Личный кабинет
Дневники

<...> Но возникает вопрос: готово ли педагогическое сообщество выступить против мелочной регламентации и взять на себя ответственность за результат? И готово ли государство в лице своих чиновников отказаться от мелочной регламентации и взять на себя ответственность за обеспечение необходимых условий в школе? К сожалению, такой готовности я не вижу ни с той, ни с другой стороны.

Педагогическое сообщество не готово взять на себя такую ответственность, потому что мы привыкли работать, ориентируясь на заведомо неизмеримые и недостижимые цели. За такими целями, например, "всестороннее и гармоничное развитие личности", мы всегда были как за каменной стеной. Вроде и дело делаем, а насколько хорошо и качественно определить нельзя. Можно, конечно, нарваться на оголтелый административный субъективизм. Но мы к такому уже привыкли и даже в большинстве своем научились его обходить, руководствуясь древней мудростью "умный в гору не пойдет, умный гору обойдет". Но что делать с видимыми, диагностируемыми, измеримыми результатами в виде конкретны[ способностей, которые мы должны у учащихся сформировать, пока не знаем. Такие результаты либо есть, либо их нет. И за то, что их нет надо отвечать (баллами, премиями и всякими другими ...амами, ...ямами, ...имами). Мы, правда, и на этой случАй кое-что приберегли. Так появился портфолио. Эта бумажная штука, сколь ее не критиковали, все равно прижилась, потому что ворохом бумаг, оказывается, легко прикрыть отсутствие (частичное или полное) измеримого результата, который, как по мановению волшебной палочки, из видимого стал невидимым. Вот вам и современная российская инновация - портфолио как педагогическая шапка невидимка. С такой-то шапкой нам уже никакой стандарт не страшен. Особенно стандарт результатов.
Утверждение стандарта старшей школы – это хороший повод поговорить о стандартах и стандартизации в образовании. Многих слово «стандарт», применяющееся к образованию, настораживает и даже пугает. В какой-то мере их можно понять. Действительно, как можно стандартизировать человеческие отношения, как можно подчинить образование неким общим образцам, моделям? Как можно с помощью жестких формулировок определить качественное образование? Конечно, нельзя. Поэтому образовательные стандарты никоим образом не определяют, что такое хорошее (качественное) образование. Современные образовательные стандарты – это не стандарты практики (педагогической практики). Они влияют на качество образования опосредованно, через общие рамки, задающие ориентацию на качественный результат, который школа должна гарантировать в том случае, если государство в соответствии с требованиями того же стандарта обеспечило необходимые условия для достижения этих результатов. Следовательно, стандартизация в образовании - это попытка обеспечить качество образования путем отслеживания результатов в ходе внешней экспертизы (ГИА и ЕГЭ), а не с помощью мелочной регламентации образовательного процесса посредством предписаний вышестоящих органов. Но возникает вопрос: готово ли педагогическое сообщество выступить против мелочной регламентации и взять на себя ответственность за результат? И готово ли государство в лице своих чиновников отказаться от мелочной регламентации и взять на себя ответственность за обеспечение необходимых условий в школе? К сожалению, такой готовности я не вижу ни с той, ни с другой стороны.
Министерство образования и науки Российской Федерации объявило о поиске исполнителя госконтракта по формированию списка из 100 книг по истории, культуре и литературе народов РФ, рекомендуемых к самостоятельному прочтению российскими школьниками, выделив на эти цели 2 миллиона рублей.
Список, конечно, составят.
Затем его сделают обязательным.
Затем учащихся заставят эти книги прочесть.
Затем школы заставят об этом прочтении отчитаться.
Отчеты покажут, что наша страна стала самой читающей в мире...
А россияне порадуются, что потратили на это только 2 миллиона.
13.05.2012, 14:48
В. К.

Куда мы идем?

В Москве проходит «контрольная прогулка» писателей, инициатором которой был Борис Акунин. Как мы сообщали ранее, он призвал писателей и интеллегенцию пройти сегодня по центру Москвы , назвав эту акцию «смертельным аттракционом». Прогулка переросла в шествие, к писателям присоединилось несколько от трех до пяти тысяч человек. Люди все прибывают, по некоторым оценкам, уже собралось от 10 до 15 тыс. человек.

Сейчас шествие подходит к Петровке.

Начало «контрольной прогулки» писателей можно посмотреть здесь.

