Личный кабинет
Всё с нуля

А начало было в школе...




Примерно в середине пятого класса, которая пришлась на начало 1985-ого года, моя жизнь сильно изменилась. И не только жизнь, меняться начала и я сама. В тот день я сделала первый шаг к превращению тихой, послушной, стеснительной, не общительной девочки в человека с активной жизненной позицией, умеющей и желающей ее высказать, в лидера, даже в бунтаря.



Почему-то я хорошо запомнила тот момент, хотя тогда совсем не знала и не могла знать, насколько важным он для меня окажется. На какой-то перемене одноклассница Милка Неверова схватила меня за руку и практически насильно привела в небольшой кабинет, где за столом сидела незнакомая мне девушка со строгим лицом.

- Вот. Это Оксана Владимировна, наша новая пионерская вожатая.

- А это Светка. Я Вам про нее говорила. Она хочет в совет дружины.

Я похолодела. Какой совет дружины?! Откуда она взяла, что я туда хочу?! Я не хочу, не могу, не умею! Я молчала и с ужасом смотрела на вожатую в надежде, что она поймет всю нелепость ситуации и спасет меня, отправив на урок. Пусть даже отругает, главное, чтобы спасла меня от перспективы стать членом совета дружины. Не спасла. И через несколько месяцев каким-то до сих пор непонятным для меня образом я стала председателем этого самого совета, потому что меня выбрали. А еще я стала частью небольшого коллектива, объединяющего ребят из разных классов. А пионерская комната стала местом в школе, в котором я проводила времени существенно больше, чем в учебных кабинетах, местом, куда я бежала на каждой перемене, где мне было уютно и тепло, где я прогуливала уроки, где я проводила время до поздней ночи.

Оксана Владимировна оказалась очень деятельным и творческим человеком. Она фонтанировала идеями, эмоциями, энергией и заряжала нас. С ее появления в нашей школе по сути началась жизнь пионерской организации. Мы готовили и проводили праздники, сборы, театральные капустники, конкурсы, викторины. Мы писали сценарии агитбригад, шефствовали над детьми из детского дома и ветеранами Великой Отечественной войны. Каждые каникулы мы своим тесным кружком, советом дружины, ездили по городам Советского Союза: Рига, Киев, Минск, Ленинград, Таллинн. Мы стали не просто единомышленниками, не просто теми, кто занят одним делом, мы стали друзьями, а иногда мне казалось, что семьей. По крайней мере, в свои 11-13 лет все беды, вопросы, сомнения я несла не домой, родителям, а Оксане Владимировне и ребятам. Среди них я впервые в жизни чувствовала себя в безопасности, своей, на своем месте. Это было очень сладостное ощущение, я уже не понимала, как раньше без него обходилась.

В апреле 1987 года я вступила в комсомол и летом с «советчиками» мы отправились в районный лагерь комсомольского актива. Это была еще одна важная веха моего взросления.

В том лагере я сделала два открытия: взрослые комсомольские активисты, руководившие лагерем, пьют, матерятся и прыгают из койки в койку куда безудержнее, чем мои московские соседи, рабочие ЗИЛа; а людей, с которыми мне интересно, комфортно и тепло, существенно больше, чем я думала. В те летние дни в подмосковном совхозе, в котором мы с утра и до обеда собирали капусту и свеклу, а после обеда изучали устав комсомольской организации и методы пропагандистской работы, я обрела друзей, с которыми мы позднее прошли и огонь, и воду, поддерживая отношения до сих пор, вот уже 27 лет.

Вернувшись в Москву и встретившись с «однолагерниками» в начале сентября, мы поняли, что разбегаться по своим школам глупо и надо бы придумать какое-то совместное дело. Так мы одной сплоченной компанией стали районным комсомольским штабом.

Зачем он нужен и чем должен заниматься – не понимал никто. Но вывеска, под которой мы объединились, интересовала нас меньше всего. Мы жаждали творить, созидать и изменять мир, как хотят этого почти все подростки. С нами были и взрослые: четыре человека в возрасте 23-25 лет, все педагоги по призванию и по факту, все желающие изменять мир вместе с нами. Тем более, что в воздухе появились совсем новые, непривычные, волнующие нашу кровь  запахи: кончался 87-ой год, перестройка уже была на марше, мы чувствовали, что мир меняется и без наших усилий, но очень хотели принять в этом процессе участие.

