Личный кабинет
Дневники

16.06.2011, 22:59
Борис Бим-Бад

22 июня, ровно в четыре часа…

22 июня, ровно в четыре часа…


Солдаты вермахта под Смоленском, июль 1941 года


И в России, и в Германии помнят о годовщине начала Великой отечественной войны. Правда, немецкие школьники знают историю начала 40-х годов лучше, чем их российские сверстники, утверждают эксперты.

Дважды в год - к 9 мая и к 22 июня - российские телеканалы заполняют эфир художественными и документальными фильмами о Великой Отечественной войне. Но если к весенней дате в программе передач преобладают эпические картины о победе советской армии над вермахтом, то к очередной годовщине Дня памяти и скорби зрители получают возможность вновь посмотреть фильмы о драматической судьбе человека, оказавшегося в условиях войны - "Иваново детство", "Летят журавли", "Восхождение", "А зори здесь тихие…"

На этот раз, к 70-летию начала Великой Отечественной войны, своими воспоминаниями о том времени делятся с телезрителями известные российские артисты. К примеру, Валентин Гафт признался, что больше всего ему запомнились бомбоубежища в Москве: "Я до сих пор терпеть не могу эти подвалы, где пахнет сгнившей картошкой и известкой. И всегда, когда я вижу эти подвалы, мне вспоминаются ночные тревоги, закутанные дети, бессонница, страшные и ужасные дни войны". А Майя Плисецкая, которая вместе с семьей была эвакуирована в Свердловск, вспоминала многокилометровые очереди за продуктами, выдававшимися по карточкам: "Помню, что мне никогда в жизни больше так не хотелось яблок, как в тот момент, когда я стояла за ними в очереди, а мне не досталось".

Страна невыученных уроков?



Один из стендов выставки ''Самый длинный день. 22 июня 1941 года''

Корреспондент Deutsche Welle решил выяснить, как воспринимают эту дату петербуржцы, которые сами не застали войну, но в семьях которых есть ветераны или блокадники. Вот некоторые из ответов.

"Для меня лично этот день - памятная дата. Для моей бабушки, пережившей блокаду - это день начала самого страшного в ее жизни события. До сих пор она вспоминает со слезами, что, когда узнала о войне, ей было 11 лет, как быстро ушел на фронт ее папа, который больше не вернулся".

"Для меня эта дата - повод задуматься, что было бы, если бы это случилось сейчас. Кто вообще пошел бы воевать? В нашей семье есть погибшие, и есть дед, награжденный орденом Ленина вместо звезды Героя Советского Союза - он нагрубил энкавэдэшнику при форсировании Днепра".

"Для меня эта дата, наверное, мало что значит. Никто из моей семьи ничего об этом не рассказывал. У меня есть дочь, она иногда спрашивает: кто такие ветераны, что такое Великая Отечественная война?.. Я не знаю, что ей ответить".

Автор документального телесериала "Вторая мировая. День за днем" Виктор Правдюк сокрушается тем, что в российских школах очень плохо преподают историю, в том числе военных лет, и что в качестве учебных пособий очень часто пользуются мифами, устоявшимися в сознании нескольких поколений россиян: "У нас рассказывают о танковом сражении под Прохоровкой и говорят, что это - поле русской воинской славы. Но ведь там погибло, просто сгорело в танках столько молодых парней, у которых не было боевого опыта! А немцы понесли там минимальные потери". В истории той войны было много настоящих полей воинской славы, о чем непременно следует рассказывать школьникам, но при этом ни в коем случае нельзя приукрашивать историю, добавляет режиссер.

Самый длинный день

В Санкт-Петербурге учителя ряда школ регулярно приводят учеников в Музей политической истории России, где квалифицированные экскурсоводы проводят уроки в окружении "наглядных пособий" из фондов музея. К 70-летию начала Великой Отечественной войны здесь открылись две выставки, подготовленные совместно с Музеем обороны Брестской крепости из Беларуси и Германо-российским музеем Берлин-Карлсхорст.

Первая выставка называется "Самый длинный день. 22 июня 1941 года". На ней, среди прочего, представлены оригинал карты плана "Барбаросса", личные вещи советского разведчика Рихарда Зорге, предупреждавшего Москву о готовящемся нападении Гитлера на СССР, брошюра "12 заповедей поведения немцев на Востоке", предписывавшая самые жестокие нормы поведения солдат вермахта на оккупированных советских территориях. А рядом - копии статьи из газеты "Известия" от 14 июня 1941 года, осуждающей "ложные слухи по поводу близости войны между СССР и Германией", нота МИД Германии от 21 июня, начинающаяся словами "советское правительство предало и нарушило договоры и соглашения с Германией", и передовица газеты "Правда" от 23 июня 1941 года с речью министра иностранных дел СССР Вячеслава Молотова и редакционной статьей "Враг будет разбит".



Ирина Крылова

Многих посетителей удивила цитата из радиовыступления Уинстона Черчилля 22 июня 1941 года. Отметив, что вторжение вермахта на территорию СССР не стало для него сюрпризом, и сравнив нацистский режим с большевистским, британский премьер закончил эту речь словами: "Давайте выучим уроки, которые нам уже преподал жестокий опыт. Удвоим наши старания и ударим с объединенной силой, пока есть силы и возможности".

Впрочем, куратор выставки Ирина Крылова обращает внимание на другой экспонат: "Это девичье платье образца 1941 года. Когда нашу выставку осматривали ветераны Великой Отечественной, они узнали этот фасон. И в эти июньские дни, когда нынешние старшеклассники веселятся на выпускных балах, хотелось бы, чтобы они пришли к нам и посмотрели, какие платья были на девушках 70 лет назад".

"С горечью и с гордостью"

Экспозиция "22 июня 1941 года: на изломе", подготовленная музеем Берлин-Карлсхорст, представляет биографии 24 человек, для которых Великая Отечественная война стала поворотным моментом жизни. Это и знаменитые военачальники Константин Рокоссовский и Хайнц Гудериан (Heinz Guderian), и немецкий офицер Герхард Гумберт (Gerhard Humbert), взятый в плен под Сталинградом, и прославленный германист Лев Копелев, в советские годы эмигрировавший в ФРГ, и знаменитый джазовый музыкант Эдди Рознер, родившийся в Германии, бежавший от нацистского режима в СССР и окончивший свои дни в Западном Берлине в 1976 году, спустя три года после вынужденной эмиграции из "страны победившего социализма".



Йорг Морре

Директор музея Берлин-Карлсхорст Йорг Морре (Jörg Morré) напомнил, что впервые эта выставка была показана в Берлине десять лет назад, когда некоторые из ее персонажей были еще живы. И тогда в музей приходило довольно много берлинских школьников. "У нас в школьной программе есть довольно обширная тема, посвященная Второй мировой войне. И в нашем музее ребятам рассказывают и о политике властей Третьего рейха, направленной на уничтожение народов оккупированных стран, и о Холокосте, и о трагических последствиях войны, приведших к разделению Германии" - рассказал Морре.

На открытии обеих выставок в Музее политической истории России присутствовал ветеран Великой Отечественной войны Феликс Дмитриевич Сутырин. Он поблагодарил их организаторов за честность и профессионализм и сказал, что оставшиеся в живых участники войны будут рассказывать нынешним подросткам о пережитом "с горечью и с гордостью".

Автор: Владимир Изотов, Санкт-Петербург
Редактор: Сергей Вильгельм

http://www.dw-world.de/dw/article/0,,15160072,00.html
04.06.2011, 18:52
Борис Бим-Бад

Фольклор 20-х-30-х годов

Фольклор 20-х-30-х годов прошлого века

04.06.2011

Владимир Тольц

Владимир Тольц: Почти три десятилетия работы на радио я вел, прежде всего, передачи об истории. В них выступали историки разных научных школ, поколений и стран. Сегодня хочу вспомнить выступления некоторых из них, участвовавших в моих программах неоднократно. Вы услышите докторов исторических наук Евгения Анисимова и Александра Куприянова, а также мою многолетнюю коллегу Ольгу Эдельман, а также фольклориста Александру Архипову, сотрудника РГГУ, а также Института исследований Восточной Европы в Бремене. Некогда Саша уже участвовала в нашей программе, в которой поделилась результатами своего изучения анекдотов о Штирлице и Путине. А ныне Александра Сергеевна сосредоточилась на их предшественниках 20-х и 30-х годов прошлого века. Именно о том далеком времени пойдет у нас речь сегодня.

"Хочется всей необъятной страной
Сталину крикнуть "Спасибо, Родной!"
Долгие годы живи, не болей
Жить стало лучше, жить стало веселей!"

Владимир Тольц: О простых советских людях той далекой поры, многие из которых помнили и великую войну и гражданскую, обещанный надолго, но недолго длившийся НЭП, пришедший на смену военному коммунизму, о тех, кого в 30-х давили поначалу коллективизацией и голодомором, а потом "большим террором", бытует немало ложных стереотипов. Один из них связан с представлениями, что народ, переживший все эти невзгоды и несчастья, безмолвствовал. По крайней мере, тогда, когда это касалось власти, но, между прочим, власть так никогда не считала.

И в то время, когда проплаченные ею сочинители хором Пятницкого выдавали для простого народа свое пропагандистское "жить стало лучше, жить стало веселей", она внимательно прислушивалась к тому, что этот самый народ болтал, сочинял и фантазировал о ней. Для этого у нее существовали, как известно, специальные органы чувств – ВЧК, ГПУ, ОГПУ, НКВД. В разные годы это именовалось по-разному. И в их оперсводках тема власти, как ее понимал народ и то, что он об этой власти говорит, всегда занимало значительное место.

Лет 15 назад, когда эти бесценные "фольклорные записи" стали доступны историкам, а сбор и публикация табуированной ранее низовой крамолы о сгинувшем начальстве оказались не только безнаказанными, но и модными, толкователи прошлого пришли к выводу, что "тема власти не раскрыта" и с азартом и аппетитом взялись за ее разгребание и толкование.

Александра Сергеевна, что подвигло Вас на изучение этой темы - "народ о власти 20-х, 30-х, 40-х годов"?

Александра Архипова: Меня, конечно, интересует немного другое – что управляло этими людьми, что заставляло их воспринимать Ленина, Сталина то как Иисуса Христа, то как Антихриста? Что заставляло их думать, что у Сталина есть третья тайная жена по имени Роза Каганович, которая нашептывает Сталину, как и что нужно сделать, и именно поэтому, по мнению многих, в Советском Союзе было все так плохо? Что заставляло людей думать, что Троцкий нелегально возвращается в 1937 году в Советский Союз, чтобы участвовать в выборах? Почему они считали, что Ленин – это сын Антихриста? И прочие интересные вещи. Такие вещи мы можем извлечь их многочисленных оперсводок.

Владимир Тольц: Саша, Вы же не первая на стезе изучения мнений и высказываний простых советских людей о непростых советских вождях и власти вообще. С 1990-х этим занимаются уже историки и Владимир Александрович Козлов с его исследованиями беспорядков и крамолы, и моя коллега Ольга Эдельман, вместе с ним и другими историками подготовившая известные издания по статье 58-10, и иностранцы вроде Сары Дэвис. Я уж не говорю о таких монументальных проектах, как совместное издание силами ФСБ и средствами Финляндии обзоров и спецсводок ОГПУ-НКВД о политсостоянии страны. Вопросы, которые Вы сейчас перечислили, не Вы первая задаете – задавались они и ранее. Скажите, что нового, по Вашему мнению, Вы привносите в это многолетнее уже дело изучения представлений народа о его власти и ее реакции на это?

Александра Архипова: Правильно, Козлов и Сара Дэвис показывают, как отражается представление о власти во мнении людей 30-х годов, а я пытаюсь найти, из каких мифологических представлений складываются эти отражения. Это поиск некоторой системности, позволяющий показывать не только, какие именно впечатления были у советских людей, но почему они возникают такими или другими. Кроме всего прочего, многие исследователи пишут: "в 1937 году было распространено такое представление, такой анекдот…" - Насколько это было распространено? Возможно, этот анекдот, который Сара Дэвис извлекает из новосибирской оперсводки, был зафиксирован вообще только два раза и свойственен только этому району. Или его пересказывали на всех партсобраниях по всей стране? Что было стереотипно, а что было индивидуально для того периода?

Диктор: ""1920 год. Оперсводка за ноябрь:
...До чего враги Советской власти стараются подорвать власть, характеризует слух, пущенный по крестьянам, то есть как будто бы на крестьян наложена разверстка по 2 фунта тараканов с души, и кто ее не выполнит, с того будут брать хлебом".

"1922 год. Из сводки ЧК по Южному Уралу:
…Страной вскоре будет править Михаил Романов. Россия якобы разделена между Англией, Францией, Америкой и Японией, которые будут давать голодному населению по пуду муки на душу".

"Как Ленина убила еўрейка, так Исуса Христа предал Иуда-еўрей, за трицать сребренникаў. Ужэ Юду падкупили - ён жэ был учэник. Як Ленин хадил са сваими сарáтниками, так Исус Христос хадил са сваими учэниками. "Буде, - кажэ, - паутина, драты, буде па ўсем свете; будуть птицы лятать с железными дюбками". Ета Исус Христос диктавал сваим ученикам. Як Ленин сваим саратникам".

"Ленин отравлен врагами-евреями.
Троцкий подослал убийц, дабы стать на место Ленина.
Ленина отравили, стараются изжить Калинина, и власть будет жидовская".

"1930 год. Из спецсводки Рязанского окротдела ОГПУ о ходе сплошной коллективизации:
Крестьянин села Чернышево, Ряжского района, Склянский ходит по селам, говоря: "Я видел виденье, что небо срослось с землей, что Христос сошел на землю и сказал о коллективах как о хомуте для крестьянина"..."

