Личный кабинет
Дневники

26.12.2011, 11:12
Борис Бим-Бад

Искусство быть несчастным

Ольга Балла-Гертман

Искусство быть несчастным



26.12.2011

Карин Юханнисон. История меланхолии. О страхе, скуке и печали в прежние времена и теперь / Перевод со шведского И. Матыциной. – М.: Новое литературное обозрение, 2011. – (Культура повседневности).

Читать
Попытка быть другим



Ольга Балла-Гертман

05.12.2011

Александр Григоренко. Мэбэт (История человека тайги): Роман. – М.: ООО «РА Арсис-Дизайн» (ArsisBooks). - 2011. - 232 с.

Вот интересно: а действительно ли только кажется, что история Мэбэта, (сверх)человека из рода Вэла – это о таёжных ненцах и на материале ненецкой мифологии? А на самом деле, то есть, рассказанная красноярским писателем Александром Григоренко жизнь таёжного охотника, "любимца богов"– не что иное, как формула общечеловеческой ситуации, "универсальная модель судьбы современного человека", как сказала о "Мэбэте" критик Галина Юзефович? (И даже – современного ли только, не человека ли вообще? Гордый, самодостаточный, не считающийся с обычаями соплеменников и с чужими чувствами человек мог же случиться в любой исторической ситуации?) Может быть, всё конкретно-историческое как таковое – не более чем материал, – не только здесь, но в принципе, всегда, по определению?

Скорее всего, не только да, но и нет. То есть, не только кажется. "Мэбэт" - именно о Другом. О настоящем, неприрученном, страшном Другом.

То есть: разумеется, роман Григоренко - это введение в общечеловечность и общечеловеческое (в противном случае интерес был бы чисто этнографическим: людям всё-таки свойственно заниматься и волноваться тем, что имеет к ним отношение). Однако,

Далее
03.12.2011, 01:37
Борис Бим-Бад

"К каждому привязана нитка"

«Новый Мир» 2011, №11

Ольга Балла

К каждому привязана нитка

С е р г е й О р о б и й. «Вавилонская башня» Михаила Шишкина. Опыт модернизации русской прозы. — Благовещенск, Издательство БГПУ, 2011, 161 стр.

Благовещенский филолог Сергей Оробий, в прошлом году издавший свой первый, весьма нетривиальный исследовательский опыт, посвященный культурным корням «Бесконечного тупика» Дмитрия Галковского[sup][16][/sup], в своей новой монографии реконструирует общую логику развития творчества одного из самых ярких современных русских писателей — Михаила Шишкина. Эту логику он прослеживает от «Урока каллиграфии» (1993) — «программного» рассказа Шишкина, самой ранней его публикации — до недавних романов: «Венерина волоса» (2005) и вышедшего год назад «Письмовника». Кстати, очень похоже на то, что это — первое систематическое исследование, посвященное культурной работе Шишкина в целом[sup][17][/sup] (применительно к Шишкину — и ко взгляду на него Оробия — мне хочется употреблять этот оборот: «культурная работа», поскольку речь по существу идет именно о ней: о преобразовании языка и видения
мира).

В исследовательской оптике Оробия особенно ценно то, что каждый свой исследуемый предмет он помещает в максимально широкие контексты (расширяя таким образом филологическое зрение — до культурологического). Не выпуская предмета из вида, он использует его как средство рассмотрения гораздо более крупных культурных процессов, в которые исследуемый автор помещен и которые делают его возможным. Так, разговор о прозе Шишкина, начавшись с «генезиса феномена шишкинского письма», его «жанровых корней, уходящих в глубину модернистского романа», выводит автора на размышления о — выявляемых его героем — «художественных ресурсах современной русской прозы» в целом. Но дело тут не только в этом. Художественный текст у Шишкина, ни на минуту не переставая быть художественным, оказывается инструментом более фундаментальной культурной работы. Хотя, повторяю, средства тут целиком филологические и могут быть целиком же описаны на языке филологии. Что автор и делает.

Суть предпринятой Шишкиным «модернизации» русского романа автор видит в пересоздании его на новых основаниях, сохраняя его коренные, обретенные в классическом XIX веке принципы и достижения: психологизм, внимание к «маленькому человеку», к осязаемой и как можно более точно передаваемой словом фактуре эмпирической реальности. Особенно радостно то, что он выводит своего героя из контекста набивших оскомину разговоров о «постмодернизме», к которому поверхностное прочтение причисляет его едва ли не автоматически, и позволяет увидеть в его текстах нечто существенно большее, чем «энциклопедию русских стилистик», как в свое время (и в своем роде справедливо) назвал «Взятие Измаила» Лев Данилкин.