Наши встречи были регулярными, иногда мы на уроках бывали реже, чем в выделенном под штаб помещении. Чем мы только не занимались! Организовывали благотворительные ярмарки, открывали молодежный дискуссионный клуб, писали пьесы и ставили спектакли, проводили субботники и песенные сходки. А еще учились. С подачи наших взрослых читали Макаренко и Соловейчика, Иванова и Сухомлинского. «Как любить детей! Януша Корчака и сборник «Педагогический поиск» были настольными книгами у каждого из нас. Мы бывали в театрах, на концертах, на кинопоказах, выставках. Жадно впитывали впечатления, знания, ощущения. Делали открытия, которые одинаковым образом влияли на каждого из нас. Например, так мы одновременно открыли для себя Галича и Шаламова, а вместе с ними тему того страшного сталинского периода в жизни страны. В школе с нами об этом не говорили. Дома тоже. Зато в штабе можно было читать и петь всем вместе, обсуждать, задавать вопросы, совместно искать ответы. Мы слушали Башлачева и Науменко, учили наизусть стихи Левитанского и Кушнера, читали в слепых копиях  Алешковского и Ерофеева. Мы, оглушенные, выходили после спектакля «Московские кухни» театра-студии «Третье направление» или очередного вечера в рок-кабаре Дидурова и не могли расстаться, делясь впечатлениями, обсуждая увиденное и услышанное.  А утром приходили в свои школы, к своим одноклассникам, учителям и нам становилось тошно от того, какие они все чужие, другие, слепые и глухие. Так нам тогда казалось.

Наконец мы дозрели до мысли делать собственный лагерь. Мы несколько месяцев разрабатывали концепцию, писали программу, придумывали, фантазировали, жили этой идеей. Наши взрослые обивали пороги райкомов комсомола и партии, ища поддержки. В итоге летом 1988 года 80 подростков нашего района и 20 нас уехали в подмосковный пионерский лагерь, в котором нам был выделен целый корпус. Нам – это Лагерю Творческой Молодежи, который мы придумали, вымечтали и приехали осуществлять.

Мы были в этом лагере вожатыми. В наших отрядах были подростки – наши сверстники. Нашей иконой было КТД – коллективно-творческое дело. Именно ими мы и наполняли дни лагерной жизни. Распорядок был такой: в первой половине дня занятия в студиях и кружках, после обеда – подготовка  всех отрядов к КТД, вечером – оно, общее дело.

Студии и кружки были на любой вкус: футбольная секция, литературная гостиная, палатка авторской песни, музыкальный салон, дискуссионный клуб, сообщество будущих психологов и т.п. Вели студии мы, то есть вожатые, и наши взрослые руководители, которые в лагере занимали должности начальника и заместителей начальника лагеря.

Было тяжко. Сейчас я не понимаю, как вообще случилось так, что все остались живы и здоровы. Проконтролировать 20 подростков в незнакомой местности, не допустить, чтобы они подрались, сбежали, напились, когда тебе всего 15-16 лет, – это почти невыполнимая задача. Но страха у нас не было, зато была абсолютная уверенность в собственных силах и в правильности того, что мы делаем. Наверное, это и помогло.

Жизнь вожатых в этом лагере была не сахар: в 6 утра подъем и планерка, на которой проговаривался и расписывался предстоящий день. Потом весь день мы проводили вместе со своими детьми. В 11 вечера – ночной разбор полетов, на котором досконально обсуждали все, что произошло днем, анализировали успехи и неудачи.

Но все трудности  искупались атмосферой, которая царила в лагере. Нигде и никогда больше я не испытывала такой эмоциональный подъем каждую минуту, такое ощущение братства, такой полет фантазии, такой расцвет всех своих творческих сил. Каким-то непостижимым образом нам удалось из незнакомых, совершенно разных мальчиков и девочек в довольно короткие сроки создать единый коллектив, живущий, дышащий на одной волне, имеющий единые ценности, стремящийся к единой цели – самореализации и раскрытию себя.

Первый опыт был признан удачным и в последующие три года Лагерь Творческой Молодежи работал в каждые школьные каникулы, то есть 4 раза в год. Какие-то ребята приезжали из раза в раз, кто-то появлялся только на полноценную летнюю смену, были и те, кто ограничивался одной сменой и больше у нас не появлялся.

Всех остальных вокруг очень смущал тот факт, что мы слишком независимые, что мы не при ком. Райком комсомола регулярно пытался взять нас под свое крыло, и вообще направить и возглавить, но мы сопротивлялись. Ко всем официальным структурам, особенно имеющим отношение к партии и ВЛКСМ, мы относились к презрением, как к тому, что уже догнивает и скоро превратится в прах, а пока еще рыпается и пытается «являть вид». Когда райком активизировал свои усилия по вливанию нас в стройные ряды, мы ответили хулиганской выходкой, о которой до сих пор вспоминаю с удовольствием. Купив в магазине «Плакат» на Арбате плакаты с перестроечной тематикой (на них было и про гласность, и про ускорение), ночью мы обклеили этими плакатами все окна первого этажа здания райкома, причем, плакаты клеили картинками внутрь. Ох, как жаль, что мы не видели лица всех этих комсомольских секретарей и инструкторов, которые утром пришли в свои кабинеты, обнаружили, что в них почему-то темно, включили освещение и во всей красе увидели наши плакаты.

Нас вычислили мгновенно, видимо, больше не на кого было думать. Вычислили и пригласили для разговора. Разговаривали с каждым индивидуально, использовали методы и кнута, и пряника, но никто не раскололся. Мы все, глядя прямо в глаза «дознавателям», изумлялись произошедшему, ахали, охали, но не признавались в том, что имеем к этому отношение. Бунт – бунтом, но нам всем предстояло поступать в институты и предоставлять туда характеристики.