"В Шиловском районе политхулиганство дошло до того, что подвесили к телеграфному проводу курицу и привесили записку: "Лишаюсь жизни, прошу никого не винить. Жизнь становится невыносимая, и снести 80-ти яиц я не могу".

"Поп Романов обходит села и проповедует, что "наступило еврейское царство, колхозный строй подтверждает то, что наступило царство антихриста и евреев". Колхозники мучаются, как в аду, работают день и ночь и умирают с голода. Скоро наступит война, и только она может дать облегчение народу от Советской власти"".

Владимир Тольц: Александра, приступая к исследованию, Вы ставите немало интересных вопросов. Скажите, Вам уже удалось нащупать ответы хотя бы на часть этих вопросов?

Александра Архипова: Ну, как известно, любое исследование задает больше вопросов, чем отвечает на них. Но, конечно, исследование сводок ГПУ-НКВД за 1929-30 года показывает, как история с образованием колхозов и, соответственно, сопротивлением этому процессу крестьян осознавалась именно не просто как сопротивление организации колхозов, как сопротивление против отдачи скота, как сопротивление против введения обобществления вещей. Это историческое событие понималось, историческая действительность воспринималась как приход Антихриста. И эта зима с 1929 на 1930 год переживалась крестьянами как приход Антихриста. Бытовало мнение, что вот нужно потерпеть три месяца, до апреля, и наступает Страшный суд, конец света. В этом ключе, конечно, знаменитая статья Сталина "Головокружение от успехов" воспринималась ими именно как тот шаг, который отсрочил наступление Страшного суда.

И в этом плане очень простая логика. Например, образование колхозов – действительность реальная. Делают скот общим – тоже действительность. На скот ставят клеймо – реальная действительность, что этот скот теперь принадлежит колхозу, чтобы отделить его от скота, принадлежащего крестьянам, которые сохраняли свои индивидуальные хозяйства. Логично? Но в сознании крестьян постановка нового клейма, конечно, вызывает устойчивый существующий миф о том, что при наступлении царства Антихриста все как бы попавшие в это царство будут клеймены, получат клеймо. Соответственно процесс массового клеймения скота вызывает слухи, в которых говорится, что будут клеймить детей, которые родятся в этих колхозах от общих браков. А потом вызывает слухи, что это клеймение затронет всех колхозников.

И таким образом, люди, вступившие в колхоз, как бы оказываются клеймены Антихристом и вступившими в царство Антихриста, что вызывает массовую панику. Крестьяне разбирают детей из школ, не пускают врачей в новообразованные колхозы, потому что информация о том, что врачи едут делать прививки, воспринимается как то, что врачи на самом деле тайно ставят клеймо. И таким образом, мы видим, как мифологическое сознание управляет восприятием исторической действительности.

Владимир Тольц: Ну, эсхатологические ожидания, попытки найти ключ к настоящему и будущему в откровениях Иоанна Богослова – один из сквозных сюжетов для русского народного восприятия жизни. Помню, несколько лет назад, когда я занимался историей иностранного радиовещания на СССР, мне не раз приходилось сталкиваться с этих (а это уже 1950-60 годы). Другой такой сквозной сюжет – еврейская тема…

Александра Архипова: Ну, конечно, в сознании крестьян во второй половине 20-х и в 30-е годы царство Антихриста было синонимом для "еврейского царства". И очень забавно, что политическая борьба Сталина против Каменева, Троцкого, Зиновьева и все эти события середины 20-х годов дали образу Сталина в глазах крестьян такого борца с наступлением тотального еврейского царства, то есть как бы борца с Антихристом. Это создавало такой как бы дополнительный положительный образ Сталина. Это действительно не мешало тому, что позже говорили о том, что вот существует тайна, что "Ленина убила жидовка", и так же как "Иисуса Христа убили жиды, так же Ленина убила жидовка". Не мешало говорить о том, что у Сталина есть тайна жена Роза Каганович, которая управляет его действиями, и через тайную жену Розу Каганович, которая, естественно, то ли жена, то ли племянница, то ли дочь Лазаря Кагановича, евреи управляют страной.

Конечно, это было чрезвычайно популярно в советское время. Только не надо забывать, что евреи в народном крестьянском сознании того времени – это, скорее, даже большей частью не реальные люди, а это мифологические существа. Сошлюсь на замечательные материалы Ольги Беловой, которая много показывает, как, например, сибирские крестьяне считали, что у евреев есть реальные рога, которые они скрывают под кипой.

Владимир Тольц: Вы рассматриваете народные представления о власти на весьма значительном временном отрезке – 1920-40-е годы. Скажите, как менялись эти представления на такой временной дистанции?

Александра Архипова: Это очень забавно, потому что… Ну, начнем с Ленина. Основная легенда вокруг Ленина начала складываться, естественно, после смерти, еще до организации официального культа Ленина. Соответственно, понятно, как по отношению ко многим другим советским правителям Ленин воспринимался в двух ключах: Ленин как Антихрист – соответственно, сродни это со многими магическими практиками, когда нужно их спичек выложить число 666, а потом из этого сделать имя Ленина; но также, с другой стороны, Ленин понимался как своеобразный царь-избавитель. То есть правитель, который хотел принести народу счастье, облегчить жизнь крестьянам, но враги, завистники, евреи (часто называется имя Троцкого) его свергли, пытались его убить, отравить. Но он сбежал, сбежал либо в Крым, либо за границу, а враги, завистники, евреи выставили в Москве его двойника или восковую куклу, изображающую его тело. Таким образом, Ленин где-то скрывается и ждет своего часа, чтобы спасти страдающий народ, и вернется, когда будет совсем плохо. Эта легенда, эти слухи, скажем так, были очень популярны и фиксировались ГПУ во второй половине 20-х и самом начале 30-х. Потом эта история сходит на нет.

Но возникает другая версия – про Троцкого. Если мы помним, что сначала Троцкий в народном сознании понимался как губитель Ленина, отравитель Ленина, завистник Ленина, который пытается не дать Ленину сделать что-то хорошее для народа (например, в частности, были слухи о том, что Ленин оставил перед смертью записку Троцкому – не обижать крестьян, а Троцкий ее уничтожил), то в середине 30-х годов – понятно, с какой кампанией это было связано, Троцкий начинает восприниматься как тоже такой избавитель, который на самом деле хотел сделать хорошее стране, хотел сделать хорошее крестьянам, спасти их от колхозов, но враги этого не дали сделать, поэтому Троцкий бежал на аэроплане. И он вернется, вернется он в 1937 году. И приведет за собой армию Франции, Германии, Англии или Японии, а также Польши, которая отменит колхозы и накормит крестьян хлебом.

Владимир Тольц: Знаете, из того, что Вы рассказываете, возникает довольно мрачный "портрет", так сказать, народа – дикого, суеверного коллективного существа, не понимающего ни Священного Писания, ни того, что творится вокруг в данный момент. Вы сознательно стремитесь к такому эффекту?

Александра Архипова: Ну, нет, конечно. Это, на самом деле, понимание фольклора и народа, свойственное XIX веку, романтической школе, братьям Гримм. Вот они понимали народ как некую единую субстанцию с единым как бы устойчивым мышлением. На самом деле, это, конечно же, не так. И именно поэтому я работаю с оперативным сводками КГБ и НКВД. Потому что важно понять, что представляло собой повторяющееся мнение, что было устойчивыми слухами, а что было просто какими-то индивидуальными толкованиями. Конечно, никакого единого народа в таком понимании не было и нет. Я говорю "народ" о некоторой совокупности людей, противоположной по своим устремлениям властным структурам. И конечно, когда мы выжимаем из этих источников эти данные и сводим их в некоторый единый реестр, то выглядит это, конечно, диковато.

Но, тем не менее, люди так думали, и конечно, они говорили и мыслили… В этом нет ничего дикого как бы с точки зрения исследователя. Они мыслили и размышляли в русле тех мифологических конструкций, который были им привычны. У них был свой язык, язык традиционной культуры, и с помощью языка традиционной культуры, они пытались осмыслить происходящее. Если Ленин хочет сделать хорошо крестьянам, но его убили или он сбежал, он – царь-избавитель. Это мышление свойственно традиционной культуре.

Владимир Тольц: Ну, давайте все же на конкретных примерах. В Ваших материалах я наткнулся на полесский заговор от белой горячки:

"На синэм морэ,
На белом камне
Седзиць Есиб Хвиссарионович
С вострыми мечами,
Сидзиць, рубае,
Двендцать неприятелев одгоняе".

Владимир Тольц: Вы говорите - "это язык традиционной культуры", которым, похоже, я не владею, а вот Вы – наоборот. Так скажите мне, что это все значит, почему для исцеления от запоя здесь используется имя Иосифа Виссарионовича?

Александра Архипова: Это довольно интересный вопрос. В структуре заговора предполагается обращаться к некоторому могущественному существу, сверхъестественному, которое способно защитить тебя, - к Богородице, к Иисусу Христу, к святым и так далее. И в этих текстах одно властное существо заменяется на другое властное существо, в данном случае – на Иосифа Виссарионовича. И это очень интересный переход, потому что мы имеем дело со смешением двух кодов – смешение кода традиционной культуры с новым языком, языком нового мира.

Вот другой замечательный пример, любезно предоставленный мне Ольгой Беловой, - рассуждения полесского информанта, полесской бабушки об имени Иисуса Христа. Она говорит: "А Иисус Христос, он тоже к партии принадлежал и за нее пострадал". То есть Иисус Христос, как хороший человек, мыслится принадлежащим к партии.

Или, например, листовка 1930 года, зафиксированная органами, которую НКВД называет монархической листовкой, но в ней написано не "Да здравствует Его Императорское Величество" или "Да здравствует царь", в ней написано – "Да здравствует Н.Романов". Невозможно было в обществе до 1917 года назвать царя "Н.Романов". Здесь используется уже абсолютно другой языковой код.

Владимир Тольц: Александра, а с чем это связано? С тем, что народилось и стало играть заметную роль в общественной жизни поколение "ровесников Октября", с тем, что разрушили прежнюю религиозность и культуру, с ликбезом – с чем?..

Александра Архипова: Ну, конечно, культура никакая никогда не бывает застывшей. Это наша исследовательская иллюзия. Но, конечно, культура была очень сильно изменена. И самое главное, что в традиционной культуре русской появились новые ориентиры. Начнем с самого простого – началась массовая ликвидация безграмотности, крестьянам стали читать газеты, они стали читать газеты. В деревнях появилось радио. Их начали учить говорить, думать на некотором новом для них языке. И конечно, даже самые устойчивые традиционные представления они выражают, уже используя этот новый, для них естественный язык. Кроме этого, не надо забывать, что в 20-30-е годы происходит потрясающее смешение разных культурных слоев и культурных групп. Война, революция, голод, колхозы приводят к массовой миграции разных групп туда и обратно, из города в деревню, с юга на север, что, конечно, разрушает традиционные границы традиционной культуры и образовывает новую народную культуру.

Владимир Тольц: О трансформации мифа и образа власти в рамках этой новой культуры мы говорили сегодня с фольклористом, кандидатом филологических наук Александрой Архиповой.
31.05.2011, 15:26
Борис Бим-Бад

Отдел праведников


Отдел праведников

31.05.2011

Владимир Морозов

Я искал этого человека часа два. Бродил среди деревьев по Аллее Праведников. Хотя в честь Йозефа Звонаржа дерева не посажено. В музее Холокоста в Иерусалиме о нем узнали слишком поздно, для новых деревьев уже не было места, и его имя занесли на памятную стеллу.

Отчаявшись ее найти, я пришел за помощью в административное здание музея. Там меня направили в Отдел Праведников. Название, взятое как будто в небесной канцелярии, на самом деле звучит как Отдел Праведников Народов Мира. Его задача - увековечить память людей, которые спасали евреев на оккупированных нацистами территориях. Спасали, зная, что, если их поймают, то расстреляют вместе с семьей. В комнату, куда я забрел, сидели две праведницы, Наташа, родом из Пскова и Божена из Варшавы. Они принесли мне стакан воды. Вручили подробный план, по которому нужную стеллу мог бы найти и слепой.

Потом, усомнившись в моих способностях, попросили знакомого шофера подвезти меня прямо до места. И вот я сижу на прохладном камне возле памятной стеллы, на которой среди прочих выбито имя Jozef Zvonarz. Из рассказов родителей моей жены я знаю о нем давно. Когда в польский городок Леско пришли немцы, ему исполнилось 45, у них с женой было пятеро детей, мал-мала меньше. В доме и места нет, и опасно при детях, поэтому он спрятал евреев в подвале своей мастерской. Точнее, не в подвале, а в яме, срочно вырытой под полом этого подвала. Днем в мастерскую приходили немцы. Йозеф Звонарж чинил их машины и мотоциклы. А о подвале не знала даже его жена. Но сидевших там надо было кормить, и вскоре она заметила, что из дома исчезают продукты, которых и так не хватало. Первая мысль – мой дурак завел бабу на стороне. Жена поделилась своим горем с полицаями и попросила их последить за мужем. К счастью, они послали ее подальше.

Однажды Йозеф Звонарж не приносил еды в подвал целых три дня, узники подумали, что с ним что-то случилось и уже собирались вылезать и сдаваться. Но оказалось, что их спаситель ушел на заработки к богатым крестьянам, там платили мукой и другими харчами. Сначала в яме сидели Йаффа и Натан Воллах - родители моей будущей жены. Потом добавились еще двое родственников. Как умещались четверо взрослых людей в яме размером метр на метр и на полтора! Только лежать в обнимку друг с другом и с поганым ведром. Когда немцев прогнали, узники первый раз за два года вылезли на свет. Он их ослепил. За раз они не могли пройти и 10 шагов: мышцы ног атрофировались. Несколько дней эти полуинвалиды приходили в себя дома у Йозефа Звонаржа. Его жена Франчишка плакала, глядя на тихих усохших людей с кожей цвета плесени. А ведь никому из них не было еще и 40 лет. Почему же ты не сказал мне о них раньше, обижалась хозяйка дома. На памятной стелле их имена стоят рядом – Zvonarz Jozef & Franciszka.

