Личный кабинет
Актуальное прошлое и настоящее

Александр Суворов - неизвестный русский писатель






Предлагаю учителям истории (и не только) материал о литературных занятиях полководца А.В. Суворова, который по-новому раскрывает образ выдающегося полководца и может быть использован на уроках истории или литературы.



"У каждого, даже вполне реализовавшегося человека, есть затаенная тоска по несбывшейся мечте. Александр Васильевич Суворов не был здесь исключением. Всю жизнь он совершал набеги в область литературы. Про афористичную «Науку побеждать», конечно, знают все. Но это все же не более, чем воинский устав. Между тем у Александра Васильевича были опыты и в изящной словесности.
Еще в молодости, учась в кадетском корпусе, Суворов посещал собрания первого российского Общества любителей русской словесности. Это было время, когда в русское общество, по словам современника, внедрялся "тонкий вкус во всем". Хотя большую часть вечера все еще проводили "упражняясь в разговорах", но уже начали поигрывать в ломбер и тресет, барышни пели под аккомпанемент первые романсы на русском языке, вроде весьма известного в те годы:

Мужчины на свете
[i]Как мухи к нам льнут...
[/i]

и начали почитывать русские романы: "Похождения маркиза Глаголя", "Алексий или Хижина в лесу", в которых находили чувствительных героев и приличные (или неприличные) мысли автора. Русская литература делала свои первые шаги: Ломоносов возвратился в Россию из Германии в 1742 году, первая трагедия Сумарокова появилась в 1748 году, но увлечение изящной словесностью уже стало повальным. Литература превращалась в "поприще", правда, пока еще дурно оплачиваемое, часто презираемое, однако уже имевшее своих кумиров и неофитов. Здесь, на вечерах в обществе любителей русской словесности, слушали чужие и читали свои переводы, оригинальные произведения и подражания, высказывали суждения, создавали и разрушали репутации. Здесь у Суворова завязались дружеские отношения с Херасковым и Сумароковым, на чей суд он и вынес свои первые литературные опыты. Это были диалоги в царстве мертвых – один из любимых, наряду с трагедией, жанров эпохи. Беседу между собой ведут Кортес с Монтесумой и Александр Македонский с Геростратом. В первом диалоге Монтесума успешно доказывает Кортесу, что благость и милосердие необходимы героям; во втором Александр Великий противопоставляет истинную любовь к славе тщеславию Герострата.

При чтении слушателями делались замечания, которые Суворов охотно выслушивал и тут же делал поправки. «Я боюсь забыть, что услышал,- оправдывался он перед теми, кто торопил его. – Я верю Локку, что память есть кладовая ума; но в этой кладовой много перегородок, а потому и надобно скорее все укладывать, что куда следует».

С этими диалогами произошла забавная путаница. В 1756 году они были напечатаны в журнале "Ежемесячные сочинения", издаваемом Академией Наук. Первый из них – за подписью С., второй – А.С. Известный просветитель и издатель Новиков решил, что за этими инициалами скрывается Александр Сумароков, почему и поместил их в его собрание сочинений. Действительно, эти диалоги подражают Сумарокову, стиль которого считался образцовым на протяжении всего XVIII века. Нет ни малейшего намека на афористичность зрелого Суворова, автора "Науки побеждать". Ввиду явной подражательности эти диалоги интересны лишь с точки зрения умонастроения будущего полководца. Неоднократные атаки на литературу Суворов возобновлял и позже. "Если бы я не был полководцем, я стал бы писателем",- уверял он знакомых. Нужно признать, что две эти главные страсти его жизни роднило лишь суворовское честолюбие. Все его писательские опыты отдают неистребимым графоманством, которое Суворов, подобно всем графоманам, не замечал.