Когда я закончила школу, у меня не стоял вопрос, куда поступать. Конечно, только в пед! И я поступила на легендарный филфак МГПИ, который когда-то заканчивали и Ким, и Визбор, и Якушева…

Тогда, летом 89-ого года, была последняя смена ЛТМ. В сентябре все закончилось. К этому моменту вскрылся нарыв некоторых противоречий, которые копились в последний год. Наверное, мы просто устали друг от друга. Наверное, мы повзрослели. Штаб и ЛТМ прекратили свое существование, мы стали просто друзьями. Ими и остаемся.




    avatar 02.11.2016 | 16:19
    Владимир Савкун Пользователь

    Прекрасная статья о сепульках, спасибо.


     

    avatar 02.11.2016 | 09:05
    Любовь Кузнецова Пользователь

    Роль момента, события в жизни…
    Вот говорят, что если нужный вам автобус долго не приходит, задумайтесь, а нужно ли вам туда, куда он должен вас доставить? А если «автобус» приходит, когда его не ждешь?
    В моей предпедагогической жизни были три года подготовки к вступительным экзаменам по физике, химии, биологи и один месяц на подготовку к экзаменам по истории и (о, ужас!) - по математике (беспроблемное сочинение и любимая с детства география - не в счет)! На экзамен по математике шла с настроением «будь что будет». Было - две пятерки, две четверки.
    В итоге - без малого тридцать лет работы в школе с тем же самым ощущением упоительного школьного счастья: «здесь все мое, и я отсюда родом».
    Что это - предопределение, судьба, способности самоопределения человека, которые еще не изучены наукой и даже не названы?


     
      avatar 02.11.2016 | 16:56
      Светлана Лаврентьева Пользователь

      Я отработала в школе существенно меньше - почти 8 лет. Семь из которых считала, что мне, наконец, повезло, я нашла свое место, где мне комфортно, ради которого я готова работать без выходных и получать от этого удовольствие. Но все когда-то кончается. "Мое место" взяли и испортили. Настолько, что дышать там стало нечем.


       
        03.11.2016 | 11:59
        Александр Марков Пользователь

        Светлана Лаврентьева,

        Я отработала в школе существенно меньше - почти 8 лет. Семь из которых считала, что мне, наконец, повезло, я нашла свое место, где мне комфортно, ради которого я готова работать без выходных и получать от этого удовольствие. Но все когда-то кончается. "Мое место" взяли и испортили. Настолько, что дышать там стало нечем.


        Вы вольно или нет обозначили одну из главных проблем современной российской, да и предшествующей ей советской, школы - в ней интересно заниматься чем угодно, но только не учёбой. Общественная деятельность, бурная, полная эмоций, переживаний и личных открытий себя и мира вокруг, в котором вы что-то можете и от вас что-то зависит, и её антипод -муторная, однообразная "учёба", в которой, если хочешь быть успешным и успевающим, не надо проявлять инициативы и самостоятельности, достаточно всего лишь быть послушным исполнителем чужой учительской воли - ставить правильно скобки и запятые, отвечать на вопросы, но не дай Бог, задавать их. Вы думали, что плакаты что-то изменят, произведут фурор и всё перевернётся с ног на голову? И ошиблись, вы лишь обозначили себя как противников системы, пытающихся её дестабилизировать, как её, если хотите "мишень" Не разбегись вы сами, нашлись бы причины и способы или разогнать вас или поставить бы себе на службу, возможно "в тёмную" Думаю, примерно тоже самое произошло и в школе, где вы работали, в какой-то момент вы стали фактором беспокойства, вносящим элемент хаоса, а значит неопределённости, за что и поплатились. И так будет всегда, пока вы будете пытаться по своему работать в системе образованию. Кто не с ней, то против неё. Третьего не дано.


         
          avatar 03.11.2016 | 14:10
          Светлана Лаврентьева Пользователь

          Все правильно. Но я больше не буду работать в системе образования.


           


        avatar 02.11.2016 | 19:34
        Владимир Савкун Пользователь

        "Мое место" взяли и испортили".

        Если не секрет, Светлана Витальевна, КАК испортили?

        Только Вам или всем за компанию?

        Только в одной школе или во всём городе?

        И никак нельзя было уклониться, пригнуться, дать в зубы? Чтоб звездами сыпалась кровь человечья?

        Только уйти?

        Не верю.


         
          avatar 02.11.2016 | 19:41
          Светлана Лаврентьева Пользователь

          Испортили сменой руководства, и с новым я не смогла себя заставить работать вместе: мы оказались слишком разными.


           
            avatar 02.11.2016 | 22:20
            Владимир Савкун Пользователь

            Светлана Лаврентьева, Испортили сменой руководства".

            Спасибо.

            P.S. Всё-таки слегка обидно - пять лет учёбы, 8 лет тренировки - и ничего не поделать....

            И так - по всей стране? Или по всей Планете? Во ВСЕ времена?

            Даже заклеенные окна райкома не помогли...


             





Дата регистрации: 23.10.2010
Комментарии:
8
footer logo © Образ–Центр, 2018. 12+