А ещё? А ещё… Был какой -то Ян Амос Коменский, классно-урочную систему изобрёл. А, ну да – Януш Корчак, тот, что в газовую камеру вместе с детьми шагнул. Пожалуй, на этом любой считающий себя образованным человек останавливается. Хотя вполне возможна ситуация, когда он и этих не назовёт.

С одной стороны, российское общество всё время воодушевлённо напоминает, что педагог должен быть некоей идеальной личностью, с другой, оно совершенно не знакомо с педагогическим творчеством, с его мастерами. Ну, что там, дети, маленькие, недоросли – значит, и деятельность, с ними связанная, этакая не важная, не серьёзная, не взрослая. Своё же детство большинство людей забывает, ошибочно считает его неполноценным периодом жизни.

Есть и другие причины общественного замалчивания успехов учителей. Сама профессия требует умения воспринимать ученика равноправной по отношению к себе, непременно любимому, личностью. Да, ещё не раскрывшейся, не предъявившей все свои способности, не имеющей выразительных практических результатов в освоении жизни, но уже личностью. Именно здесь тезис о том, что ближнего следует любить не менее, чем себя, применяется как ни в какой другой области отношений. Учитель поэтому спокойно отходит в сторону, давая ученику возможность заявить себя. Нередко из-за этого у растущего человека возникает иллюзия, что он учителя перегоняет.

Для того чтобы понять, что сделали для меня мои школьные учителя, я должна была сама 15 лет побывать в учительской шкуре и параллельно освоить ещё несколько профессий, дабы получить опыт общения со многими и разными людьми. Педагог работает на будущее, уловить в настоящем его достижения весьма проблематично. Можно, конечно, просто положиться на то, что называется репутацией, – она обычно известна в той местности, где он трудится. Но это есть результат коллективного эмоционального восприятия – учеников, их родителей, других учителей – того, что он делает, не более. Можно задать некие математические параметры и измерить ими педагогический результат. Это делается постоянно: то процент успеваемости, то баллы ЕГЭ, то число поступивших в вузы школьных выпускников. Но и это мало что сообщает о влиянии конкретного учителя на конкретного ученика.

Разумеется, школа – не единственный фактор воздействия на растущего человека. Глуп тот, кто считает, что его учительство (или родительство) – главное, что есть в среде обитания ребёнка, а значит, и его воспитания. Картина всегда довольно сложная. Однако это не позволяет учителю и приуменьшать своё участие в жизни ученика. Такая тенденция сейчас прослеживается довольно явно, проистекает она в том числе и из вынужденного перехода российского общества к буржуазной педагогике, которая, как ни крути, а строится на опасной для развития личности теории полной зависимости человека от среды. Хотя декларативно внушается, что у всех в так называемом демократическом обществе есть возможности для успеха.

ЮНЕСКО в 1988 году объявила имена четырёх педагогов, оказавших на человечество в XX веке наибольшее влияние. Это были Антон Макаренко, Мария Монтессори, Джон Дьюи и Георг Кершенштейнер. Про первого из этих людей в СССР говорили очень много. И правильно делали: Макаренко работал со сложными подростками, бывшими беспризорниками, он организовал в колонии настоящее производство фотоаппаратов, которое помогало этим «отбросам» найти себя в полезном труде. Конечно, там не всё было гладко и сладко, но Макаренко доказал, что даже такие трудные люди поддаются педагогическому влиянию. Он был довольно дружен с Максимом Горьким и по его совету написал книги «Педагогическая поэма» и «Флаги на башнях». Если бы этих книг не было, наверное, многие так и не узнали бы, что, собственно, делал Макаренко для своих воспитанников. У него, кстати, было достаточно врагов – как у всякого незаурядного человека. В перестроечные годы они вновь зашевелились и обвинили педагога в антигуманных методах работы.

Зато весьма популярным у нас стало упоминание Дьюи. Только лишь потому, что он сам себя провозгласил гуманистом. Придумал он то, что всегда было известно: человек должен хорошо приспосабливаться к различным ситуациям. Посему задача педагога – моделировать разнообразные положения, которые предлагает реальный социум, и наблюдать за тем, как ребёнок к ним адаптируется. Гуманизм же сводился к тому, что ученика не следует утруждать «отвлечёнными» материями. Американские учителя вспоминают, что в 1920-е годы в результате увлечения школ идеями Дьюи многие выпускники не умели ни писать, ни читать.

Если уж говорить о педагогах-гуманистах XX века, то следует вспомнить о Василии Сухомлинском. Да¸ опять советский период. А что вы хотите? Культурный поиск в это время шёл очень активный, он проявился и в педагогике. Не ограничение оперативной приспосабливаемостью к среде, а возможность её осмысленного возделывания для обеспечения личностного развития каждого – вот что занимало лучших педагогов СССР. Такой социальный акцент за кордоном пытались объяснить как причёсывание всех под одну гребёнку. У формалистов, в самом деле, только и получается, что подобное причёсывание. Сухомлинский же был очень тонким, я бы даже сказала, поэтически настроенным человеком. Это чувствуется во всём, что он написал. Подозревать его в невнимании к отдельному ребёнку – кощунство. Причём он не был оторванным от реальности мечтателем: учителя павлышской школы, где он директорствовал, вспоминали его как очень строгого, немногословного, быстро находящего нужное средство для разрешения той или иной проблемы. О Василии Александровиче много писал и Симон Соловейчик, он считал своим журналистским долгом рассказать об этом выдающемся педагоге. Если бы себе такой долг вменили и другие, культура наша только бы выиграла. Но, увы, мы всё ещё ленивы и нелюбопытны.