Звание Праведник народов мира получили 6195 поляков, 164 русских, 476 немцев, 5009 голландцев и 3158 французов.

А праведники встречались родителям моей жены и потом. До перезда в Америку они жили в Израиле, там Натан попал в аварию. На перекресток вдруг выскочил мотоциклист, и машина, в которой пассажиром ехал Натан, разко затормозила. Он ударился лицом о приборный щиток и лишился зрения. В больницу к нему пришел белобрысый паренек-мотоциклист. Он приехал в Израиль из Германии, чтобы помогать евреям и тем замолить грехи отцов, но вот стал причиной еще одной трагедии. Двумя днями позже юноша повесился. Церквь говорит, что это грех. Но у каждого из нас есть свой собственный отдел праведников, и мы заносим туда кого хотим. Я записал и этого молодого немца. Судьба, жизнь, Бог не дали парню времени, чтобы совершить что-то полезное. Но его совесть была, что называется, на верном месте.
28.05.2011, 18:43
Борис Бим-Бад

Как Ельцин падал на скалы

Самолет с Борисом Ельциным падал на скалы


Виктор Ярошенко, министр внешнеэкономических связей правительства РСФСР в 1990 году.

27.05.2011

Виктор Ярошенко

Сейчас все вспоминают 91-й - год распада СССР. А я бы вернулся в май 1990. Именно тогда Борис Ельцин был избран Председателем Верховного Совета СССР. А судьба могла бы распорядиться иначе...


Апрель 90-го. Через пять дней после моей свадьбы, где Ельцин был свидетелем, мы вылетели в Испанию. Борис Ельцин, его помошник Лев Суханов и я. Не хватало Павла Вощанова, который не успел получить испанскую визу.

Правительство Андалузии, муниципалитет города Кордова пригласили нас на Вторую международную конференцию "Европа без границ".

Потом по приглашению президента Каталонии – автономного региона Испании, мы должны были вылететь в Барселону и принять участие в телевизионных дебатах о перспективах коммунистического движения в мире.

Б.Н. выступил перед участниками конференции с докладом о политических событиях, происходящих в Советском Союзе.

После конференции мы вылетали в столицу Каталонии Барселону. Когда Ельцин увидел шестиместный винтовой самолет, то удивленно спросил пилота:

- Машина как, надёжная?

- Самый надежный самолет этого класса. За пятнадцать-двадцать лет эксплуатации подобных самолётов - ни одного несчастного случая.

Самолет набрал высоту, а мы стали вспоминать мою свадьбу. И вдруг я заметил, что наша переводчица Галя Гонзалес с ужасом смотрит на пилотов, которые, отчаянно жестикулируя, что-то бурно обсуждали.

- Что случилось, Галя ? Переводите.

На какое - то время она потеряла дар речи, но потом взяла себя в руки и стала переводить :

- Полностью вышла из строя система электропитания, которая всегда многократно дублируется. Поэтому выйти из строя самостоятельно она никак не может... Даже, когда самолёт проходит через грозовой фронт, и в него попадает молния, всегда есть резервная ситема электропитания – это закон. Кроме того сегодня ясная погода, ни одного облачка. Пилоты постояноо повторяют "сволочи", "ах , какие сволочи!"

- Надеюсь, это не про нас? - попытался разрядить обстановку Ельцин.

- Конечно, нет. Они клянут тех, кто готовил самолет к полету.

Летчики повернули обратно, надеясь дотянуть до Кордовы, но без связи и навигации найти место для посадки не смогли. Они настойчиво просили нас пристегнуться.

- Пристёгиваться не буду, — категорично заявил Б.Н.

Впереди показалась какая-то равнина. Пилоты решили посадить самолет, но оказалось, что и шасси не выпускается — не работало электрооборудование, а, следовательно, и гидравлика. Несколько раз пилот за счет резкого изменения высоты динамическим ударом пытался вытолкнуть шасси - бесполезно, его окончательно заклинило. В результате, одно из двух пустых кресел, находившееся напротив Б.Н., не выдержав перегрузок, сорвалось с креплений и чудом не погубило будущего президента России. Непреодолимая тошнота подступила к горлу.

Небольшая речка вдалеке показалась единственным спасением – пилоты хотели сесть "на брюхо" и приказали нам сгрупироваться. Но опять ничего не получилось – не работали закрылки, а планировать с выключенными двигателями они не рискнули. Речка была узкая, извилистая и пилоты могли промахнуться и больше не запустить двигатели. Мы снова резко пошли вверх.

Летчики решили демонтировать правое сиденье штурмана, они отвернули крепления люка и с помощью ручной лебедки и троса с огромным трудом вытянули злополучное шасси.

Топливо заканчивалось, радиосвязи не было. Никаких визуальных ориентиров в горах нет. .

Вот и еще одна гора. Хотелось зажмуриться от ужаса ; все безумно устали. Благополучно обошли ее и... мы глазам своим не могли поверить: небольшой горный, очевидно, промежуточный аэродром был прямо под нами, совсем рядом.

Первая поспешная попытка сесть чуть не оказалась последней. Пилот, не имея по радио указаний диспетчера, пытался посадить самолет наугад. Потом нам объяснили, что садиться надо было только против ветра. А ветер оказался сбоку. В результате сильный порыв опрокинул самолет на левое крыло, и оно едва не зацепилось за покрытие взлетной полосы. Потом ещё один заход. К счастью, исправно работали оба двигателя, чем и воспользовались опытные пилоты для изменения направления посадки.

На поле аэродрома появились "скорая" и маленькая пожарная машина.
Спасибо работникам наземных служб аэродрома, которые поняли, что ситуация аврийная и с помощью сигнальных флажков показывали летчикам направление ветра, чтобы они смогли правильно выбрать одну из двух полос и направление посадки. До земли оставалось совсем немного, вот она — рядом, можно садиться, но вновь неудача. Пилот попытался снова набрать высоту, но закрылки не работают и измученный манёврами самолёт почти рухнул на взлетно-посадочную полосу. Сильнейший удар пришелся, в основном, на хвостовую часть, где сидели Ельцин и Суханов.

Борис Николаевич с трудом, но без посторонней помощи вышел из самолета и пожал руки пилотам.

— Хорошо звучит "сволочи" по- испански ... Молодцы.
.
Обследование самолета местным механником подтвердило наши подозрения: скорее всего – это был намеренный саботаж. Немедленно гостеприимный хозяин - президент Каталонии г-н Жорди Пужоль прислал за нами свой реактивный самолет с охраной, которая уже никого не подпускала к самолету до самого вылета. Поздно вечером измученные мы прилетели в Барселону. Ельцину становилось все хуже и хуже, но он отказался от помощи, с трудом вышел из машины и поспешил в гостиницу.

— Встретимся завтра утром, — не глядя на нас, сказал он.

Рано утром, отказавшись от завтрака, Б.Н. поехал на радио давать интервью. Мы сидели вдвоем на заднем сиденье автомобиля. Все чаще Борис Николаевич закрывал глаза и откидывал голову назад. От резкой боли в позвоночнике он начал терять сознание. Срочно вернулись в гостиницу, отменили интервью и вызвали врача. Узнав об аварии, он предположил, что это травма позвоночника: необходимо срочно ехать в больницу и провести обследование. Ельцин долго отказывался.

.Мы хотели посадить его в "скорую помощь", но услышали его твердый отказ. Сели в легковую машину и, как назло, попали в пробки часа пик. Бесконечные торможения и разгоны просто добивали Ельцина. Когда мы приехали в госпиталь, с трудом уложили его на каталку и повезли на рентген. В тот момент он уже был частично парализован.

С каждым часом состояние Ельцина ухудшалось. Собранный консилиум местных врачей пришел к единодушному заключению: необходима срочная операция. Главный хирург госпиталя объяснил мне: от сильного вертикального удара раздроблен на мелкие куски один из межпозвоночных дисков. Острые и многочисленные осколки костной ткани позвоночника при малейшем движении травмировали и защемляли нерв.

— Еще немного — и наступит полный паралич, — сказал главврач.

В это время Борис Николаевич ненадолго пришел в себя, ему предложили немедленную операцию, иначе начнутся необратимые процессы.

— Немедленно сделайте мне новокаиновую блокаду, и я полечу в Москву.

Ельцин продолжал отказываться от операции. По телефону его соединили с Наиной Иосифовной. Разговора я не слышал, но думаю, что и она тоже убеждала его согласиться на операцию.

Поскольку хирургическое вмешательство должно было быть очень сложным, кто-то был обязан письменно взять на себя ответственность и дать согласие на её проведение. Ельцина уже почти полностью парализовало.

Тогда я заявил, что являюсь депутатом от округа, где проживает пациент, т.е. доверенным лицом Ельцина, беру всю ответственность на себя и даю согласие на срочную операцию.

Директор госпиталя вызвал своего адвоката, они долго совещались. Составили необходимый документ. Его подписал я и потом присоединился
Суханов.

Началась сложная, многочасовая операция. Буквально под микроскопом предстояло освободить нерв от осколков раздробленного межпозвоночного диска. Малейшее неосторожное движение скальпелем могло обернуться для Ельцина полным параличом.

Все передачи по телевидению и радио Испании каждые 30 минут прерывались сообщениями о состоянии здоровья Ельцина.

Я позвонил на барселонское телевидение, чтобы отменить встречу Ельцина с руководителями ведущих политических партий в прямом эфире. Программа была заявлена за две или три недели, в студии собрались многие политики. Огромный зал был переполнен . Организаторы взмолились, чтобы вместо Ельцина я выступил в качестве основного оппонента. Пришлось срочно выехать на телевидение.

Операция и теледебаты проходили почти одновременно. В час ночи ведущему позвонили из госпиталя и сообщили, что операция завершена успешно. Врачи надеются на скорейшее выздоровление Ельцина. Участники теледебатов стоя аплодировал этой новости.

Барселонцы часами стояли у дверей госпиталя. Приносили цветы, ждали, когда Ельцина вывезут на прогулку. Ни один человек из посольства СССР и других советских организаций так и не приехал его навестить, хотя в Барселоне, по – моему, было даже советское консульство, которое обязано помогать соотечественникам, попавшим в беду. Ни одного звонка по-русски, ни одной телеграммы.

Трусливые и недальновидные советские конъюнктурщики даже предположить не могли, что через две недели после аварии, на I-ом Съезде народных депутатов РСФСР Б.Ельцин будет избран Председателем Верховного Совета РСФСР.

Перед выпиской Б.Н. сшили специальный ортопедический голубой корсет. На третий день он всё-таки встал, и сам, без костылей и чьей-либо помощи, медленно, шаркая шлёпанцами, пошел по палате весь мокрый от страха и волнения. Это походило на чудо. Как можно было ходить на третий день после такой сложной операции ?

— Пора лететь в Москву, — сказал он.
27.05.2011, 14:28
Борис Бим-Бад

Охота на "Бисмарка"

Охота на "Бисмарка"

Так выглядел линкор "Бисмарк"

27.05.2011

Александр Гостев, Юрий Векслер

Историки и военные многих стран, в первую очередь в Великобритании, отмечают 70-летний юбилей одного из военно-морских сражений Второй мировой войны, приобретшего культовый статус.

27 мая 1941 года британский Home Fleet – главный флот метрополии, после поступившей от разведки информации, после долгих поисков, трехдневной погони, артиллерийских дуэлей, авиаударов и торпедных атак, с большими для себя потерями, потопил немецкий линкор "Бисмарк", который ранее прорвался в Атлантический океан через Норвежское море и пролив между Исландией и Гренландией для охоты на торговые конвои британцев и союзных им государств. Немцы назвали эту операцию Rheinübung, то есть "Рейнские учения".

Весной 1941 года Франция уже давно была разгромлена Германией и направляла ей оружие, сырье и рабочую силу, США еще не вступили в войну и сохраняли подчеркнутый нейтралитет, а Советский Союз считался государством, дружественным скорее Берлину, чем Лондону. Так что Британская империя сражалась с нацистами и их многочисленными союзниками, которые взяли под контроль всю Европу, практически в одиночку. Выживание и победа британцев полностью зависели от надежности и безопасности морских путей и поставок из колоний и доминионов, и рейд "Бисмарка" (по крайней мере, так считали в то время все воевавшие стороны) в случае удачи мог бы теоретически изменить ход войны.

Линейный корабль "Бисмарк", считавшийся на момент постройки крупнейшим в мире, гордостью Кригсмарине (военно-морского флота нацистской Германии), вышел в море всего один единственный раз – но вошел в историю. Всего из почти 2200 человек команды "Бисмарка" погибли 1995, в том числе командующий эскадрой адмирал Гюнтер Лютьенс. Потопление "Бисмарка" доказало, что принятая до тех пор во всех странах военно-морская доктрина, делавшая упор на строительство и применение "плавучих крепостей", гигантских бронированных линкоров, ушла в прошлое – ведущая роль в морских сражениях перешла к авианосцам и подводным лодкам. Однако память о живучести и мощи "Бисмарка" все равно во многом определяла морскую стратегию союзников по антигитлеровской коалиции в Атлантике почти до самого конца войны, так как у Гитлера оставался еще брат-близнец "Бисмарка" – линкор "Тирпиц", который не сыграл никакой роли в военных действиях и был уничтожен в 1944 году британской авиацией. Однако самим фактом своего существования вынуждал британское Адмиралтейство принимать определенные решения.