Посмотреть на масштаб и оценить самим, сколько людей собралось, можно здесь.

Прямая трансляция здесь.

Акция проходит очень мирно, много людей пришли с детьми. ОМОНа не видно, полицейские ведут себя спокойно, многие отмечают, что вектор поведения «стражей порядка» изменился, сейчас они спокойно следят за акцией, даже подсказывают гражданам, где лучше пройти, не толкаясь, и не оступиться.

Источник: http://openaction.ru/events/kontrolnaya-pr...openaction.html
За последние пару дней меня много раз спрашивали люди со всех концов света, как же мне удалось сделать кадр с мальчиком на детском велосипеде с дополнительными колесами, стоящим перед штурмовым отрядом российской полиции. Ответ простой: это абсолютная случайность. Куда сложнее объяснить эту картинку в контексте происходящего в России за последние несколько дней.

В воскресенье 6 мая примерно 70 тысяч москвичей – плюс тех, кто приехал из других регионов России – вышли на мирный протест против инаугурации Владимира Путина на третий президентский срок, которая должна была состояться на следующий день. Они прошли по широкому проспекту с забавными плакатами в руках, скандируя «Россия без Путина». Они дошли до Болотной площади, места двух беспрецедентно массовых антикремлевских демонстраций, прошедших прошлой зимой. Но полиция, вроде бы нарушив соглашение с организаторами протеста, выстроилась таким образом, чтобы максимально затруднить попадание на площадь, а потом отключила подачу электроэнергии на сцену. Началась сидячая забастовка, кто-то кого-то толкнул, и очень быстро все скатилось в отчаянную потасовку. Демонстранты швыряли бутылки и куски цемента, полиция отвечала слезоточивым газом. Туда-сюда летали дымовые гранаты. Полицейские из спецотрядов – в народе прозванные «космонавтами» за их круглые блестящие шлемы – выстроились буквой V, врубились в толпу демонстрантов и начали вытаскивать оттуда и избивать молодых людей. В этот день аресту подверглись не меньше четырех сотен человек, и как минимум сотне из них вручили повестки в военкомат.

Я наблюдала за этим почти три часа, периодически попадала в страшную давку, а как—то раз мне по ноге попал обломок цемента. Я видела, как полицейские в штатском записывают происходящее на видео. Я видела, как полицейские штурмовики подбегают к перепуганным прохожим – женщинам и мужчинам среднего возраста, которые пришли на демонстрацию, но на массовые беспорядки не подписывались – стаскивали их с заграждений и выталкивали их в бушующую толпу. «Я не хочу туда!», кричала одна женщина. «Мне страшно!». Я видела, как люди падают в обморок, задыхаются и кашляют от слезоточивого газа, а мне самой пришлось прикрыть рот и нос собственным свитером. Очень страшного вида разъяренные молодые люди, то ли анархисты, то ли националисты или провокаторы, ничем не напоминавшие основную массу демонстрантов из среднего класса, бросались в драку. Я видела, как кто-то надел шлем полицейского на древко красного флага, а еще четыре шлема качались на волнах реки за нашими спинами. Я видела, как крепкий полицейский, пошатываясь, отходил в сторону от очередной потасовки, а по его лицу струилась ярко-красная кровь. Я видела пятна крови на асфальте, видела, как переворачивались желтые туалетные кабинки, их содержимое вытекало наружу, а сами кабинки превращались в баррикады. Я видела ряд за рядом бойцов внутренних войск, преграждавших мост на пути к Кремлю, будто Москва готовилась к иноземному вторжению. Я видела, как два ряда полицейских штурмовиков наваливались на демонстрантов с двух сторон, и я видела панику на лицах людей вокруг меня.

Я пыталась кое-как снимать все это на свой айфон и загружать в Twitter, что в подобных ситуациях особенно удобно: у тебя в руках одновременно и блокнот, и новостная лента. Потом меня, как и остальных, выдавили с площади. Меня трясло, ноги подкашивались, к тому же я почему-то сильно проголодалась, и мы с приятелем отправились в поисках места, где можно было бы перекусить и отдышаться. Мы пошли к мосту через канал, где собиралась очередная группа демонстрантов. Все были перевозбуждены и явно не собирались по домам.