Так, в начале 1790-х гг. поэт Ермил Костров, переводчик Гомера, написавший эпистолу на взятие Измаила и оду в честь Суворова, перевел "Песни Оссиана, сына Фингалова" – поэтическую подделку кельтского эпоса (творение Д.Макферссона) – и прислал Суворову с посвящением. Перевод был слабый и выполненный к тому же с французского языка, но Александру Васильевичу он понравился. Сочинение Кострова воодушевило Суворова к подражанию оссиановым песням, которые были необычайно популярны в то время, соперничая с гомеровским эпосом. Правда, суворовская "песнь" была выполнена в прозе и довольно дурно. Начиналась она так: "Странствую в сих камношистых местах, пою из Оссиана. О, в каком я мраке! Пронзающий темноту луч денного светила дарит меня и т. д.", а заканчивалась призывом к "бардам" воспеть "медомлечные страны", куда Суворова должны почему-то "перенести орлы" и где бы он мог "разделить... тонкий воздух..., наполненный зефирами".

Временами Александр Васильевич писал стихи, которые выходили у него тем хуже, чем были длиннее:

На что ты, Отче, дал сию мне колесницу?
[i]Я не могу везти вселенныя денницу.

Кичливо вознесясь, я пламенем сожжен,
Низвержен в стремнину и морем поглощен и т. д.[/i]

Впрочем, хорошо было уже то, что Суворов вовсе не горел желанием увидеть свои произведения в печати. Писание стихов было для него скорее составной частью хорошей рекомендации человека. Так, Хвостов, советуя ему взять к нему некоего ротмистра, перечисляет среди отличительных качеств этого офицера умение писать стихи. Напротив этого сообщения стоит отметка Суворова: "Очень рад".

Изящная словесность осталась навсегда тем неприятелем, победить которого Суворову так и не удалось".



Источник: <A href="http://community.livejournal.com/18century_ru/370424.html">http://community.livejournal.com/18century_ru/370424.html




    02.10.2010 | 18:01
    В. К. Пользователь

    И вам спасибо Елена Васильевна. Получился обмен полезной информацией.


     

    02.10.2010 | 18:00
    В. К. Пользователь

    Такой неожиданный ракурс не может не вызвать интереса к теме, которую сложно давать из-за ее архаичности, языковой "удаленности".Согласен с вами.


     

    02.10.2010 | 16:51
    Елена Малахова Пользователь

    Спасибо большое, Владимир Владимирович! Великие люди талантливы во всем - так часто бывает. Вот еще одно доказательство этому: Суворов с необыкновенной благодарностью и заинтересованностью относился к поэтам, воспевавшим его дела. Когда Ермил Костров самым первым написал стихотворение Суворову, то Александр Васильевич тоже ответил ему стихами: В священный мудрые водворены быв лог,Их смертных просвещать есть особливый долг;Когда ж оставят свет, дела их возвышают,К их доблестям других примером ободряют.Я в жизни пользуюсь, чем ты меня даришь,И обожаю все, что ты в меня вперишь.К услугам общества, что мне не доставало,То наставление твое в меня влияло:Воспоминаю я, что были Юлий, Тит,Ты к ним меня ведешь, изящнейший пиит.Вергилии, Гомер, о! естьли бы возстали,Для превосходства бы твой важный слог избрали.О Суворове как поэте: http://www.codistics.com/sakansky/all/zamo...nov/arseniy.htm.


     

    02.10.2010 | 12:45
    Галина Фефелова Пользователь

    Очень интересно, Владимир Владимирович! Спасибо - обязательно включу в уроки о классицизме в 8 классе. Такой неожиданный ракурс не может не вызвать интереса к теме, которую сложно давать из-за ее архаичности, языковой "удаленности".И написан материал хорошо - с той мягкой иронией, которая не умаляет личности Суворова, но позволяет увидеть в нем человека с присущими ему слабостями и заблуждениями.


     

Дата регистрации: 19.08.2007
Комментарии:
4
Просмотров 28
Коллеги 0
Подписаны 0
Сказали спасибо 0
Сказать спасибо
footer logo © Образ–Центр, 2018. 12+