Далее
Виктор Шендерович
журналист
Мои университеты
01 декабря 2011

Ann-Arbor — городок в часе езды от Детройта, никакого отношения к Детройту, слава богу, не имеющий. Здесь не производят автомобили и почти не ездят на них, предпочитая велосипеды. Но смею предположить, что во всем Детройте не прочтено столько книг, сколько в этих кафешках и библиотеках…

Ann-Arbor — это, прежде всего, Мичиганский университет.

Имя города детонирует в русском читателе важными ассоциациями, первая из которых, разумеется: Иосиф Бродский. Да, это место написания нескольких довольно важных его стихов…

Здесь он преподавал — преподавал, говорят, так себе. Странно, если бы было иначе: его лекции-монологи прекрасны, как только может быть прекрасен гениальный полет мысли, но вот вторая часть преподавания — говоря словами самого поэта, «вытягиванье жил» «из недорослей местных» — была ему явно чужда. И если бы не Нобелевская премия, портрет Иосифа Александровича вряд ли украшал бы рекламные проспекты здешней кафедры славистики, точнее: Weiser Center for Europe & Eurasia.

С тех пор — шутит профессор Ольга Майорова, выпускница знаменитой второй московской математической школы — здесь внимательно всматриваются в лица приглашенных лекторов…

Ну, в мое лицо можно было сильно не всматриваться — спасибо, что пригласили, дали приобщиться, походить по этим парковым дорожкам среди разноликого студенчества и наглых накачанных белок. Спасибо за чудесную разноязыкую компанию в застолье после лекции — отменные лица и биографии!

И отдельная благодарность — за подарок из Ann-Arbor. Вот он.

Смотреть подарок, точнее, подарки
Джобс встал на сторону «лириков», когда «физики», казалось, не оставили от них мокрого места

Писатель Александр Генис — об «универсальном герое нашего времени»

Сейчас, когда улеглась волна скорби и стих шквал некрологов, пришла пора понять универсального героя нашего времени: Стива Джобса. О том, как это трудно, говорит пример Уолтера Айзаксона, официального, назначенного своим героем биографа Стива Джобса. Лишь закончив и напечатав этот монументальный труд, он пришел к парадоксальному выводу. Джобс не был умным человеком. В отличие, скажем, от Билла Гейтса, он плохо решал задачки, головоломки, кроссворды.
«Джобс, — пишет Айзаксон, — не был интеллектуалом, он был гением, и это позволяло ему прыгать в пропасть непредсказуемого, руководствуясь не анализом, а интуицией».

Это был сознательный выбор. Упорно практикуя дзен-буддизм, Джобс верил в силу озарения и чуял прогресс, угадывая те очертания, которые сам ему и придавал. Пытаясь разобраться в природе своего дара, он заключил, что пришел в компьютерную революцию с другого конца. Овца в волчьей шкуре, Джобс встал на сторону «лириков» как раз тогда, когда «физики», казалось, не оставили от них мокрого места. Гений Джобса в том, что он понимал таких безнадежных гуманитариев, как я, и мы ему этого никогда не забудем.

Далее
20.11.2011, 13:15
Борис Бим-Бад

Дневник Маркина

Человек не укладывается



Ольга Балла-Гертман

20.11.2011

Александр Маркин. Дневник 2006-2011. – Тверь: Митин журнал, KOLONNA Publications, 2011. – 256 с.

... Это, конечно, книга об одиночестве и смерти. Об их неизбежности. О неминуемости несоответствий разного рода: мира ли – нашим представлениям и надеждам, нас ли самих – заготовленным в мире нормам. О вещах, то есть, совершенно универсальных. ...