И, тем не менее, на морских театрах Второй мировой войны была еще масса других крупных сражений, в которых участвовали крупные и известные корабли, и гибли тысячи моряков всех воевавших стран. Но именно об охоте на "Бисмарка" после войны на Западе были написано наибольшее число книг и сняты несколько фильмов, как научно-популярных, так и художественных.

Почему именно история "Бисмарка", который был не уникальным, а просто хорошим кораблем ВМС нацистской Германии, и адмирала Гюнтера Лютьенса, до сих пор столь известна и популярна в Великобритании, в США, и что весьма важно, в современной ФРГ? Об этом Радио Свобода рассказал директор Военно-морского музея Германии в городе Вильгельмсхафен доктор Штефан Хук:

- Как вы объясняете появление исторического мифа о линкоре "Бисмарк"?

– Часть объяснения нужно искать, безусловно, в умелой работе пропаганды того времени. Само строительство "Бисмарка" сопровождалось именно такой сильной кампанией. О корабле говорилось, как самом мощном, на тот момент, линкоре в мире. Его качества всячески превозносились. И таким образом, еще до первого выхода "Бисмарка" в море, был заложен фундамент его культа и легендарности. И затем – сама судьба, настигшая его в первом же боевом походе. Причем сначала казалось, что фортуна благоволит "Бисмарку" – ведь ему удалось потопить гордость британского флота, линейный крейсер "Худ", который долгое время считался самым большим кораблем в своем классе и символом господства Британии на море. Но вскоре за этой победой последовало уничтожение самого "Бисмарка", с огромным числом жертв: ведь лишь чуть более 100 человек из команды линкора пережили бой.

И тут примешивается мотив, который присутствует в идейной мифологии по сей день – молодые люди пожертвовали жизнью, защищая Родину. В Германии этот мотив существует с 18-го века, со времен Семилетней войны. Героическая смерть всегда была частью подобных мифов. На эти клавиши нажимала и военная пропаганда нацистского режима. В случае с "Бисмарком" перед ней стояла задача: найти объяснение потере так разрекламированного корабля и, особенно, найти слова утешения для родных и близких членов экипажа. Поэтому пропаганда, используя вышеназванные мотивы, старалась превратить, в своей версии, поражение и гибель корабля в, как минимум, моральную победу, победу духа.

Есть и еще один мотив, еще одно объяснение, которое с самим "Бисмарком", как таковым, напрямую не связано. В памяти людей остаются и многие другие истории затонувших кораблей, истории, отмеченные большим числом человеческих жертв. Вспомните "Титаник". А ведь, например, его близнец "Олимпик", или другие большие корабли того времени, уже забыты. Вывод – катастрофы, в частности, на море, и их истории люди охотно изучают и пересказывают во всех подробностях. И уже поэтому они сохраняются в памяти и становятся культовыми. Возможно, это отвечает неким потребностям части людей виртуально переживать нечто ужасное.

– В 1969-м году в ФРГ эскадренный миноносец бундесвера получил имя гитлеровского адмирала Гюнтера Лютьенса, командовавшего походом "Бисмарка" и погибшего вместе с кораблем. Чем объяснить увековечивание в ФРГ памяти человека, верой и правдой служившего нацистскому режиму?

– Подобное нынче невозможно, не представимо! Но тогда это была попытка подвести черту дискуссиям в обществе на темы последней войны. Поколение основателей бундесвера – это люди, служившие в вермахте, и занимавшие там руководящие должности. И они, остановившись на имени Лютьенса, выбрали талантливого офицера, чьи чисто военные заслуги признавались и высшими командирами стран антигитлеровской коалиции. К тому же Лютьенс не считался на тот период убежденным нацистом. О нем рассказывали, например, что во время и после еврейского погрома, так называемой "Хрустальной ночи"1938 года, он защищал от преследований офицеров еврейского происхождения. Он, как казалось тогда, в конце 60-х, был офицером, который в определенном смысле дистанцировался от Гитлера. Позднее появилось много недовольных таким решением, так как на свет выплыли неизвестные ранее факты, указывавших на то, что и сам Лютьенс был причастен к преступлениям нацистского режима.

– Существует ли и поныне корабль, носящий его имя?

– Нет, он был исключен из состава флота в мае 2003 года.

– Каково отношение современных военных историков Германии к участию флота в преступлениях нацистов, которые отрицал, как минимум, в отношении себя самого, адмирал Карл Дёниц? Дёниц был осужден в Нюрнберге, и отсидел в тюрьме 10-летний срок.

– Сегодня никто не оспаривает тот факт, что военный флот нацистской Германии был соучастником преступной войны, и нельзя полагать, что ничего общего с преступлениями режима флот не имеет. Бессмысленны ссылки на то, что морские сражения проходили в удалении от мест, где были совершены самые страшные военные преступления, например, от театра военных действий на территории СССР, где вермахт вел войну на уничтожение. Не оправдывает флот и то, что случаи доказанных военных преступлений на море были единичными. Например, адмирал Дёниц был осужден в Нюрнберге не за военные преступления, как таковые, а в целом за подготовку и участие в агрессии, в нападении на другие страны. Он на протяжении всей жизни отрицал свою ответственность за преступления нацистского режима, даже пытался отрицать, что был информирован хотя бы о части этих преступлений. С нашими нынешними знаниями в это трудно поверить. Он, несомненно, о многом знал, и еще более несомненно, что он разделял важнейшие положения идеологии национал-социалистов.
22.05.2011, 13:08
Борис Бим-Бад

Сибирский автономизм: 1917 - 1939

История "сибирского автономизма"

22.05.2011

Александра Вагнер

В Чехии опубликована книга, посвященная так называемому "сибирскому автономизму" – возникшему во второй половине XIX века движению, связанному с намерением добиться автономии Сибири. Автор публикации – словацкий историк Любица Харбулова – кроме исторических сведений собрала информацию о европейских организациях, имеющих отношение к этому движению.

Исследование "Сибирский автономизм. Причины, характеристики, размышления 1917-1939" посвящено зарождению движения сибирского автономизма, попытке создания органов управления в Сибири, а также работе некоторых участников движения в эмиграции – после 1917 года. Книга начинается с главы о сибирском областничестве – течении, зародившемся в Санкт-Петербурге в среде студентов-сибиряков. Кроме автономии как таковой, члены кружка выступали за демократические свободы и в первую очередь за культурное развитие региона: открытие школ, создание университета. Некоторые впоследствии были привлечены к суду по обвинению в стремлении отделить Сибирь от России. Автор исследования словацкий историк Любица Харбулова говорит, что тема сибирского автономизма до распада Советского Союза практически не изучалась.

Москва воспринимала это как проявление сибирского сепаратизма, а кроме того, долгое время было наложено табу на изучение Белого движения. Не были доступны архивы, материалы. Считается, что именно Белое движение дало возможность сибирякам создать собственное правительство. Впервые в истории Сибири были созданы законодательные и исполнительные органы власти. В 1917 году была сформирована Сибирская областная дума, но ей так и не удалось провести заседание, потому что как раз в это время к Омску подходили большевики. Когда большевики отступили, было создано Временное Сибирское правительство, но оно просуществовало всего несколько месяцев, до наступления армии Колчака. Конечно, коллеги в Сибири, особенно историки в Иркутске, Омске или Томске глубоко исследуют эту тему. Это история их края. Я же попыталась рассказать о сибирском автономизме чешским и словацким читателям – тем, кому об этом ничего не известно.
Считается, что именно Белое движение дало возможность сибирякам создать собственное правительство. Впервые в истории Сибири были созданы законодательные и исполнительные органы власти
Любица Харбулова пишет, что сибирский автономизм не стоит рассматривать как стремление к отделению. По мнению словацкого историка, изначально речь шла об образовании и культуре, ведь благодаря областничеству в 1878 году был открыт первый российский университет восточнее Волги – Томский государственный университет:

Сибиряки, несмотря на то, что они пытались добиться автономии, всегда говорили: "мы – русские, россияне", и никогда автономия в их политических программах – по крайней мере в 20-х годах прошлого века – не рассматривалась вне России, – подчеркнула Любица Харбулова.

Последняя, третья часть книги "Сибирский автономизм. Причины, характеристики, размышления" посвящена эмигрантам-сибирякам, которые уехали после того, как к власти в России пришли большевики. Любица Харбулова продолжает:

– Я упоминаю о существовавших в Европе кружках или объединениях, но особое внимание уделяется основанному в Праге Обществу сибиряков Чехословакии и деятельности его основателя Ивана Якушева, который был председателем Временной Сибирской областной думы. Я изучала периодические издания, которое издавало это общество и другие сибиряки в 20-х, 30-х годах прошлого века и анализировала существовавшие в то время представления относительно будущего Сибири. Мечты пражских сибиряков не сбылись, но их идеи и мысли сохранились и одна из глав книги посвящена размышлениям об автономии Сибири уже в эмиграции, – рассказала Любица Харбулова.

Общество сибиряков Чехословакии, основанное в начале 20-х годов прошлого века, объединяло не только российских эмигрантов, но и легионеров Чехословацкого корпуса, воевавших против большевиков в Поволжье, Сибири и на Урале. Общество было создано с целью продолжить изучение тем, связанных с историей и культурой Сибири. Благодаря его деятельности, в 1926 году в существовавшем в то время в Чехословакии Институте изучения России было открыто сибирское отделение.
Поверх Барьеров с Иваном Толстым



Узники ГУЛАГа. 30-е годы.

17.05.2011

Иван Толстой

Иван Толстой: Сегодня мы продолжаем серию архивных передач, в которых наш первый сотрудник писатель Владимир Иванович Юрасов беседует с эмигрантами, невозвращенцами, беглецами из Советского Союза. Несколько десятков человек прошло в 60-70-е годы через Нью-йоркскую студию Свободы. Мы стараемся подбирать архивные записи тематически. Сегодня – бывшие зеки. Я не буду затягивать программу своим долгим вступлением, потому что из рассказов сегодняшних собеседников Владимира Ивановича все становится понятным. Запись 26 февраля 1971 года, - обращаю внимание: за три года до появления солженицынского "ГУЛага".

Владимир Юрасов: Говорит Владимир Юрасов. Со мной в студии находятся Геннадий Андреевич Хомяков, Роман Яковлевич Сорин и Борис Шперлинг.

Мы, бывшие советские ЗК, все сидели в лагерях, но в разное время. Геннадий Андреевич Хомяков сидел с 1927 года в Соловках, с 1929 - в северных лагерях, а затем в Ухто-печорских, до 1935 года, по статье 58 пункт 5.
Меня посадили в ежовщину, по статье 58-й, по пунктам 6, 7, 10, но Военный трибунал Ленинградского военного округа 13 июня 1938 года осудил меня только по пункту 10. Просидел я всего четыре года в Карелии, в ИТЛ - Исправительно-трудовом лагере, Сегежлаге. Я работал старшим прорабом электромонтажных работ Сегежстроя НКВД. Строили мы химический и целлюлозно-бумажный комбинат, лесной и гидролизный заводы. В начале войны наш лагерь, как и многие другие, привезли к линии фронта между Ленинградом и Москвой, в район Валдая и станции Угловки - строили для армии огневые точки, доты, рыли окопы, противотанковые рвы.
Третий участник нашего собеседования - Роман Яковлевич Сорин - сидел в 50-е годы, с 1950 по 1955, в Норильском лагере.
Четвертый участник собеседования - Борис Шперлинг - сидел в 1958 и 1959 годах в Дубравлаге.
Сегодня мы собралось в студии Радиостанции Свобода, можно сказать, как представители трех поколений заключенных советских концлагерей. Представители, я бы сказал, тех миллионов бывших ЗК, чьими костьми усеяна родная земля - леса Карелии, Печоры, тайга, область вечной мерзлоты Сибири, берега Колымы, берега Беломор-балтийского канала и канала Москва-Волга, обочины Байкало-амурской железной дороги и Турксиба, котлованы фундаментов Магнитогорского металлургического комбината и Химического комбината в Березняках.
Люди, знаете, стали забывать, а ведь большая часть гигантов сталинских пятилеток, гигантов социалистической индустрии, стоят на костях заключенных. В мое время в лагерях бытовала одна-единственная, может быть, политическая песня:

''Буран и стужа смертная,
И всюду, всюду мы -
От Шилки и до Нерчинска,
До самой Колымы''.



Владимир Юрасов

Знают ли люди на земле о ''стране ЗК''? Да, знают. Но мало. Вот Геннадий Андреевич опубликовал за границей две книги - ''Соловецкие острова'' и ''Трудные дороги''. Но первой книгой в мире о концлагерях в Советском Союзе была, я думаю, книга бывшего заключенного Бессонова ''Двадцать шесть тюрем и побег с Соловков'', вышедшая в Париже в 1928 году. В 30-е годы появилось несколько книг бежавших за границу заключенных. Самой известной была ''Россия в концлагере'' Ивана Солоневича. После Второй мировой войны за границей вышло десятка два-три книг - воспоминаний бывших ЗК. После смерти Сталина к ним прибавились воспоминания выпущенных из лагерей иностранцев. Это - за границей. В Советском Союзе при Сталине была, по-моему, одна пропагандная пьеса Погодина о перековке — ''Аристократы'', да во время войны бывший ЗК попал в герои пьесы Леонова ''Нашествие'' и одного рассказа Алексея Толстого. И все. Но после ХХ Партсъезда на лагерные темы о сталинском терроре в СССР было написано много книг. Но написаны они были по разрешенной властью формуле, о которой вдова погибшего поэта Осипа Мандельштама в своих воспоминаниях пишет:

''Единственная разрешенная форма подобных воспоминаний — показ того, что человек в любых условиях остается верным строителем коммунизма и умеет отличать главное - нашу цель от второстепенного, своей собственной искалеченной и растоптанной судьбы''.