Тут-то я и сделала тот самый кадр. На мосту стоял штурмовой отряд полиции, преграждая еще один подход к Кремлю. Перед ними стояла юная брюнетка в коротком красном платье и туфлях на высокой платформе. Она размахивала оранжевым флагом оппозиционного движения «Солидарность» и, судя по выражению ее лица, считала себя московской версией Леди Свободы (нью-йоркская статуя «Свобода, озаряющая мир» - прим.пер) – иконой протеста. Мне тоже так показалось. Это вообще было очень по-русски: женщина на каблуках, даже посреди жестокой драки, сознательно и расчетливо выстраивает сексуальный, телегеничный имидж, а вокруг нее все обсуждают честные выборы и злодейство Путина.

Оказалось, я смотрела не туда. У моего приятеля Олафа Кунса, голландского репортера, оказался более наметанный глаз (он ведь работает на телевидении). Но у его айфона после долгих часов съемок насилия села батарейка. Он дернул меня за руку и сказал: «Смотри! Смотри! Вот твой кадр!» Я увидела маленького мальчика на чем-то вроде трехколесного велосипеда, который ехал через толпу людей, изрыгающих проклятия в адрес полиции. Потом он просто застыл. Я шла за ним с телефоном в руке, и когда он остановился, я присела на корточки и сделала кадр. Потом я загрузила фотографию в Twitter, сделав ошибку в написании «Тяньаньмэнь», и отправилась перекусить.

Фотография стала вирусной сенсацией, хотя я, отвлекшись на протесты, поначалу и не заметила. А протесты шли непрерывно еще три дня. После Болотной демонстранты разошлись по окрестным улицам, за ними погналась полиция, загоняя их в кафе и на станции метро. Двух моих российских друзей, журналистов, арестовали. Одному досталось по голове дубинкой. На следующий день людей с белыми ленточками (символом протестов) хватали прямо на улицах – как и тех, кто вообще был не в курсе, что означают эти ленточки. Было разгромлено кафе, где любит выпивать оппозиция.

Вскоре протесты превратились в нечто, что оппозиционный политик Алексей Навальный назвал «народными прогулками»: ночью 7 мая я наблюдала, как сотни людей шли за ним по улицам Москвы. Импровизируя на ходу, они бродили до пяти утра, пока проезжающие машины гудели в знак поддержки, их пассажиры высовывались из окон и показывали жест победы. Многие попытки перехитрить сбитую с толку полицию увенчались успехом. Я слышала, как один офицер говорит в свою рацию: «Как мне их развернуть? У меня здесь пять бойцов и я один».

В следующие два дня были задержаны еще многие, но тут же отпущены: после 6 мая камеры и так были переполнены. И, тем не менее, протесты продолжались, мигрируя по городу от одной площади до другой, даже несмотря на арест самого Навального и еще одного лидера оппозиции, левого активиста Сергея Удальцова. «Я тут родился и вырос», сказал мне мужчина 35 лет. «А теперь меня арестовывают за прогулки по родному городу? Тогда я буду сюда каждую ночь приходить». На каждом собрании были разные лица. Для подтягивания подкреплений использовали Twitter и Facebook. Поспать мне удавалось лишь урывками, пару часов ранним утром, а на моем бедре, куда попал кусок цемента, расцветал синяк.

Я так и не выяснила, кто был этот мальчик и как его родители разрешили ему подъехать так близко к полицейским. Вместо этого я наблюдала за эволюцией протестов. Побегав всю ночь от полиции в среду, примерно 700 человек собрались у памятника Абаю Кунанбаеву, казахскому поэту-философу и новому символу растущего протеста, на Чистых прудах (движение теперь пользуется хэштегом #ОккупайАбай).

На Чистых прудах 5 декабря, на следующий день после спорных выборов в парламент, прошли акции протеста недовольного среднего класса, которые переросли в полномасштабное движение. На этот протест Кремль отвечает поочередно то молчанием, то угрожающими заявлениями. (Пару дней назад Дмитрий Песков, пресс-секретарь Путина, якобы заявил в ответ депутату парламента, что за каждого раненого полицейского «надо размазать печень митингующих по асфальту»).

Но злобы, как ни странно, нет. Люди пели песни и общались. Пришло трио барабанщиков. Некий юноша раздавал гамбургеры из «Макдональдса», приговаривая «Ну что, кому бургеров от Госдепа?» (Путин и его сторонники выставляют как американскими марионетками). Арестовали так много народу, кого-то и по нескольку раз, что это уже почти вышло из моды. Полиция стояла наготове у своих бронированных фургонов, но приказ о наступлении так и не пришел. Они топтались у своих машин, слушали музыку, ели семечки и присвистывали вслед проходящим девушкам из митингующих. Это была скорее вечеринка и выглядело все как Юнион-сквер субботней ночью. Никто не знал, что будет дальше и чем все закончится, но большинство тех, с кем я говорила, считало, что кровь в конце концов прольется. Эта перспектива их явно не пугала.