Читать
06.11.2011, 20:08
Борис Бим-Бад

Почтовый романс

Александр Генис

04.11.2011

Каждый год число почтовых отправлений во всем мире сокращается на 1-2 %. Не удивительно, что, столкнувшись с компьютерной конкуренцией, американская почта на грани разорения. Чтобы справиться с 9-миллиардным бюджетным дефицитом, власти закрывают каждое десятое почтовое отделение в стране. Но и тех, что останутся, ждет нелегкая и унизительная судьба: дворцы почты переходят в частные руки, а почтамты, как это уже происходит в Европе, перебираются в гастрономы, газетные киоски и лавочки ширпотреба.
Делать нечего: почта устарела. Однако именно в ее старомодности скрывается вкрадчивый соблазн, подкупающий хорошими манерами. Почта культивирует мягкую связь, достоинства которой – продолжение ее недостатков. Это - неэффективность, медлительность, ненавязчивость. Телефон застает нас врасплох, тогда как письмо смирно ждет, чтобы мы его открыли или, даже, забыли. Говорят, китайцы предпочитали как раз выдержанные письма. Они резонно считали, что за месяц хорошие новости не пропадут, а плохие прошедшее время обезвредит. Почте свойственна неброская добродетель, учтивость, которая, исключая недостойную джентльмена торопливость, не требует спонтанного ответа. Как в хорошем детективе, почта замедляет действие перед развязкой.

Далее
24.10.2011, 17:39
Борис Бим-Бад

Если хорошо всмотреться

Если хорошо всмотреться



23.10.2011

Ольга Балла-Гертман

Оксана Гавришина. Империя света: Фотография как визуальная практика эпохи «современности». – М.: Новое литературное обозрение, 2011. – 192 с. – (Очерки визуальности)
.

Очередной выпуск серии "Очерки визуальности" составили статьи историка культуры, доцента кафедры истории и теории культуры РГГУ Оксаны Гавришиной, выходившие в разных изданиях с 2002 по 2010 год и посвящённые разным аспектам фотографической практики. Точнее, её культурным, человеческим и даже, пожалуй, цивилизационным смыслам.

Далее
16.10.2011, 23:52
Борис Бим-Бад

Философия земли

Ольга Балла-Гертман

Зрячая земля: русла для смыслов



16.10.2011

Анатолий Королёв. Genius loci: Повесть о парке. – М.: РА Арсис-Дизайн (ArsisBooks), 2011. – 186 с.

Говорят, будто "Genius loci" - вообще-то давний текст Анатолия Королёва, написанный задолго до "Головы Гоголя", - будучи опубликован (боже мой, уже двадцать один год назад) в толстом журнале, поразил своих тогдашних читателей. Ну как это возможно, недоумевали люди конца восьмидесятых, чьи читательские привычки были не в пример традиционнее наших нынешних, – делать героем повествования не человека, а кусок пространства? И даже не город, что было бы ещё понятно – у этого есть, в конце концов, богатейшие традиции, - а пейзажный парк: область меж природой и культурой, куда более близкую к первой из них, чем ко второй. Роль героя досталась парку Аннибала – пейзажному парку в окрестностях Петербурга. Его историю – скорее, биографию - читателю предлагалось прожить, отчасти в лицах, на протяжении по меньшей мере трёх столетий, а по большому счёту – ещё с языческих времён, когда на территории позднейшего парка была священная Перунова роща.

Далее
10.10.2011, 12:54
Борис Бим-Бад

Городская речь

Городоречь: подступы к жанру



Ольга Балла-Гертман

Андрей Шарый. Петербургский глобус. – М.: Новое литературное обозрение, 2011. – 192 с. – (Письма русского путешественника)
.

О Петербурге - этом особенном топосе отечественной жизни со своими специальными, только здесь обитающими смыслами - сказано и написано уже такое неизмеримое, непрочитываемое количество всего, что браться говорить о нём в очередной бесчисленный раз… ну я даже не знаю, что. Скорее всего – совершенная необходимость. Уже сам объём наговоренного делает это попросту неизбежным.

Дело в том, что разговоры о городе – это едва ли не главная форма его существования (вызывающая к жизни, подозреваю я, все остальные – и, в конечном счёте, город как таковой). Особенно – разговоры письменные. И того особеннее - о Петербурге. Всякий город, конечно, возникает прежде всего на устах говорящих о нём, всякий – надумывается и выборматывается, всякий неотделим от дыхания говорящих, от рельефа произносимых звуков. Но Петербург – самый, как мы знаем ещё со времён Фёдора Михайловича, умышленный русский город – особняком и тут. Он – даже не текст, - вернее, не только текст. Нет, больше того: он сам по себе - жанр русской речи, со своими законами и правилами, со своей грамматикой и лексикой, со своими инерциями и принуждениями. "Не город Рим живёт среди веков, - убеждал нас некогда один очень петербургский поэт, - а место человека во вселенной". Петербург тоже - такое место: способ локализации человека в мире. Система координат.

Далее
footer logo © Образ–Центр, 2019. 12+