Личный кабинет
Дневники

Новации, актуальные методологии, высокие технологии и современные территории – об образовании все чаще говорят в новых терминах и все реже – в разрезе вечных истин. Как сделать «школу с человеческим лицом» и как воспитать не только учеников, но и педагогов? Рассуждает драматург, режиссер и актер, а также обладатель звания «Учитель года» Александр Демахин.

В связи с обсуждением на многих блогах, уважаемых мной участников Педсовета, темы о сущности и возникновении в сознании образа “нечто”, хотелось бы инициировать обсуждение этого интереснейшего вопроса с опорой на тексты в классической литературе. Потому я решился предпринять робкую попытку обозначить, как мне это представляется, основные вехи трактовки понятия “образ”.

“Странный ты рисуешь образ и странных узников!”, - восклицает Главконом, когда Платон (в роли Сократа) описывает состояние узников, обращенных спиной к свету, в знаменитом мифе о пещере.

Подобное “рисование” образов сопровождает любую мысль, любую идею, стремящуюся быть понятой. Так и у самого Платона идея души, приобретает образ колесницы, чувство влюбленности вызывает образ юноши, играющем на лире. Но образу Платон отказывает в сущности и первоисточнике знания, образ “нечто” лишь отсвет идеи этого “нечто”. Для Платона образ вторичен по отношению к идеи.


Аристотель с этим никак согласиться не может. “… в "Федоне", дело изображается таким образом, что идеи являются причинами и для бытия и для возникновения; и однако же, при наличии идей, все же вещи не получаются, если не того, что произведет движение.” (Метафизика, книга 13, глава5).
Для Аристотеля путь к идее и сущности пролегает через “чувственные вещи ”. И пусть об этом я не нашел в прямую у Аристотеля, но что же такое “чувственная вещь ”, как не образ.
Про соотношение образа и вещи Аристотель говорит в “Протрептик” следующее: “ …животное, изображенное на картине, является и животным и изображением, то есть одно и тоже является двумя, а вот бытие у обоих не одно и то же, но в одном случае может рассматриваться как бытие животного, а в другом – как бытие изображения. Таким образом, необходимо понять, что образ, возникающий в нас, есть и нечто само по себе, и образ иного. … в одном случае, как само по себе – это созерцаемое или образ, а в другом – образ иного, то есть изображение и вспоминание.”

Образы по Аристотелю находятся в душе. “… в душе возникает воспоминание, с одной стороны, как она лишь мысль, а с другой стороны … изображение”. Но нахождение души не определено. И как надо полагать душа для Аристотеля, отнюдь не принадлежит автору высказываний, - душа обезличена.


Декарт в “ Рассуждение о методе” вводит в философию свое Я и становится очевидным, что вне “Я” ни мысли, ни образы не существуют. “… мое я, душа, которая делает меня тем, что я есть… ” Тут же вводится важнейшее разграничение образов действительности от образов фантазии. “… любое представление, которое мы имеем в бодрствующем состоянии, может явиться нам и во сне, не будучи действительностью ”. При этом “… наши рассуждения во время сна никогда не бывают столь ясными и целостными, как во время бодрствования, хотя некоторые представляющиеся нам образы бывают иногда так же живы и выразительны”.

Образы, нарисованные, как осознанием действительности, так и фантазией всегда принадлежат мне (моему “Я”). Конечно, это справедливо не только для меня, но и для любого другого Я”. Но изображения, рисуемые сознанием в образах, могут быть видимы только мной.

Откуда же все-таки берутся образы?.

Я полагаю, что лучше всего на это ответил Блонский в своей книге “Память и мышление”. Четыре вида памяти – моторная, аффективная, образная и вербальная – представляют собой четыре стадии психического развития субъекта. На стадии образной памяти появляются зачатки осознания действительности. Закрепляясь в речи, обозначаемые словом, образы составляют основу первичных понятий, создающих каркас сознания.

Но понятия более постоянны, а образы более переменчивы и варьируемы.
И вот понятия, обладая преимуществом логического постоянства, начинают вытеснять из обоснования мышления образы. Понятия, превалирующие в сознании, компактностью вхождения в логические схемы, уничтожают образы действительности, посчитав их несущественными. Очевидная истинность заменяется истинностью абстрактных схем. Не этим ли грешат, зачастую системы обучения, забегаемые вперед развития учеников.

Мне представляется принципиально важным разделение образов, рисуемых сознанием, на образы восприятия и образы представления. Ведь воспринимаемое не может быть недействительным, не может быть не фрагментом объективной реальности.

Особенности образов восприятия и образов представления и их функционирования в сознании субъекта, в частности, рассматривается в книге Л.С. Цветковой “Мозг и интеллект”. Книга в основном посвящена нейропсихологическому исследованию формирования и протекания образов в опознавательной и мыслительной деятельности, а также связи “рисуемых” сознанием образов с локализацией функций в различных отделах (лобных и теменных) мозга. И хотя основной темой книги является исследование дефектов мыслительной деятельности у детей и взрослых, вместе с тем здесь высказывается много интересных общих положений “об опознании образа, его влияния на процесс сличения с образами- представлениями, о роли глобального образа и отдельных признаков объекта при его опознании”.