Оригинал публикации: The Boy on the Bicycle

Источник: http://inosmi.ru/social/20120511/191854449.html
Экс-кандидат на пост президента России Михаил Прохоров прокомментировал последние события в стране. Бизнесмен критикует как действия власти, так и оппозиции.

«Я очень не хотел комментировать последние события, так как для здравомыслящего человека трудно давать оценку происходящего в дурдоме; но я все-таки не удержался. Вывод очевиден: мы сходим с ума на ровном месте! Людей злит и дразнит то, как власть выстраивает эшелонированную оборону, выставляя против граждан чуть ли не целую армию», - пишет предприниматель в своем блоге в ЖЖ.

Прохоров подчеркивает, что отсутствие идей и плана толкает лидеров оппозиции к ответным ожесточенным действиям, часто бессмысленным и по форме, и по содержанию, которые еще больше разжигают и провоцируют власть. «Власть провоцируется и за три дня доводит ситуацию до абсурда – перекрывает улицы, хватает людей в кафе, в скверах, на площадях (даже автозаки закончились!)», - пишет бизнесмен.

«История нас, увы, ничему не учит (может быть, потому, что, начиная с Ивана Грозного, мы ее всегда для удобства «немного» переписывали?!). Опять в головах все перемешалось, а сколько раз в нашей истории это «все» сводило на нет позитивное развитие страны и бросало нас в пропасть! Одни «принципиально» голодают за мандат в Госдуму, другие, вдохновленные революционными настроениями и вниманием СМИ, готовы к радикальным уличным действиям, а власть, реагируя таким образом на протестующих, по сути, сама поднимает на новом витке тему легитимности, но речь идет уже не о легитимности выборов и взаимоотношениях общества и власти, а о силовом произволе, о противоправных действиях тех, кто обязан защищать закон, об эскалации напряжения и насилия», - отмечает политик.

По мнению Прохорова, нужно перестать вести диалог «глухого со слепым». «Лично я буду сохранять в первую очередь здравый смысл и думать не о личных амбициях, а о судьбе наших граждан и страны в целом. Нам всем сейчас нужно восстановить спокойствие в головах и в городах. Здесь нет врагов, наших и не наших. Здесь все свои, а власть должна помнить, что несет ответственность за безопасность всех граждан России – голосовали они за эту власть или нет», - отмечает предприниматель.

Источник: http://vrn.kp.ru/online/news/1149656/


В главе "Новая школа" итоговой версии "Стратегии-2020" говорится, что работа над стандартами общего образования, которая ведется с начала 1990-х годов, пока не увенчалась успехом, несмотря на затраченные усилия и ресурсы. Механизмы единовременного обновления содержания образования не работают. Почему так происходит, в интервью РИА Новости рассуждает генеральный директор Открытого института "Развивающее образование", эксперт группы "Новая школа" Алексей Воронцов.

- Алексей Борисович, новые стандарты начальной школы уже введены по всей России. Однако в "Стратегии 2020" сделан вывод, что к работе по стандарту, где описано не содержание образования, как раньше, а требования к его результатам, педагоги оказались не готовы. На чем основан такой вывод?

- На том, что работа по новому стандарту зачастую сводится к формализму и имитации. Не могу обвинять школьных учителей и директоров - к этому их толкают региональные органы управления образованием, да и сам стандарт этому в немалой степени способствует. Он носит рамочный характер - содержания образования в нем нет. А требования к результатам описаны так, что трактовать их можно произвольно.

В 2010 году стандарт для начальных классов был внедрен в пилотных школах, в 2011 году - в первых классах всех школ, но органы управления уже сейчас требуют новых результатов. Причем представление о результатах варьируется: для одних чиновников это развитие внеурочной деятельности, для других - повсеместная закупка интерактивных досок.

Неудивительно, что школы сводят работу по стандарту к имитации нужной активности и рапортуют о результатах в зависимости от того, как этот результат понимается в конкретном регионе.

- Но ведь эти результаты не идут вразрез со стандартом...