О правдоподобности этой концепции не позаботился никто - без этого можно обойтись. Вот по такой разрешенной Хрущевым формуле написаны даже те книги бывших ЗК, которые были напечатаны только за рубежом. Я имею в виду интересные воспоминания Евгении Гинзбург ''Крутой маршрут'' и менее интересную книгу ''Смерч'' Галины Серебряковой. Единственный, кто написал почти всю правду о лагерях, - это Александр Солженицын в ''Иване Денисовиче'' и в других своих произведениях Я говорю ''почти'', потому что писать о некоторых сторонах лагерной действительности, о настроениях некоторых ЗК, писать, находясь в СССР, значит подписать себе смертный приговор. Много голой правды о лагерях в ''Моих воспоминаниях'' Анатолия Марченко, ну и, кончено, воспоминания Надежды Мандельштам, в которых эта удивительная женщина дала глубокий анализ террора в СССР и связанных с ним психологических и социальных изменениях и сдвигах в сознании людей и общества. Но все эти книги, кроме '''Ивана Денисовича'', смогли увидеть свет только за границей. В свете запрета лагерной тематики в литературе, а также в связи с усилением террора в СССР, наши свидетельства бывших ЗК, волею судьбы попавших за границу, приобретают сегодня большое значение и для заграницы, а еще больше, как это ни парадоксально, для советского общества.
Первое слово, как представителю старшего поклонения ЗК, Геннадию Андреевичу Хомякову. Пожалуйста, Геннадий Андреевич.



Единственный сохранившийся барак Акмолинского лагеря жен изменников родины

Геннадий Хомяков:
Недавно я прочел концлагерный рассказ Варлама Шаламова. Он пишет, вероятно, с чьих-то слов, что в 1929 году на Северном Урале был открыт новый лагерь, как 4-е отделение Соловков, и что для его открытия прибыли партии заключенных с Соловков и Ухта-Печоры. И тут же, рядом, Шаламов написал, что до 1929 года был только один лагерь - Соловки. Вот тут есть неточности и даже ошибки, пожалуй, только подтверждающие, что история ленинско-сталинских лагерей еще не написана, что она остается во многих отношениях темным делом. Кое-что я могу уточнить по той причине, что я сидел в очень давние времена. Меня арестовало еще ГПУ в середине НЭПа - в 1927 году я уже был в Соловках. Тогда действительно был еще единственный концлагерь. Кстати, тогда он так и назывался - у меня в постановлении тройки ПП ОГПУ Ленинградского военного округа так и стояло: ''Десять лет концлагеря''. И как раз в то время, не помню точно, наверное, в 1928 году, стало появляться и другое название - ''Исправительно-трудовые лагеря''. Шаламов верно пишет, что Соловки называли ''УСЛОНом'', по первым буквам - Управление Соловецких лагерей особого назначения, а еще короче - ''СЛОН''. Но отделение Соловков на Урале было уже в 1927 году, на реке Вишере, недалеко от Соликамска. Оно так и называлось - ''Вишерское отделение Соловецких лагерей'', но не 4-е. 4-е отделение было в Соловках, на Большом Соловецком острове, главном в архипелаге Соловецких островов. 1-е отделение было в самом монастыре или, как говорят иначе, в Соловецком Кремле, и вокруг. 2-е - в Савватьевском скиту, где был центр лесозаготовок. 3-е отделение - на острове Анзер, в Анзеровском скиту, а 4-е - неподалеку от Савватиево, в Исаковском скиту. Потом оно было слито с Савватиевским. На Муксолме, на Большом и Малом Муксоломских островах, как еще у монахов, была большая молочная ферма. И, наконец, на Заячьих островах была ''штрафная командировка'' для женщин.
Если уж я затронул лагерную историю с географией, то надо сказать, что первые лагеря на Севере возникли еще в 1920-21 годах, но они были несколько другого типа. Уже в 1920 году начали создавать лагерь в Холмогорах, на родине Ломоносова, для пленных офицеров белых армий. Такой же лагерь был в Пертаминском монастыре. Условия там тоже были ужасные, в тех лагерях тоже погибли десятки тысяч человек и именно из Пертаминска остатки заключенных осенью 1923 года перевели на Соловки - они и положили начало Соловецким лагерям.

Весной 1924 года привезли новые партии. Соловецкий концлагерь стал явью, той жуткой реальностью, от которой пошли все последующие ленинско-сталинские лагеря принудительных работ. Кстати, попутно вспомнил: тогда, в середине 20-х годов, они официально назывались еще и ''лагерями принудительных работ''. Помню, так было написано на вывеске над воротами Соловецкого Кремля. Тогда лицемерили все-таки поменьше, и если не все, то хотя бы некоторые вещи называли своими именами.
Но среди первых заключенных Соловков многие не работали, это были члены политических партий - меньшевики, эсеры, анархисты. Их тогда еще называли ''политическими заключенными'', в отличие от остальных, остальные все считались уголовными, хотя по крайней мере половина сидевших тогда была по 58-й статье, то есть они считались контрреволюционерами. Кроме того, были тогда в Соловках нэпманы, фальшивомонетчики и - бич лагерей — урки, ворье, не признававшие никаких законов. Бытовиков в Соловках в те годы еще не было. Потом часть эсеров, меньшевиков, анархистов вывезли, а оставшиеся работали наравне с нами, со всеми другими заключенными.
Работы на Соловках были самые различные. Наиболее тяжелые это зимой - лесозаготовки, а летом - лесосплав. Потом торфоразработки, кирпичный завод, разные мастерские, сельское хозяйство, постройка новых лагерных поселков. Лагерь постепенно расширялся. До 1927 года в Соловецких лагерях было всего 6-7 тысяч заключенных. Потом это число стало быстро возрастать. К 1928 году только на островах было 10 тысяч человек, не считая отделения на материке, где были и большие лесозаготовки.
Условия, надо сказать, были разные. Прежде всего, они часто менялись. Были периоды, когда режим был более мягким, потом, вдруг, казалось бы, ни с того ни с сего, становилось невтерпеж. Те, кто работал в бесчисленных канцеляриях, в санчасти, в культурно-воспитательной части (в Соловках был, между прочим, даже постоянный театр), в мастерских, в сельхозе устраивались, в общем, вполне сносно, однако, далеко не всегда и не везде. Угнетало, главное, то, что мы были целиком бесправными, и лагерное начальство было над нами как боги и цари, и могли делать все, что им заблагорассудится.
Наиболее ходовое слово в лагерях было ''произвол'', и как бы хорошо вы не были устроены, вы в любой момент могли лишиться вашего относительного благополучия, попасть на самое дно и погибнуть. Лагерный ротный командир, взводный, нарядчики, десятники, ходившие с ''дрынами'', то есть с дубинками, и часто пускавшие эти ''дрыны'' в ход, были неотъемлемой частью лагерной жизни, и людей погибало много.
Надо сказать, что первоначально основной задачей Соловков считалось только изоляция нежелательных для власти лиц, а не их эксплуатация, не использование заключенного как бесправной рабочей силы. Но положение скоро изменилось. И инициатором этого изменения оказался один из заключенных же, нэпман Френкель. Попав в Соловки, он сначала сам мучился на тяжелых работах, даже, как говорила лагерная молва, на лесозаготовках за невыполнение норм и за ''туфту'' его тоже ставили ''на пеньки'' и ''на комары'' - это была одна из форм наказания, часто кончавшаяся смертью. Френкель, однако, сообразил, что если труд заключенных использовать более рационально, то он принесет большую выгоду. И он сделал начальству соответствующее предложение. Начальство ухватилось, и в 1927 году, когда я попал на Соловки, Френкель уже сам был большим начальством - начальником Эксплуатационно -коммерческой части, которой были подчинены все производственные работы лагеря. Френкеля скоро освободили, с него даже сняли судимость, он пошел в гору. Он был большим начальством на постройке Беломорско-балтийского канала, потом на БАМе. В середине 30-х годов, в генеральском чине, он командовал всей производственной деятельностью уже ГУЛАГа - Главного Управления Лагерей НКВД.
Это изменение самой цели заключения пришлось на начало первой пятилетки. Затем, накануне сплошной коллективизации, в начале 1929 года, зная, что число заключенных скоро резко возрастет, власти решили открыть новые лагеря. Можно сказать, аппетит пришел во время еды. И летом 1929 года из Соловков выехало несколько партий заключенных именно для этой цели - открывать, начинать новые лагеря. Я тоже попал в одну из таких партий. Через Котлас нас привезли в Усть-Сысольск, нынешний Сыктывкар, столицу Автономной Республики Коми - там было основано Управление Северных лагерей с несколькими отделениями. Задачей Северных лагерей была, прежде всего, постройка железной дороги из Уст-Сысольска в Пенюк, на линии Вятка-Котлас, затем постройка автомобильного тракта из Усть-Выми на Усть-Ухту, кроме того, лесозаготовки на Пенеге и на Ухтюге, притоках Северной Двины. Это был, в общем, огромный лагерный как бы комбинат, и в нем в 1930 году работало около 200 тысяч заключенных. Часть заключенных работала на разделке и погрузке леса, главным образом на иностранные лесовозы, в Архангельске.
Там, между прочим, разыгралась интересная история. Кое-кто, наверное, еще помнит, что тогда за границей вспыхнула компания протеста против советского демпинга, против продажи леса по очень низким ценам, потому что этот лес заготовляли с помощью рабского труда заключенных. Так это и было в действительности, причем, за границей имели этому прямое страшное подтверждение. Заключенные в Архангельске писали на досках и на балках своей кровью: ''Не покупайте этот лес - на нем наша кровь, наши жизни'', и эти доски шли за границу. Получился международный скандал. И тогда в лагерях возник слух, что будто бы в Москве согласились, чтобы в Архангельск приехала комиссия американского сенатора Бора (эта фамилия почему-то мне хорошо запомнилась) для проверки на месте - кто же в действительности заготовляет там лес. Это слух, безусловно, был основательным, потому что в Архангельске вдруг мобилизовали весь речной транспорт и несколько железнодорожных составов и за одни сутки увезли оттуда всех заключенных, десяток тысяч или больше человек. Лагерные бараки, где они жили, почистили, повесили на них дощечки: ''Барак сезонников № 1'', ''Барак сезонников № 2'', дорожки посыпали песочком. Иностранная комиссия могла приезжать - она все равно ничего предосудительного в Архангельске найти бы не могла.
В 1929 году были открыты и другие лагеря, между прочим, и Потьминский в Мордовской области, с задачей, главным образом, снабжения Москвы дровами. Этот лагерь существует и сейчас. Открыт был лагерь под Куйбышевым для постройки второй линии железной дороги. Вторые пути Транссибирской магистрали, между прочим, были построены заключенными.
Начиная с 1930 года лагеря росли как грибы: Беломорстрой, Караганда, Колыма, Норильск, Ухта-печорские, лагеря на Вайгаче, о которых мало знают, Байкало-амурские, БАМ и многие, многие другие, побольше и поменьше.
Лично я в 1930 году попал из Усть-Сысольска (кстати, там железнодорожную ветку на Пенюк так и не построили, забросили эту стройку, но тракт на Ухту продолжали строить) на Ухту, в Чибью, которая памятна тысячам и тысячам заключенных. Там тогда было всего около 200 заключенных и лагерь назывался еще не лагерем, а ''Ухтинской экспедицией ОГПУ'' - она вела разведу на нефть. Осенью оттуда ушла разведочная партия на Перечу, на речушку Волью около Щугора. На другой год работы были начаты и на Ухте, на Воркуте, где была разведка на уголь. Эти небольшие разведочные партии и положили начало огромному потом Ухта-печорскому лагерю.
Я сознательно ограничился только первым периодом лагерей, их началом. Почти ничего я не говорил об условиях жизни, а, вернее, об условиях жизни и гибели заключенных. За полвека существования в них погибли буквально миллионы людей, причем, в подавляющем своем большинстве ни в чем не повинных или повинных только в том, что они подвернулись под руку карательным органам, которым, по заданию партийной власти, надо было держать страну в постоянном страхе. Вот во имя этой цели и были уничтожены миллионы, а другим миллионам людей лагеря навсегда искалечили жизнь. Ленинско-сталинские лагеря - это лицо диктатуры ленинско-сталинской партии, лицо ее режима, который без лагерей существовать не может, и потому концлагерь сопровождает этот режим все годы его существования.



Вагон - теплушка для перевозки заключенных

Владимир Юрасов:
Я лично попал в ежовский набор, самый многочисленный. Арестовывали уже не представителей дореволюционного русского общества, не участников белого движения, не старую техническую интеллигенцию — вредителей и не крестьян - уже брали со всех слоев населения. Одних членов партии за период с 1936 по 1939 год было арестовано 1 миллион 200 тысяч человек, половина всей партии. На волю вышли только 50 тысяч. 600 тысяч были расстреляны, остальные погибли в лагерях Эти цифры сообщал в 1968 году академик Сахаров.

Сколько миллионов рабочих, крестьян, военнослужащих, интеллигенции было замучено и погибло, можно только догадываться. Зачем, с какой целью? По-моему, Сталин хотел не только подавить любое сопротивление, любую оппозицию, а всеобщим страхом превратить всех и вся в послушных исполнителей своей воли. И надо признать, что это ему удалось. Даже во время страшных поражений, в первый период войны, ни в стране, ни в армии случаев активного сопротивления не было - террором удалось запугать народ. У Надежды Мандельштам описан один бывший ЗК призыва 30-х годов.