Углубление научных исследований в области нейропсихологии открывает новые объективные связи между понятийным и образным мышлением, указывая на первичность образов по отношению к понятиям.

В философском ракурсе соотнесение образов восприятия и представления рассматривается Сартром. Указывая, что “ обнаружение образа как такового есть непосредственная данность внутреннего чувства.” Сартр отмечает, что “ существование в образе весьма трудно уловимый модус бытия”. Вводя термин “объект образа” Сартр практически постулирует первичность образа по отношению к объекту.

Так ли это? Скорее всего, нет. Но приходящее, в первую очередь на ум, опровержение этого тезиса о первичности образа по отношению к объекту, с позиции диалектического материализма, постулирующего первичность и данность объекта субъекту, вряд ли является убедительным.И на самом деле, может ли объект быть данным субъекту, становясь образом объекта, если до момента данности (восприятия) уже не существовал в образе представления.

Скорее всего, дело обстоит следующим образом.
Так как существование образа объекта без объекта – нонсенс, и так как объект
появляется для сознания лишь посредством образа объекта, - то и объект и образ объекта находятся в связке, где ни один из ее элементов не является первичным.
16.04.2011, 15:20
Семен Вайханский

Идея и образ точки

Что такое точка - все знают. Вот она точка.
Нет, говорят ученики – это не точка. Это кружочек. Ведь Вы сами сказали, что точка не имеет ни формы, ни размера. Да, соглашаюсь, это не точка – это ее изображение в виде маленького кружочка.

А другие, начинают опровергать самую первую аксиому. Вот смотрите, через две точки провел вон сколько прямых. Показывают чертеж, где через две “жирнющих” точки проведено несколько тоненьких прямых.

И хотя, если верить энциклопедиям, Евкли́д определил точку как то, что не имеет измерений, несмотря на это в школьном учебнике геометрии написано, что точка – это неопределяемое понятие. А в современной аксиоматике геометрии точка является первичным понятием, задаваемым перечнем его свойств.. Откуда же взялась эта самая точка?

Гуссерль в “Началах геометрии” рассуждает так. “Сначала от образов вещей отделяются плоскости — более или менее "гладкие", более или менее совершен¬ные плоскости; более или менее грубые края или в сво¬ем роде "ровные", иными словами, более или менее чистые линии; углы - более или менее совершенные точки; затем, например, среди линий особо предпочи¬таются прямые, среди плоскостей — ровные; например, из практических причин предпочитаются прямоуголь¬ные доски, ограниченные плоскостями, прямыми, точ¬ками, так как целиком или местами искривленные плоскости для многих практических целей оказыва¬ются нежелательными”

Не знаю, погрешу ли против истины, если скажу, что идеальные объекты (например, точка) появляются в сознании, как обобщение наблюдений за эмпирическими, воспринимаемыми объектами.

Да и Гуссерль в своей, названной геометрической, работе по сути рассуждает не о началах геометрии, а о началах философии.
“ мы можем всегда предположить искусство чертежа для построек, замер полей, дорож¬ных дистанций и т.д., которое уже всегда налицо, уже в избытке преддано философу, который еще не знал гео¬метрии, но которого мы должны помыслить как ее изо¬бретателя. Как философ, переходящий из практиче¬ски-конечного окружающего мира (комнаты, города, ландшафта и т.д., периодических процессов, дней, ме¬сяцев и т.д.) к теоретическому взгляду на мир и его по¬знанию, он имел конечно-знакомые и незнакомые про¬странства и времена как конечности в горизонте от¬крытой бесконечности…. Уже заранее ясно, что это новое будет продуктом, вырастающим из идеализирующей духовной деятель¬ности, из "чистого" [385] мышления, находящего в опи¬санных общих данностях этого фактического человече¬ства и человеческого окружения свой материал и про¬изводящего из них "идеальные предметности".”
И чуть раньше, там же. (Можно посмотреть благодаря Борис Михайловичу Бим-Баду на http://pedsovet.org/forum/index.php?act=at...y&id=28512)

“ И здесь являются темой как раз идеальные предметности, а вовсе не те, которые подпадают под понятие языка. Именно идеальных предметностей, тема¬тических в геометрии, и касается теперь наша про¬блема: как геометрическая (равно как и всех прочих наук) идеальность из своего изначального внутриличного ис¬тока, в котором она представляет собой образования в пространстве сознания души первого изобретателя, достигает своей идеальной объективности.”

Но что является точкой для философии.
Со времен Платона – идея. Вне идеи нет ничего. Условно или не условно деление мира на мир идей и на мир вещей, что мы можем высказать о втором, если в нашем сознании не существует первого.
И все-таки раньше идеи и ее языкового закрепления был и есть образ. Ведь и выслушивая Платона (в образе Сократа), описывающего ситуацию, получившую название: “Миф о пещере”, - Главконом восклицает: “Странный ты рисуешь образ и странных узников!”.

Пусть идея отрывается от первичных образов, как правильно понятая точка от изображающего ее кружочка. Но если разорвать эту связь, забыв об образах эмпирически данного, то это будет пустое мышление, не имеющее ничего общего с объективной реальностью. Причем, это уже не Идеализм, который и есть истина философии, поскольку вне идеи нет никакой данности, - это абсурд мысления.
footer logo © Образ–Центр, 2017. 12+