- Проблема в том, что стандарт дает представление о максимальных требованиях, а каковы минимальные требования - неизвестно. Я бы предложил провести исследования во всех регионах, понять, какие условия реализации образовательных программ будут всем по силам, и прописать это в стандарте. Так, я уверен, что каждой школе нужен широкополосный интернет - и это должно быть общее, всем известное требование.

Другое необходимое условие - зарплата. Если стандарт у нас единый на всю Россию, то и уровень зарплаты учителей должен быть одинаковым по всей стране. Не может быть так, что в Москве учитель выполняет стандарт за 40 тысяч рублей, в Красноярске - за 22 тысячи. Возникает вопрос, почему за одну и ту же работу платят разные деньги - тогда, наверное, в каждом случае должен быть свой стандарт. Нужно, чтобы базовая зарплата учителя по всей стране была единой - например, 30 тысяч, а дальше идут региональные коэффициенты и стимулирующая часть. Пока этого нет, говорить о стандарте как о едином документе бесполезно.

- И как же в стандартах должны описываться результаты образования, чтобы для школ они были понятны и выполнимы?

- Должно быть несколько уровней освоения стандарта. Сейчас выпускник начальной школы должен уметь, например, считать, а на каком уровне - непонятно. Можно сделать так, как в Великобритании и Финляндии, - описать несколько уровней освоения стандарта и при аккредитации школы присваивать программе обучения по каждому предмету определенный уровень, связав это с финансированием. Так будет проще и родителям, и детям - они смогут выбрать школу, где, допустим, математика преподается на более высоком уровне "С", а история на уровне "А". В свою очередь учителя, способные преподавать на уровне "С", будут получать больше, чем учителя, преподающие на уровне "А", на законных основаниях. При новой системе оплаты труда учителям, которые учат детей "на пять", часто платят больше, чем тем, кто учит на "три". Но это же незаконно - нигде не сказано, что педагог, научивший на "три", учит хуже; стандарт единый.

И оценки сейчас не привязаны к стандарту. Вот на математике даются пять одинаковых примеров, и решивший три их из них получает "тройку", а решивший пять - "пятерку". Такая система никак не характеризует уровень освоения компетенций и тем более качество работы учителя. Нужны программы для разных уровней стандарта и соответствующие им контрольно-измерительные материалы.

Кроме того нужно выделить несколько этапов перехода на новые стандарты. Четко определить зону ближайшего развития: какой российская школа должна стать к 2015 году, что нужно изменить к 2018, к чему прийти в 2020 году.

- Авторы "Стратегии 2020" говорят еще об одном несоответствии: сеть образовательных учреждений не соответствует особенностям расселения.

- Я бы добавил, что сеть - это не только сельские школы. Проводя оптимизацию сети, нужно слабые школы прикреплять к сильным, крупным, создавая образовательные холдинги, превращая лучших педагогов в тьюторов. Если к школе Ефима Рачевского присоединить слабые школы - из числа тех 80, которые в этом году не набрали первые классы, - он за счет своих требований, квалификации учителей их "вытянет".

Материал подготовила Екатерина Рылько (НИУ ВШЭ), специально для РИА Новости

РИА Новости

http://ria.ru/edu_analysis/20120412/623960501.html
Федерация родителей французский учеников FCPE выступила с предложением отменить на две недели в школах страны домашнюю работу, сообщает The Local.

По мнению родителей, выполнение домашних заданий отнимает у детей слишком много сил, слабо способствует успеваемости, вызывает конфликты в семьях и усиливает разницу в уровне подготовки детей.

Председатель FCPE Жан-Жак Азан (Jean-Jacques Hazan) пояснил инициативу так: «Если ребенок не сделал задание в школе, то я не вижу причины, по которой он сумеет его сделать дома. Вообще, домашними заданиями учителя передают часть своей работы на бесплатный аутсорсинг родителям».

Организация французских учителей Icem поддержала предложение родителей, пояснив, что взрослые не всегда могут делать задания вместе со своими детьми, что сказывается на общем уровне знаний школьников.

В младших классах французских школ запрещено давать детям домашние задания. Ученики средних и старших классов, как правило, тратят на учебу дома от получаса до часа в день. На выходных это время обычно увеличивается.

В начале марта 2012 года власти Великобритании отметили систему нормативов, регламентирующую, сколько времени дети должны были посвящать домашней работе. Это произошло по многочисленным жалобам родителей, возмущенных огромными объемами заданий.