''Этот человек, - пишет она,- не падал духом. Чем невыносимее были условия, тем сильнее оказывалась его воля. По лагерю он ходил, сжав зубы, и упорно повторял про себя: я все вижу и все знаю, но даже этого недостаточно, чтобы убить меня. Его помыслы были направлены на одну цель - не позволить уничтожить себя, сохранить жизнь вопреки всему. Он анализировал, запоминал и регистрировал все, что видел в течение всех своих двадцать с лишним каторжных лет. Но его знания никогда не станут достоянием людей, потому что, устав от лагерной жизни, никому не доверяя и ничего кроме покоя не желая, он ушел в себя, в свою новую семью, и весь смысл существования для него сосредоточился на дочке, последней отраде пожилого и больного человека. Он вернулся в 1956 году больной туберкулезом с безвозвратно загубленным сердцем, но все же вернулся, и его психика и память сохранились лучше, чем у большинства на воле. Это один из блистательных свидетелей, но он не даст показаний''.

Это пример того, что сделал лагерь с одним из сильнейших духом. Меня арестовали, когда мне было 23 года. Был я здоров, силен физически и духом крепок тоже. Такими же были мои товарищи по Сегежлагу: Юрий Башилов - старший прораб монтажных работ Сегежстроя, Аркадий Рябов - прораб-строитель, некоторые заключенные женщины из числа членов семей ''изменников родины''. Работа для нас была способом забыться, забыть, что ты в неволе. Мы часто мечтали в полярные темные дни о том, как вот досидим до звонка, до конца срока, и уедем куда-нибудь в глушь, но обязательно на Юг, туда, где тепло, где светит солнце.
Так случилось, что после четырех лет тюрем и лагеря центробежные силы событий, война выбросила меня на волю. 9 ноября 1941 года наш эшелон разбомбили немецкие самолеты у станции Песцово Мгинской дороги, и я бежал. Потом удалось попасть в армию. После войны служил в чине подполковника в Германии, в 1947 году демобилизовался, был оставлен в Германии уполномоченным Министерства Промстройматериалов и - бежал на Запад. И вот, оказавшись за рубежом, в условиях правового общества и демократических свобод, мне понадобилось лет семь, чтобы внутренне освободиться от психологии советского человека, пропущенного по конвейерам страха, террора, тюрем, лагеря. Днем бывало еще ничего, а по ночам все снилось то, что я снова в лагере, то меня ловят, а то поймали и ведут под конвоем в лагерь. У барака ШИЗО стоит уполномоченный 3-й части Гук, замначальника лагеря Климин, вохровцы. Стоят и молча поджидают меня.
Просыпался я в холодном поту. Семь лет понадобилось мне здесь. В Советском Союзе, чтобы освободиться от этого страха, от сталинского наваждения, нужно куда больше времени.
Надежда Мандельштам пишет:

''Каждый слой населения переболел своей формой страшной болезни, называемой террором. Такая жизнь не проходит даром. Мы до сих пор не заем, что с нами делали''.

А потом спрашивает:

''Годятся ли такие, как мы, в свидетели? Ведь в программу уничтожения входило и искоренение свидетелей''.

И это верно. Я думаю, что для того, чтобы стать полноценным свидетелем, надо, прежде всего, освободиться от страха, от психологии ЗК. Мы вот с вами, я думаю, освободились, нам это удалось. За границей неизмеримо легче, чем людям дома, и то понадобились годы. Поэтому наш долг - рассказывать о лагерном опыте и здесь, за границей, и там, дома, в Советском Союзе, чтобы люди знали, что такое возможно, чтобы новое поколение советского общества, подрастающее поколение знали. Больше того, произнесенные вслух, вот так как сейчас, по радио, свидетельства многим помогут, уверен в этом, осознать значение пережитых страданий, значение лагерного опыта, помогут освободиться от сталинского наваждения, усилят процесс освобождения людей от страха.
Ведь вопрос стоит ребром: удастся ли партийной бюрократии сломить человека, удастся ли вытравить в людях человеческое или нет? Это решающий вопрос нашего времени, а, может быть, и всей будущей истории человечества - быть или не быть человеку. Только кажется мне, что террор, страх, имеет свои психологические границы. Однажды они перестают действовать на человека, как перестают действовать условные рефлексы перед разбуженным безусловным рефлексом свободы, как писал академик Павлов. Когда животное в неволе отказывается от пищи, не боится надсмотрщиков, предпочитает умереть. Не случайно эта глава о безусловном рефлексе свободы из советских изданий трудов академика Павлова изъята, выброшена.
А помните бывшего ЗК, изобретателя Лопаткина у Дудинцева в ''Не хлебом единым''? Он говорит: ''Кто научился думать, того полностью лишить свободы нельзя''.

В мое время в лагере мы, как и другие на воле, старались выжить или ''вижить'', как говорили блатняки. Теперь люди хотят жить - жить, не выжить. Несмотря на рецидивы террора, все больше и больше людей перестает бояться, начинает защищать свои убеждения, не бояться начальства, начинает протестовать против несправедливости, защищать преследуемых. Среди них и молодежь, не знавшая сталинщины, и бывшие ЗК, фронтовики, как Александр Солженицын, и старые люди, как вдова Осипа Мандельштама. Лагерь, тюрьма, дом для умалишенных, высылка, травля, лишение работы, голод, другие методы политики страха, медленно, но перестают действовать.
''Понятие добра, - пишет Надежда Мандельштам,- вероятно, действительно присуще человеку, и нарушители законов человеческих должны рано или поздно сами или в своих детях прозреть''.
Но, извините, пожалуйста, я залез вперед. Теперь слово бывшему ЗК призыва 1950 года Роману Яковлевичу Сорину. Пожалуйста, Роман Яковлевич.

Роман Сорин: Меня арестовали в ночь на 19 мая 1950 года. Я был разбужен в час ночи. Майор и лейтенант стояли надо мной. Старый дворник Арсентий был безмолвным понятым. Он знал меня со дня рождения, я вырос на его глазах в обычном в Москве доме на Арбате, мне только что исполнилось 19 лет, но, по-видимому, Арсентий не был удивлен моим арестом - он был понятым в течение многих лет и арестов в нашем доме. Мои перепуганные родители беспомощно смотрели на привычные движения офицеров МГБ. Вскоре увели их единственного сына, но обыск продолжался. Ночные допросы. Первый следователь, майор Выйцов, подготовил неубедительное дело. Его сменили, назначили Макаренко, хоть и всего лишь капитана, но человека бдительного и богатого фантазией. С помощью начальников подотдела и отдела Изепова и Семенова в полковничьих погонах, и под бдительным оком прокурора по специальным делам генерала Дорона, дело в год было оформлено, статья 203-я об окончании следствия, подписана, решение Особого совещания вручено: попытка измены родины, антисоветская агитация и подпольная организация из трех мальчишек. Мы все получили по 10 лет специальных лагерей. Несколько путешествий из Лубянки в Бутырку и обратно, я побывал в малых и больших камерах, в прогулочных дворах, банях, и, пройдя многочисленные шмоны, пришло время идти на этап из Бутырского вокзала. ''Воронок'', затем Столыпинский вагон на запасных путях Казанского вокзала.

1 мая 1951 года в полуоткрытую дверь ''воронка'' смотрел я на нарядные улицы Москвы и праздничную толпу, из которой в любой момент любой человек может быть внезапно превращен из честного советского человека в опасного врага народа. Столыпинский вагон, теплушки, пересылки в Свердловске, Новосибирске, Красноярске, 12 дней в трюме баржи и, наконец — Дудинка, серый, залежавшийся снег в середине августа, узкоколейка и мы, то есть пестрые по одежде, голодные, с серыми небритыми лицами арестантская масса, построенная в колонны по пять человек я ряду, под конвоем краснопогоннков и собак, шагаем к 5 отделению Горлага в Норильске. ''Добро пожаловать! Труд облагораживает человека!'', - гласил большой, красными буквами лозунг у широких ворот. Норильский Горлаг - один из, кажется, одиннадцати специальных политических лагерей особого режима.

Эти лагеря имеют между собой много общего. Это, прежде всего, специальная охрана МВД, номера на одежде арестованных, особый режим, закрытие бараков на ночь, два письма в год, слежка оперов или оперуполномоченных МВД и особенно - страшного опера МГБ. Большинство заключенных - враги народа, то есть 58-я статья, но есть и ''друзья народа'', то есть наиболее опасные рецидивисты-уголовники с астрономическими cроками за повторные убийства и грабежи. Эти назначались бригадирами рабочих бригад и БУРа - Барака усиленного режима - и лагерной тюрьмы. Работа вначале на Горстрое - строительство Норильского социалистического комбината и города - затем медные, железные и никелевые рудники и обогатительные фабрики. Долбление многометровой глубины вечной мерзлоты - котлованов для фундаментов, затем бетонные, кирпичные и отделочные работы, страшный холод, Полярная ночь, черная пурга и ''дрын'' бригадира.
Попал я в последний год на угольную шахту ''Западная''. Случилось это после восстания в Норильских лагерях в мае-августе 1953 года, то есть после смерти Сталина. Начальство называло забастовку, по понятной социалистической скромности - ''волынкой''. Тем не менее, подавили ее в крови - десятки убитых и раненых. Попал я в штрафное отделение на ''Западной'' за активное участие в забастовке. В конце 1954 года повезли и меня в Москву, на пересмотр. Опять следствие - четыре месяца, но более умеренное - днем, и вежливое, как говорится, ''культурное'' - был даже прокурор по фамилии Старичков, он хоть и злился, но сдерживал себя. До того законность стала соблюдаться, что и адвоката назначили, старика Зайдмана. Хоть и служил он в органах давно и жил неплохо, но деньги с моих родителей все же взял, тысячи три старыми деньгами. На этот раз судил меня и моих однодельцев Военный трибунал Московского военного округа. Нам присудили на этот раз пять лет лагерей и, применив первую послесталинскую амнистию, отпустили домой прямо из зала суда.
Пройдут годы, но еще долго историки, психиатры, экономисты и социологи будут изучать советскую систему и ее лагеря, размышляя и споря о необычном, новом и страшном феномене, присущем сталинскому и гитлеровскому историческому эксперименту, искалечившему жизнь и психику сотен миллионов людей.

Владимир Юрасов: Спасибо, Роман Яковлевич. Теперь слово Борису Шперлингу. Пожалуйста!