Есть интересные имена и в более далёком прошлом: Иоганн Песталоцци, Жан-Жак Руссо, Константин Ушинский, Лев Толстой. Их идеи не бесспорны, но все эти люди мучительно размышляли над тем, как должно вести себя взрослому, чтобы не навредить ребёнку, а напротив – развить лучшее, что в нём есть, и тем самым приумножить это лучшее в обществе. Конечно, каждый из них был в плену у того времени, которое застал, но ведь каждый был и заложником вечности, если верить поэту. :)

Знаете, существует такой смешной спор о писателях-врачах и писателях-учителях. Мол, врачи известны, а учителя – нет. Значит, и писатели они плохие, и про человека что-то недопонимают. Это неправда (посмотрите только на имена тех, кого я перечислила выше). Настоящий учитель приближается к тому пониманию человека, перед которым все писания блекнут. :) Однако он скромен – он другим быть не может. А наша пошлая среда остервенело кричит о тех, кто и сам о себе кричать горазд.

P. S. Уважаемые читатели! Для понимания позиции автора лучше знакомиться со всеми главами книги, причём в порядке их нумерации.

Часть первая. Глава 3. От маленьких гениев к большим дуракам. Безграничность общения


    24.03.2014 | 13:53
    Елена Сироткина Пользователь

    Уважаемые Аркадий Викторович и Олег Алексеевич! Благодарю вас за внимательное прочтение глав книги. Менять в ней я уже ничего не буду: она опубликована, в данном блоге идёт перепубликация, потому как меня интересует аудитория этого портала, здесь вроде бы народ, серьёзно относящийся к педагогике. :)


     

    avatar 24.03.2014 | 13:01
    Олег Чернухин Пользователь

    "Пошло - рассуждать о людях, не зная их лично, и обсуждать книги по прочтенным рецензиям." Предложение состоит из двух утверждений. Разберем оба:1. "Пошло - рассуждать о людях, не зная их лично...." Не совсем понятно что значит "не знать их лично" - ведь мы никогда не узнаем лично ни Пушкина ни Есенина. Кто ж нам запретит о них рассуждать?2. "Пошло ... обсуждать книги по прочтенным рецензиям." Обсуждение книг без их прочтения - скорее поверхностность."А, ну да – Януш Корчак, тот, что в газовую камеру вместе с детьми шагнул" - текст намного выиграет, если это предложение взять в кавычки - в этом случае автор как-бы цитирует "расхожее" мнение. Но не свое! Если же текст идет без кавычек, то получается, что автор транслирует свои знания об упоминаемом человеке, причем в той форме, которую сам же и выбрал.Мое предложение автору блога - отделить себя от этого мнения (кавычками). Конечно, я лишь высказываю свое мнение. В любом случае спасибо Елене Владимировне за полезные рассуждения


     

    24.03.2014 | 12:14
    Аркадий Бирбраер Пользователь

    Пошлость - "такой-то, сякой-то, тот, что какой-то подвиг совершил" - это как раз отношение широких масс к единицам, заслуживающим особого внимания. Пошлость - это когда с высоких трибун громогласно упоминают великих деятелей (даже с цитатами), не имея реального представления об их творчестве, жизни и труде. Меня когда-то в школе учитель истории пристыдил за одно высказывание, потому что как раз взялся рассуждать о человеке, не изучив биографию. Было неприятно, но по делу. Запомнил и стараюсь придерживаться.Когда в институте изучали педагогику, нам рассказывали о Великих. Но это все были разговоры "на поверхности", произведения мыслителей читали только те, кто готовил доклады (и то не всегда). Поэтому уже сейчас, работая учителем, я решил все-таки добраться до первоисточников. И для меня было огромным откровением, например, насколько гуманистичны для своего времени идеи Коменского (массы знают его в основном в контексте классно-урочной системы) и что Корчак пишет фактически о праве ребенка на раннюю смерть (что очень перекликается с идеями экзистенциальных психологов, которые считали, что почувствовать право на жизнь можно только тогда, когда имеешь право умереть)...Пошло - рассуждать о людях, не зная их лично, и обсуждать книги по прочтенным рецензиям. Таково мое мнение.


     

    18.03.2014 | 13:41
    Елена Сироткина Пользователь

    Вы знаете, по одной главе тут судить не совсем правильно... Книга адресована очень широкой аудитории. Данное предложение - ирония по отношению к некоторой её части. Вот именно той, которая мыслит и чувствует, как вы заметили, пошло-агрессивно.


     

    avatar 18.03.2014 | 12:03
    Олег Чернухин Пользователь

    "А, ну да – Януш Корчак, тот, что в газовую камеру вместе с детьми шагнул."Все было бы хорошо, если не это предложение. Текст - нестандартный. Это предложение - пошлое. Поясню: "А, ну да - такой-то, сякой-то, тот, что какой-то подвиг совершил". Вот суть Вашего предложения. И по форме и по содержанию - именно пошлость. Допускаю, что непреднамеренная. Уберите или измените это предложение - текст от этого только выиграет.


     

Дата регистрации: 13.03.2014
Комментарии:
5
Просмотров 11
Коллеги 0
Подписаны 0
Сказали спасибо 0
Сказать спасибо
footer logo © Образ–Центр, 2020. 12+