Источник: http://news.rambler.ru/13314970/


Аттестат, который получил в начальной школе Херттониеми города Хельсинки финский первоклассник Мартти, заслуживает особого внимания. В первых строках аттестата значатся не чтение, письмо и математика, а внимательность к окружающим, понимание правил и их выполнение, спокойная работа, самостоятельная работа, планирование своей работы и еще довольно длинный перечень странных показателей. Не потому странных, что наши педагоги не отслеживают наличие таких качеств, а потому, что их невозможно измерить и оценить в баллах. Если поместить их в аттестат, то как проконтролировать и проверить?

Финские учителя и не обязаны это делать, хотя для важности в аттестате мальчика есть три графы: «отлично», «хорошо», «удовлетворительно». В них могут стоять какие-то значки, а могут и не стоять. Важно, чтобы в конце каждого полугодия педагоги и психологи вместе с родителями обсудили успехи ребенка, учитывая все эти параметры. Достижения первоклассника в математике, чтении, письме, устной речи значатся на втором месте, после подзаголовка «Дополнительные сведения». Причем письмо подразделяется на три раздела: правописание, сочинение и каллиграфия.

Впрочем, особенности такого рода, как мне объяснили, в каждом регионе Финляндии могут быть свои. Важно выполнить общегосударственную программу обучения к концу начальной школы. Но главная задача первого учителя повсюду одна: помочь каждому ребенку освоиться с новой в его жизни ситуацией, с новыми требованиями, условиями, видами деятельности, в том числе и интеллектуальной. Если ему на каждом шагу теперь говорят: «А ты подумай!» - что он должен делать? И если девочка искренне считает, что кудрявая, веселая двойка намного милее и симпатичнее самодовольной толстой пятерки, которую ей совсем не хочется получить, как деликатно и бережно вывести ее из мира художественных фантазий в мир абстракций, который лежит в основе школьных знаний? Всегда ли мы, взрослые, понимаем, какие процессы происходят в сознании ребенка, когда он начинает осваивать азы так называемого научного мышления? Не замещаются ли при этом какие-то естественные способы познания, свойственные ему от природы, формальными, которые выработаны для специфической профессиональной деятельности ученых? Хорошо, если оба способа - и природный, и так называемый научный - используются человеком гармонично, дополняя друг друга. А если нет? Тогда школа может способствовать определенной деформации личности и формированию поверхностного, формально-логического мышления.

Не знаю, как много известно обо всех этих тонкостях учителям начальных классов в Финляндии и Новой Зеландии, но сама расстановка приоритетов заставляет тамошних педагогов развивать у ребенка прежде всего внимательность к окружающим, вдумчивость, способность к самостоятельной работе, а не память и умение быстро и правильно отвечать на вопросы. В итоге не все дети к концу первого учебного года бегло читают, хорошо пишут и считают.

Мне рассказывали, как для одного из юных переселенцев, с трудом осваивающих финский язык, в классе ставили легкую ширмочку, чтобы он мог видеть учителя и не отвлекался, не мешал остальным. При этом важно, что остальные не видели его затруднений и не смеялись над ним. Рядом обязательно садился помощник ученика, исполняющий одновременно роль переводчика в трудных случаях. Этот ребенок долго не мог привыкнуть к школьным правилам, не умел сосредоточенно работать, быстро уставал. Но его не отправили в коррекционный класс, а после консультаций с психологами, медиками, директором школы решили принять другие меры. Предложили родителям оставлять первоклассника в группе продленного дня, чтобы он больше общался с другими детьми. Старались обязательно вовлекать новичка в общие дела и игры, постоянно усложняя его роли. Четыре раза в неделю с ним дополнительно занимается особый учитель, специально подготовленный для работы с такими детьми. А один час в неделю дополнительно - педагог, у которого он учится в классе. Шесть встреч с психологом, как считает помощник этого ученика, сидящий с ним рядом на уроках, пока не дали большого результата. Но ребенку определенно нравится в школе, он наблюдателен, весел, доброжелателен, и его поведение в социуме позволяет надеяться на успех.