Борис Шперлинг: В 1956 году я был студентом Физико-математического факультета Латвийского Государственного Университета. Это было интересное время, поворотный пункт в истории советского общества. В 1956 году Никита Хрущев разоблачил, так называемый, культ личности. Все то, во что мы, советская молодежь, верили, оказалось ложью, Сталин не был вождем пролетариев всей стран, корифеем всех наук. По словам Хрущева, он совершал чудовищные преступления. И вера в режим рухнула. Ведь идол, кумир и символ этого режима оказался кровавым чудовищем. Идолопоклонство кончилось, молодежь стала критически мыслить, задумался и я.
Я был не просто советским человеком, я был советским евреем, а евреи в СССР - единственная нация, не имеющая ни школ, ни своего языка, ни литературы, ни театров. И я всегда ощущал комплекс неполноценности по отношению к другим нациям. Я ничего не знал о прошлом моего народа, ни даже о существовании еврейского государства Израиль. И вот в конце октября 1956 года из советской прессы и радио я неожиданно узнал о Синайской кампании - о победе маленького Израиля над многомиллионным Египтом. Так я обнаружил, что я принадлежу к полноценной и равноправной нации. Так я стал сионистом, сторонником национально-освободительного движения еврейского народа за возвращение на свою историческую родину. В 1957 году, на семинаре по марксизму-ленинизму, нам разъясняли сталинскую формулировку понятия нации. Я спросил, являются ли евреи, согласно этой формулировке, нацией. И, получив отрицательный ответ, заспорил. Так это началось. Я не хотел сдаваться, мне был всего 20 лет, и я был полон боевого задора. На нескольких семинарах подряд я горячо спорил с преподавателем, пытаясь доказать, что евреи — нация, что в СССР существует антисемитизм и дискриминация евреев, и что если мы властям не нравимся, то пусть нас выпустят в Израиль. Нельзя сказать, чтобы я совсем не сознавал опасности - я уже успел наслушаться рассказов о сталинском терроре и лагерях. Но возмущение и желание доказать свою правоту и отстоять попранную справедливость были намного сильнее страха.
Кончилось это арестом. Когда раним утром меня привели во внутреннюю тюрьму КГБ при Совете министров Латвийской ССР, я ждал побоев и пыток. Но этого не случилось. В течение двухмесячного следствия мой следователь, капитан Парушев, заместитель начальника следственного отдела подполковник Пилданов и сам начальник следственного отдела КГБ Латвийский СССР капитан Витоус были сдержаны и почти вежливы. Объяснялась их осторожность просто: это было ни что иное как неуверенность в собственном будущем. Расстрел Берия еще был свеж в памяти и карательные органы еще не успели от этого оправиться.
7 января 1958 года Верховным судом Латвийской СССР под председательством председателя Верховного суда Азена, по статье 58-10 часть 1-я я был приговорен к двум годам исправительно-трудовых лагерей. Срок явно детский. Я был отправлен в Рижскую центральную тюрьму, оттуда - на пересылку в Москву на Красную Пресню, а затем - в Мордовскую СССР, в старейшие советские концлагеря Дубравлаг или Темниковские лагеря.
На 7-м лагпункте, куда я попал, публика была самая разнообразная. По степени ненависти со стороны надзирателей и офицеров я разделил бы их на четыре категории. Первая - люди религиозные, особенно члены религиозных сект. Для советских чекистов, воспитанных на вульгарном материализме, освобожденных партией и правительством даже от моральной ответственности и наделенных огромной властью над людскими телами, религиозное чувство было совершенно непонятно, враждебно и, очевидно, даже пугающе. Вторая категория, менее многочисленная, но не менее ненавидимая чекистами - интеллигенты марксисты-ревизионисты, как, например, члены группы Краснопевцева-Ренделя из МГУ или ленинградская студенческая группа Виктора Трофимова. Чекисты не могли простить этим молодым людям, воспитанным советской властью, их подпольных кружков и печатания материалов с критикой советского коммунизма.
Третья категория — националисты, представители многочисленных народов советской империи, боровшиеся за независимость своих народов. Студенты, крестьяне, интеллигенция из Литвы, Эстонии, Латвии, Украины, Грузии и других республик.
К четвертой относились все прочие. Лагерь состоял только из политических заключенных - около полутора тысяч человек. И, надо сказать, что здесь я впервые почувствовал себя, я бы сказал, свободным человеком. Это звучит парадоксально, но это именно так. В лагере я впервые столкнулся с тем разнообразием мировоззрений, вер, взглядов и убеждений, которые, собственно, и делают мир прекрасным и жизнь интересной. И люди не боялись отстаивать своих убеждений. Объяснялось это тем, что времена были иные, чекисты не чувствовали себя уверенно, режим был, я бы сказал, ослабленный по сравнению со сталинским. И, что еще более важно, каждый заключенный сидел за убеждения.
Работы в лагере были разнообразные, у нас был деревообделочный комбинат, небольшая электростанция, для которой мы добывали торф на болотах, складывали его летом в кучи, а зимой долбили ломом и свозили в лагерь. И все-таки жить можно было, и особенно жизнь делалась интересной от многочисленных споров среди заключенных о будущем, о партии, о стране, о свободном мире.
В нашем лагере были не только люди из Советского Союза, были также люди, прибывшие из западных стран, как, например, французские армяне, которые вернулись в Армению. Большинство из них было арестовано, поскольку они не научились молчать, никак не могли привыкнуть, что в Советском Союзе нельзя высказать собственного мнения. Поэтому в лагере мы знали, собственно говоря, намного больше, чем мы знали, будучи на свободе, о свободном мире. Очень часто я был свидетелем споров иранских коммунистов с ленинградскими марксистами-ревизионистами, или литовских католиков с каким-нибудь муллой из Азербайджана, или молодых русских ребят, москвичей, монархистов с литовскими националистами. В общем, жить было интересно. Начальство наше вело себя в те годы, в 1958-59 году, довольно сдержанно.
Мой срок подошел к концу 8 ноября 1959 года, но поскольку в праздник Великого Октября чекисты не работают, я освободился на день позже - 9 ноября 1959 года. Направление мне дали в маленький городок в Латвии, не позволили вернуться в Ригу. Но все-таки я вернулся в Ригу и ходатайствовал в Министерство внутренних дел, добивался долго, чтобы мне позволили жить в квартире с моей матерью, поскольку она больная и одинокая, и месяца через полтора я такое разрешение получил.
Почти всех заключенных, можно сказать, большинство из них, которые освобождаются из советских концлагерей, характеризовало в то время отсутствие страха. После лагеря, например, у меня было много друзей, с которыми я подружился и которых полюбил, ленинградцы и москвичи. И уже после того как я был снова дома, в Риге, я часто навещал Ленинград, Москву, мы встречались на частных квартирах за рюмкой водки, за дружеской беседой, вспоминали ШИЗО, вспоминали работу, наших надзирателей. Мы полностью доверяли друг другу, никто не боялся говорить, вспоминать истории, рассказывать, что мы слышали по радио из всевозможных иностранных радиостанций на русском языке. В общем, атмосфера была среди нас дружеская и свободная.
После лагеря я продолжал заниматься тем, чем занимался до этого, - я пытался добиться разрешения на выезд, и до Шестидневной войны дважды мне в этом отказывали. После Шестидневной войны, в 1967 году, советское правительство решило избавиться от тех, кто доставляет им хлопоты и, возможно, таким путем разрешить е
О публикации документов КГБ в Литве

Скриншот сайта, на котором будут размещаться документы из архивов КГБ Литовской ССР

15.05.2011

Дмитрий Волчек

11 мая в интернете началась публикация материалов из архивов КГБ Литовской ССР. Большинство документов, которые будут постепенно размещаться на портале www.kgbveikla.lt, написаны на русском языке. На мероприятии по случаю открытия портала премьер-министр Литвы Андрюс Кубилюс сказал: "Правда о том, как ломались судьбы людей, очень важна. Важно, чтобы эта правда помогла и нашим соседям – я имею в виду Россию, – понять, как и чем мы жили все 50 лет оккупации".

О том, как будут публиковаться документы КГБ, рассказывает Арвидас Анушаускас, историк и председатель комитета Сейма Литвы по национальной безопасности и обороне.

– Прошло 20 лет после распада СССР. Почему документы из архивов КГБ стали публиковаться только сейчас?


– Два года назад закончился период люстрации бывших работников КГБ, они не могли занимать некоторые должности. Теперь начинается люстрация иного рода: мы будем обнародовать документы самой этой структуры, начиная от председателя и кончая агентами.

– Не все документы будут публиковаться, есть определенные ограничения. Какие именно?

– Ограничения распространяются только на полторы тысячи человек, которые 10 лет назад добровольно признали свое сотрудничество с органами безопасности в советское время. Данные о них не будут размещаться в интернете.

– Часть документов, хранившихся в архивах КГБ Литовской ССР, была вывезена в Россию, часть была уничтожена. Как это происходило?

– Документы уничтожались всегда, поскольку соблюдались сроки хранения. А в 1989 году, уже в разгар перестройки, были уничтожены 105 тысяч личных дел агентуры в Литве. В феврале 1990 года 5 тысяч не уничтоженных архивных дел были вывезены в Ульяновск, в Москву и Минск. В то время из документов начали вырезать фамилии агентов и сотрудников, и таких разрезанных документов в архиве очень много. Агентурные фонды пострадали сильно, их нельзя сравнить ни с Польшей, ни с архивами Штази в Германии. Но другие фонды, которые открывают деятельность КГБ как структуры, пострадали меньше, сохранилось 90%. То есть в разных фондах уничтожены разные части.

– Сколько же осталось?

– Самых главных, я думаю, не более ста тысяч. Их обнародование займет не один год.

– Как бы вы оценили отклик литовского общества на решение опубликовать документы КГБ? Была ли серьезная дискуссия? Были ли недовольные, или существует консенсус по этому поводу?

– Более 80% жителей, опрошенных социологами, думают, что архивы нужно придать гласности. То есть общество на это согласно. И если в этих документах будет информация, которая покажет и тайное сотрудничество, и преступления, которые скрывались органами госбезопасности в советское время, я думаю, это будет только на пользу. Я в свое время исследовал, как КГБ расследовало преступления, совершенные во время нацистской оккупации. И нашел документы, что КГБ не очень активно расследовало такое громкое дело, как погром в Каунасе в 41 году, а скрывало некоторые данные из-за того, что хотело свои знания использовать в идеологической борьбе против литовских организаций, которые действовали в западных демократических странах. Мы узнаем, я думаю, много интересного.

– Вот один только что опубликованный документ – интереснейший
отчет о деятельности КГБ Литовской ССР за 1971 год. Там есть информация о том, что на радиостанцию Свобода, в литовскую службу, которой сейчас уже не существует, был внедрен в 1971 году некто с агентурным именем Дайна. Интересная история. Любопытно, кто был этим агентом, что с ней или с ним случилось потом? Многие документы требуют подробного комментария, потому что там упомянуты псевдонимы, или есть ссылки на непонятные современному читателю обстоятельства. Будут ли прокомментированы эти документы в рамках государственной программы их публикации, или это уже частное дело историков?

– Это частное дело историков, которые захотят исследовать этот период и эту организацию. Акция по обнародованию документов не преследует такой цели, чтобы все подробности были расследованы. Для этого нужно больше времени. Вы сказали, что в 1971 году был внедрен агент на Радио Свобода: будут опубликованы и другие документы, из которых станет ясно, кто, как и когда был внедрен.

– Нет сомнения, что много влиятельных людей не хотели бы воскрешать воспоминания о том, что они делали при коммунистах. Вы заметили серьезное сопротивление вашим планам?

– Да, такое сопротивление существует. В свое время люди, которые занимали высшие должности в стране, говорили, что лучше бы эти документы уничтожить, чтобы они сгорели, но не обнародовать, поскольку общество после их публикации будет расколото. Я считаю, что на самом деле такой опасности нет. Вскоре будет обнародован список людей, которые сотрудничали с органами безопасности, но были не агентами, а резервистами на особый период. И мы узнаем из этих фамилий, почему в свое время было такое сопротивление люстрации.

– Есть важное обстоятельство, которое принималось в расчет, когда документы спецслужб раскрывались в странах Восточной Европы. Ведь могут отыскаться сфальсифицированные документы, которые составлялись, чтобы бросить тень на оппозиционеров.

– Да, я сам находил в архиве такие документы, которые использовались для компрометации некоторых лиц, обычно – диссидентов. Есть опасность, что такие документы могут быть не поняты неподготовленным человеком. Но я думаю, что именно через такие документы после их обнародования мы увидим механизм компрометации, который очень эффективно действовал в то время и внутри Литвы, и за ее пределами.

– Премьер-министр Литвы говорил о том, что публикация документов КГБ Литовской ССР очень важна и для России. Какое послание для российских читателей сайта содержится в этой процедуре?

Существует и другой сайт, на котором уже три года публикуются документы КГБ. Они отбирались, чтобы читатели могли видеть, как действовала сама структура. Там есть инструкции, как вербовать, как работать сотрудникам КГБ и так далее. Этим жестом была показана политическая воля, что нужно очистить общество от прошлого. Идет люстрация через просвещение общества, чтобы люди знали, как все было в свое время. Интерес к этим публикациям велик. В Украине один историк даже подвергся преследованиям, отобрали у него компьютер, в котором были наши документы. Так что существует интерес и простых людей, и исследователей, и спецслужб, которые действуют по старинке. Спецслужбам мы подготовили "подарок", которого они совсем не желают. Я думаю, общество не только в Литве, но и в России, ознакомившись с этими документами, поймет, изменились с советских времен методы спецслужб или нет.
14.05.2011, 11:44
Борис Бим-Бад

Василевский - Сталину

О чем накануне войны Василевский писал Сталину?

Артем Кречетников
Би-би-си, Москва

12 мая 2011 г.


Александр Василевский возглавлял "мозг армии" почти всю войну

15 мая 1941 года в советском генштабе была завершена работа над документом настолько важным и секретным, что печатать его не доверили даже имевшим особый доступ машинисткам.

Документ написал от руки в единственном экземпляре заместитель начальника оперативного управления генерал-майор Александр Василевский. Подписи под ним поставили Василевский и его непосредственный руководитель Николай Ватутин.

Официальное название документа было длинным: "Соображения по плану стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками". "Соображения" были впервые опубликованы в "Военно-историческом журнале" в 1992 году.

Историки ортодоксальной советской школы предпочитают уничижительно именовать документ "запиской Василевского". Однако косвенным подтверждением того, что "Соображения" лежали в русле тогдашней государственной политики, может служить головокружительная карьера их автора.

"Планы были"

Прежде считалось, что Красная армия вступила в войну без планов, политическому и военному руководству с первых часов пришлось импровизировать, и этим, наряду с другими причинами, объясняется военная катастрофа лета 1941 года.

Между тем в статье, написанной к 20-летию Победы и, как и "Соображения", обнародованной лишь в 1992 году, маршал Василевский указывал: "Оперативный план войны против Германии существовал, и он был отработан не только в Генеральном штабе, но и детализирован командующими войсками и штабами западных приграничных военных округов. Беда заключалась не в отсутствии у нас планов - планы были! - а в том, что внезапно изменившаяся обстановка не позволила их выполнять".

Сталин, обычно скорый на расправу, после начала войны не репрессировал руководство генштаба, очевидно считая, что в канун войны оно делало то, что требовалось.

Маршал Георгий Жуков, вступивший в должность начальника генштаба в январе 1941 года, писал в "Воспоминаниях и размышлениях", что с первых же дней он и его подчиненные трудились в режиме военного времени, по 14-16 часов в сутки, порой оставаясь ночевать на раскладушках в служебных кабинетах.

Над чем же так интенсивно работал "мозг армии"? О чем говорилось в "Соображениях"?

"Упредить и атаковать"

В отличие от газетных статей и публичных выступлений того времени, преамбула документа не содержала идеологических оговорок в духе: "если СССР подвергнется нападению". С первых же строк Василевский взял быка за рога:

"…Считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий Германскому командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск".

"Первой стратегической целью действий войск Красной Армии поставить - разгром главных сил немецкой армии, развертываемых южнее Демблин, и выход к 30 дню операции на фронт Остроленка, р.Нарев, Лович, Лодзь, Крейцбург, Оппельн, Оломоуц [пункты в Южной Польше и Чехии в 300-350 км от советской границы]".

"Последующей стратегической целью иметь: наступлением из района Катовице в северном или северо-западном направлении разгромить крупные силы Центра и Северного крыла германского фронта и овладеть территорией бывшей Польши в Восточной Пруссии…".

Заканчивались "Соображения" следующими словами:

"… Прошу:
  1. Утвердить представляемый план стратегического развертывания Вооруженных Сил СССР и план боевых действий на случай войны с Германией.
  2. Своевременно разрешить последовательное проведение скрытого отмобилизования и скрытого сосредоточения, в первую очередь - всех армий резерва Главного Командования и авиации".
"Соображения" стали венцом огромной работы. В настоящее время историкам известны еще четыре варианта документа, датированные 16 августа 1940-го, 18 сентября 1940-го, 5 октября 1940-го и 11 марта 1941 года.

Наступательный характер планов оставался неизменным, но в них вносились важные изменения и дополнения.

На начальном этапе предполагалось наступать на Берлин кратчайшим путем, из Белоруссии и Прибалтики. Затем было решено наносить главный удар с Украины с выходом в Венгрию, Чехию и Южную Польшу, чтобы овладеть румынской нефтью и выбить из войны союзников Германии. Немаловажную роль сыграло и то, что немецких войск на этом театре имелось меньше.

Окончательный выбор в пользу "южного варианта" был сделан в ходе большой штабной игры на картах в начале января 1941 года.

"Записка Василевского"

Историки ортодоксальной советской школы предпочитают уничижительно именовать документ "запиской Василевского": мало ли что сочинил от нечего делать какой-то генерал-майор! Может, внимание к себе привлечь хотел?

Их основной довод состоит в том, что хранящийся в архиве экземпляр "Соображений" от 15 мая, как и предыдущие варианты, не содержит ни даты начала боевых действий, ни утверждающей резолюции Сталина.

Однако руководители СССР по большевистской традиции, восходящей к эпохе Гражданской войны, предпочитали оставлять поменьше письменных следов. Тоталитарный и закрытый характер их власти позволял делать очень и очень многое на основании устных указаний.

Скажем, митинг на проспекте Руставели в Тбилиси 7 апреля 1989 года армия разогнала без письменного приказа. На совещаниях в Москве и Тбилиси никаких протоколов не велось, так что работавшей по горячим следам комиссии Собчака оказалось непросто установить даже состав их участников. А ведь время было уже не сталинское.

Косвенным подтверждением того, что "Соображения" лежали в русле государственной политики, может служить головокружительная карьера их автора. Очевидно, Сталин не находил, что Василевский занимался чепухой, поскольку тот вскоре после начала войны возглавил сначала ключевое оперативное управление, а затем весь генштаб, и примерно за год проделал путь от генерал-майора до маршала Советского Союза.

Главным же доказательством являются практические действия руководства СССР. Переброска войск с востока на запад, их размещение у границ и скрытая мобилизация, в ходе которой под видом больших учебных сборов в армию были дополнительно призваны 805 тысяч человек, шли до 22 июня 1941 года в полном соответствии с "Соображениями".

Секретные совещания

Как явствует из рассекреченного в 1990 году "Журнала посещений" кабинета Сталина, 19 мая 1941 года нарком обороны Семен Тимошенко и начальник генштаба Георгий Жуков провели в его обществе около полутора часов. Через 15 минут к ним присоединился соавтор "Соображений" Ватутин.

24 мая в кабинете Сталина состоялось многочасовое совещание с участием тех же Тимошенко, Жукова и Ватутина, а также начальника управления ВВС РККА Жигарева, командующих, членов военных советов и командующих авиацией пяти западных округов.

Из гражданских лиц на обеих встречах присутствовал только Вячеслав Молотов.

Документальные свидетельства о содержании бесед отсутствуют. Однако историки предполагают, что 19 мая "Соображения" были доложены Сталину, а 24 мая задачи довели до будущих исполнителей.

Скрытая мобилизация и стратегическое развертывание требуют времени, которое при всем желании невозможно существенно сократить.

Гитлер сообщил дату нападения на СССР высшему генералитету 30 апреля 1941 года. От 30 апреля до 22 июня прошло 53 дня.

Если взять 24 мая и отсчитать примерно такое же количество дней, мы попадаем в 15-20 июля - примерно месяц спустя после реального начала войны.

Три плана Сталина

Условия для ведения войны зимой в Европе немногим легче, чем в России. Уже в конце сентября - начале октября начинаются дожди и распутица.

Если Сталин действительно планировал "освободительный поход" на лето 1941 года, то почему собирался начать так поздно?

Наличие у СССР наступательных планов сегодня является доказанным фактом. О дате "дня М" можно лишь строить логические догадки. Вокруг этого вопроса в основном и ломаются копья.

Виктор Суворов в "Ледоколе" утверждал, что на заседании политбюро 19 августа 1939 года, где Сталин объявил соратникам о своем решении пригласить в Москву Риббентропа, было не только принято принципиальное решение о войне с Германией, но и установлено время ее начала.

Большинство исследователей, однако, полагает, что на столь раннем этапе невозможно было обсуждать конкретные планы и сроки.

В изложении сталинской речи, оказавшемся на Западе и в ноябре 1939 года опубликованном французским агентством Гавас, ни о чем таком не говорилось.

По мнению историка Марка Солонина, в предвоенный период планы СССР кардинально менялись, как минимум, дважды.

На первом этапе, вероятно, предполагалось дождаться взаимного ослабления Германии и Запада, а дальше действовать по обстоятельствам.

Судя по выступлению Сталина 19 августа 1939 года, на том этапе его больше всего беспокоило, как бы Германия не потерпела поражение слишком быстро.

Солонин считает, что теоретически не исключалось и участие в войне против Британии вместе с рейхом.

На это указывают интенсивные маневры Среднеазиатского и Закавказского военных округов зимой 1939-1940 годов и задание авиаконструкторам разработать дальний пикирующий бомбардировщик, несущий одну, зато сверхтяжелую бомбу. Единственной потенциальной мишенью для таких самолетов могли бы стать английские линкоры. Впоследствии работу свернули.

41-й или 42-й?

Вторая фаза наступила после разгрома Франции и, в частности, после визита Молотова в Берлин в ноябре 1940 года. Неизбежность войны с Германией сделалась очевидной.

Есть основания предполагать, что тогда "освободительный поход" планировался на 1942 год или даже еще более поздний срок.

Тимошенко и Жуков -судя по всему, не позднее 10 февраля - направили Сталину "Мобилизационный план-41", представлявший собой грандиозную программу переоснащения Красной армии, прежде всего, танковых войск и авиации. Планировалось, в частности, формирование 30 механизированных корпусов по 1031 танку в каждом. За несколько месяцев до войны капитальный ремонт вооруженных сил не затевают.

Мартовский вариант "Соображений" содержит ставящую историков в тупик карандашную пометку на полях, сделанную рукой Ватутина: "Наступление начать 12.06". Поскольку 12 июня 1941 года Советский Союз ничего не "начал" и не завершил к этому моменту стратегического развертывания, остается предполагать, что речь шла о 1942 годе.

Вопрос о готовности или неготовности Красной армии к войне в 1941 году, также вызывающий бурные споры, во многом является схоластическим. Степень готовности - вопрос субъективной оценки. Важно, что думали по этому поводу политические и военные руководители СССР.

По мнению Солонина, Тимошенко и Жуков считали вооруженные силы не готовыми к большой войне и стремились ее оттянуть, тогда как Сталин, будучи гражданским человеком и свято веря во всемогущество марксизма-ленинизма, не сомневался в неограниченных возможностях Красной армии и "упрямо требовал смелых наступательных действий".

На совещании с военными по итогам, мягко говоря, не самой удачной для СССР войны с Финляндией, вождь пребывал в отличном настроении: "Наша армия стала крепкими обеими ногами на рельсы новой, настоящей советской современной армии… Мы победили не только финнов, мы победили еще их европейских учителей…".

Третья фаза

Третий этап настал, когда агрессивные приготовления Берлина сделались достаточно очевидными.

До этого предполагалось развернуть наступление в благоприятной ситуации, когда основные силы вермахта либо высадятся на Британских островах, либо уйдут на Ближний Восток.

Вероятно, во второй половине апреля пришлось, как минимум, допустить возможность того, что никакой высадки в Англии не будет и Гитлер может и сам назначить время начала войны.

Майский вариант "Соображений" впервые содержит тревожную фразу: "Германия имеет возможность предупредить нас в развертывании и нанести внезапный удар" и настоятельную рекомендацию незамедлительно провести необходимые мероприятия, "без которых невозможно нанесение внезапного удара по противнику, как в воздухе, так и на земле".

Точная дата, когда в Москве решили приблизить сроки нанесения удара, скорей всего, никогда не станет известна. Но можно с уверенностью утверждать, что это произошло не позднее 5 мая.

В этот день Сталин принял на себя полномочия председателя Совнаркома СССР.

К тому времени он уже 12 лет обладал абсолютной властью и не нуждался для ее закрепления в государственных постах. У решения могла быть только одна причина: желание оставить свою, а не Молотова, подпись на приказах, которые изменят ход истории.

"Тот обыватель или дурак"

В тот же день Сталин выступил со знаменитой речью на приеме в честь выпускников военных академий.

Она была впервые опубликована лишь в 1990 году, причем почему-то в журнале "Искусство кино", но ее содержание сделалось известно из многочисленных показаний участников приема, через два-три месяца оказавшихся в немецком плену. В основном, оно сводилось к тому, что вермахт не так силен, как кажется, и Германию скоро может постигнуть судьба Франции.

"Мы до поры до времени проводили линию на оборону - до тех пор, пока не перевооружили нашу армию. А теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны - теперь надо перейти от обороны к наступлению", - объявил советский лидер.

Во время банкета начальник Академии имени Фрунзе Михаил Хозин провозгласил тост "за мирную политику Советского Союза", Сталин отказался пить и отчитал генерала, заявив: "Пора кончать эти оборонительные призывы, ибо их время прошло. Отныне Красной армии следует привыкать к мысли, что эпоха мирной политики завершилась, и настала эпоха насильственного расширения социалистического фронта. Кто не признает необходимость наступательных действий, тот обыватель или дурак".

"Впереди - наш поход на Запад. Впереди - возможности, о которых мы мечтали давно", - записал в дневнике, вернувшись с приема, председатель Оборонной комиссии Союза писателей Всеволод Вишневский.

В начале июня начальник Главного политуправления РККА Александр Щербаков направил в войска директиву "О состоянии военно-политической пропаганды", в которой так разъяснил текущий момент:

"Ленинизм учит, что страна социализма, используя благоприятно сложившуюся международную обстановку, должна и обязана будет взять на себя инициативу наступательных военных действий против капиталистического окружения. До поры до времени СССР не приступал к таким действиям ввиду военной слабости. Но теперь эта военная слабость отошла в прошлое… В этих условиях ленинский лозунг "на чужой земле защищать свою землю" может в любой момент [выделено автором статьи] обратиться в практические действия…".

Из многочисленных воспоминаний советских генералов, встретивших Великую Отечественную командирами взводов, рот и батальонов, видно: предчувствие скорой войны было в армии всеобщим. Но 22 июня началась совсем другая война.
10.05.2011, 18:40
Борис Бим-Бад

Великий голод в России 1920-х годов

Что Америка и Россия знают и чего не знают друг о друге


Русский и американский солдаты на фоне знака, символизирующего историческую встречу на Эльбе (Фото: William E. Poulson)

09.05.2011

Соломон Волков, Александр Генис

Александр Генис: Сегодняшний выпуск "Американского часа", откроет приуроченный ко Дню Победы выпуск нашей ежеквартальной рубрики "Зеркало", в которой мы с Соломоном Волковым стараемся ответить на вопрос "Что Америка и Россия знают и не знают друг о друге".

Великий голод в России и роль Америки в спасении голодающих




Плакат помощи голодающим России 1922

Александр Генис: Соломон, когда вы говорили о телевидении, являющимся главным источником информации в России, я подумал: что вот бы показать по телевизору в России тот фильм, который мы недавно видели с вами в Америке по телевизору, называется он "Большой голод" и рассказывает о том, как американцы помогали голодающим в России. Одна цифра - к лету 1922 года американцы кормили 11 миллионов русских граждан в день в 12 тысячах "суповых кухонь". Может быть, тогда русские смогли бы отличить американцев от чеченских боевиков.

Соломон Волков: Я в этом не совсем уверен, потому что этот эпизод с помощью голодающим Поволжья в начале 20-х годов долгое время замалчивался в советской историографии, о нем вообще не говорили, мы не представляли себе, что миллионы людей умерли от голода, что это было национальной катастрофой. Замалчивалось это по двум причинам. Первое - что вообще такой грандиозный голод произошел уже в советское время, то есть при Ленине, а второе - что в этом эпизоде такое активное участие приняли американцы и, в частности, будущий американский президент Герберт Гувер. Он занимался также и гуманитарной помощью Европе, Россия была только частью гуверовского проекта, но он стал великим гуманитарием, и как таковой прославился и в Америке, и на весь мир.

Александр Генис:
До сих пор во многих европейских городах есть улица имени Гувера, потому что он спасал Европу, разрушенную войной. Он был великим деятелем, организатором этой помощи, именно поэтому он стал президентом - он был величайшим администратором.



Сотрудники Американской Помощи кормят детей во время голода 1921-1922 годов.

Соломон Волков: В моей библиотеке стоит книжечка, изданная в Москве, в издательстве "Политическая литература" в 1985 году. Ее автор - Александр Поляков и называется она "Диверсия под флагом помощи". Книжечка рассказывает именно об этом эпизоде - о помощи Америки продовольствием голодающим Поволжья. Она пытается поставить под сомнение гуманитарные мотивы этой помощи и находит там всякие поползновения - попытку поменять режим, уничтожить большевиков. Сами американцы говорят о том, что весь этот эпизод с помощью только укрепил большевистскую власть, поскольку снял проблему голода.

Александр Генис: Тем не менее, миллионы людей были спасены. Вы знаете, у Честертона есть такая фраза: "Когда начнется революция, то, может быть, восставшие массы простят богачей, но никогда не простят филантропов".

Соломон Волков: Как я уже сказал, пять миллионов умерли в России от голода до прибытия помощи, а американцы ежедневно кормили в России одиннадцать миллионов - представляете это число? И в тот момент к американцам относились с величайшей благодарностью. В этом фильме показывают башкир, калмыков, потомков тех людей, которых спасли американцы, и они говорят об американской помощи со слезами на глазах.
footer logo © Образ–Центр, 2019. 12+