Мне не удалось убедиться в этом лично, потому что в тот день, когда я была в школе, все первоклассники отправились на экскурсию в местное почтовое отделение. А до этого были в гостях у полицейских. Уже осмотрели многие местные достопримечательности и ходили на работу к некоторым родителям. Новые сведения из разных сфер жизни дети получают сначала с помощью простых наблюдений. Их учат внимательно разглядывать цветы и травы, которые растут во дворах и на улицах, слушать пение птиц, наблюдать за рыбками и обсуждать, кто что увидел, задавать вопросы. Ответы на некоторые из этих вопросов все вместе ищут потом в учебниках, справочниках, в Интернете. В школе, где категорически запрещено кричать на ребенка, принуждать, заставлять, остается единственный стимул - интерес, естественная детская любознательность. И уверенность в том, что без этих знаний тебе не прожить.

В поселке Виройоки у первоклассника в аттестате итоги обучения математике разделяются на умение считать механически, считать в уме и умение применять навыки счета в жизни. Ребенок должен понимать, для чего ему эти знания. Такой практицизм вполне может показаться ограниченностью. Но здесь же всячески поддерживается и любое творчество. Кто-то после похода в магазин или экскурсии в зоопарк рисует, а Мартти, например, написал очень удачное сочинение. Среди дополнительных сведений в его аттестате сказано, что в течение учебного года он успешно продемонстрировал свои знания не только по математике, письму и чтению, но по истории, музыке, обществоведению, природоведению, изобразительному искусству.

Как совместить это с рассказом о мальчике, который пока только учится понимать и соблюдать правила поведения и общения, осваивает финский язык и пока больше играет, чем сосредоточенно и самостоятельно работает? Мне предлагают посмотреть, какие разные у детей учебники. Один пользуется упрощенным, другой - более сложным. Годика через три они, может быть, выравняются. А если нет - тоже ничего страшного. Некоторые так и будут все девять лет обязательной школы заниматься по облегченной программе. Главное - избежать агрессии, зависти, ревности, злобы, тех страстей, которые вызывают напряженность в обществе. А общество в этих странах устроено так, что в нем без всякого преувеличения почетен любой труд.

Мой внучатый племянник, родившийся в актерской семье, поначалу мечтал, например, в Новой Зеландии стать мусорщиком. Они ездят на ярких машинах, ловко собирают на ходу мешки с мусором, выставленные вдоль дорог, носят красивые комбинезоны и вдобавок частенько распевают песни. При этом не будем забывать, что у всех, кто работает, есть довольно мощные профсоюзы, приличные зарплаты, а потому и нет никаких оснований стесняться своих занятий. Мойщик стекол, сменив спецодежду на джинсы и рубашку, манерами, выражением лица, чувством собственного достоинства никак не отличается от учителя или инженера. А перемена места работы при дополнительном обучении новому делу здесь так же естественна, как новая одежда. Может быть, поэтому всякую работу принято выполнять тщательно и добросовестно, как бы любуясь и гордясь результатами.

Но если у человека нет никаких внешних стимулов гнаться за оценками, если из честолюбия или страха перед будущим он не должен корпеть над сложными учебниками, кто же будет грызть гранит науки? «Человек пять из нашего класса сразу пойдут в гимназии и дальше в вузы, - спокойно сказал мне учитель двадцати пятиклассников. - Остальные сначала поступят в колледжи, а то и просто на курсы, чтобы получить рабочие специальности. Они пока не будут изучать физику и математику на таком уровне, какого требуют ваши общеобразовательные стандарты. Потом, возможно, кто-то и к поступлению в вуз подготовится. Дорога открыта».

Можно отнестись к такой постановке дела критически, как это часто случается при посещении нашими учителями уроков их коллег в Финляндии. Хорошо натренированные решениями сложных задач наши старшеклассники на первый взгляд вроде бы выигрывают по сравнению с финскими сверстниками. Однако в маленькой Финляндии с населением около пяти миллионов человек никогда не пустуют 20 университетов и 30 профессионально ориентированных вузов. И если у жителя России есть возможность выбрать качественный товар или услугу, многие наверняка предпочтут купить автомобиль, телефон или стройматериалы, произведенные не нашими учениками.
Нина ПИЖУРИНА, Хельсинки <a name="cutid1-end">
"Я не могу болеть за ЦСКА, где сейчас играет много темнокожих, ведь они никак не соотносятся с названием Центральный спортивный клуб армии. Мне все объясняют: так везде. Но я хочу болеть за наших, как бы они ни играли".
Леонид Якубович
Источник: http://www.rg.ru/2012/02/22/yakubovich.html
footer logo © Образ–Центр, 2020. 12+