Страница добавлена в Избранное

Страница удалена из Избранного

Для добавления в Избранное необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.

Михаил Казиник: «В моей школе очень много смеются»

Школа, в которой ищут вечность, на уроке физики говорят о фугах Баха, геометрию изучают с помощью картин Кандинского, опоздания оправдывают фантастическими историями и очень много смеются, радуются, веселятся - это школа «Семь ключей». Успешная, знаменитая на весь мир российская школа. 

Разговор с Михаилом Семёновичем Казиником, основателем и вдохновителем школы «Семь ключей», вел Алексей Семёнычев, президент Ассоциации развития семейного образования-АРСО, организатор Форума «Открой Мечту! Детские проекты от идеи до успеха», спикер, блогер.

Первая часть разговора.

Комплексно-волновая школа

Алексей Семёнычев: Давайте поговорим про вашу школу «Семь ключей»? Насколько в вашей школе воплощено то, что вы хотите видеть в образовании?

Михаил Казиник: В деталях скрыто целое. Например, я приезжаю в Челябинск, где школа, в которой я принял большое участие, и не могу сказать, что это целиком моя школа. Там работает моя методика, мои уроки ассоциативного комплексно-волнового мышления. 

И вот я прихожу, мне говорят: «Михаил Семенович, первый визит во 2-й «А». Они вас ждали так долго, сказали, что хотят видеть Михаила Казиника в своем классе!» Значит, сначала зайдем во 2-й «А». 

Мы заходим в этот класс. И я вижу детей, которые изобретают что-то, возятся, сопят, делают, все время в какой-то работе… Один ребенок вскакивает, бежит ко мне, обнимает меня за ногу, прижался и стоит. Я чувствую, как его сердечко бьется. Я стою и не знаю, что делать. С одной стороны, оттолкнуть его тоже не хочется, а в другой стороны, я же пришел ко всем детям, а он меня «захватил» и все. И вдруг смотрю, эти маленькие обезьянки выстроились в очередь и говорят: «Максим, не будь эгоистом. Все хотят обнять Михаила Семеновича», — и начался ритуал, когда каждый подходит и обнимает меня, прижимается. Понимаете, почему? Потому что они знают, что этот дядя седовласый придумал их школу, в которой они счастливы.

Они знают, что их соседи, ровесники, которые ходят в другие школы, им завидуют, говорят: «Повезло вам. Что у вас было на уроке? - А мы искали вечность».

АС: Это первый класс?

МК: Первый, второй. «Что у вас было на уроке?». — «А мы делали аппликации, как Андерсен, и потом придумывали сказки. Это было про Данию». 

Понимаете, то есть Дания возникает в контексте гения, а не сама по себе. Сама по себе она нужна будет, если вы бизнесмен — вы поедете и получите нужную информацию по бизнесу в Дании. Если вы турист, вы прочтете, наведете все необходимые справки и составите маршрут — вам будет нужна Дания как география, как история. Но если вы хотите знать дух Дании, то дух Дании — это Андерсен. Он — душа Дании. Почему он появился в этой стране? Вот самый важный вопрос, ответ на который нужно дать. Не то, что Андерсен был в Дании, а почему именно он появился в Дании. Почему Достоевский появился в России? Почему он не появился во Франции? Это очень интересно. 

Поэтому моя школа комплексно-волновая. Каждое явление дает лучи: можете представить понятие, форму, идею, слово — то, что дает лучи во все науки, во все сферы. Если вы берете зерно, то это зерно как посев, как Библия, как мысль…

Зерно — это мысль… Давайте учиться формулировать лаконичные мысли.

Вот я сейчас попробую высказать мысль очень продолжительно, а вы попробуйте ее в нескольких словах переиначить. Это тяжело.

Мы работаем над риторикой. Почему? Потому что дети должны уметь словесно отличать ложь, видеть актера, который играет на них, и отличать его от человека, который действительно человечен. Поэтому мы придумываем всевозможные формы. 

У нас никто не считает «1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10» — это скучно. Одному ребенку я даю задание: «Скажи «один», поскольку ты самый главный человек в классе, так, чтобы никто не смел рта открыть. Попробуй». Он собирает и пробует: «Один!». Я говорю девочке рядом: «Вот теперь ты должна сказать «два». Видишь, какой он сильный? Видишь, какой он авторитарный? Он всех забил, да? А ты ведь красивая, нежная, и вообще он к тебе неравнодушен.

Ну-ка, скажи «два» так, чтобы он тебя не побил и не спорил с тобой». Она готовится. Я говорю: «Понимаешь, для тебя сейчас судьба решается. Ты должна так сказать». Она: «Два». А третий мальчик видит, что есть уже другое мнение, он более робкий в классе, он так робко говорит: «Три». А там еще один, он торгует, он говорит: «Четыре, пять». Знаете, и так далее. То есть, даже счет — это образы, это параллельный театр. 

И вот когда начинается школа, то воспитанные мною педагоги владеют совершенно другой постановкой голоса, понимаете?

Потому что нет ничего страшнее того, что мы называем лекция — монотонное произношение слов. Это ужас. Это нужно быть гением, чтобы понять, что лектор говорил в течение полутора или двух часов.

А для этого есть приемы, есть принцип остранения — странное начало урока, принцип парадокса — парадоксальное начало урока — все, что я разработал для учителей. После того, как мы с ними поработаем неделю, школу можно запускать.


Бал в честь Дня учителя в школе  «Семь ключей», 2017 г.

Дети - актёры, учителя - актёры

АС: Неужели каждый учитель может освоить эту методику?

МК: Практически каждый, потому что эта методика куда более естественна, чем методика клипового сознания. 

Чем в прежние, докомпьютерные, доинтернетные времена отличался учитель географии от учителя, например, истории? Тем, что у учителя географии дома полочка и написано «Методика преподавания географии в 6-м классе». У учителя истории такая же полочка — «Методика преподавания истории в 6-м классе». Тогда другого выхода не было. Тем они и отличались: у одного методика истории, у другого — методика географии.

Сегодня, если вы скажете нормальному учителю географии, что учитель истории заболел, и попросите географа прийти и поговорить о французской революции, то нормальный географ буквально в течение 40–45 минут вытащит из интернета всю информацию. Если нужно, в Вашингтонскую библиотеку залезет, если нужно — в Парижскую, скачает произведения великих французских композиторов, и готово! Он сделает это интереснее, чем учитель истории, потому что он свободен от методического, закомплексованного, больного сознания.

У меня такое когда-то еще в Советском Союзе было. Я прихожу в ресторан: гороховый суп, который я очень люблю, на второе — морковные котлеты, на третье — компот. Называется «Комплекс № 1». Во втором комплексе молочный суп, который я ненавижу, но зато второе блюдо —вкусные мясные котлеты, а не морковные. Я говорю: «Мне, пожалуйста, гороховый суп из первого». — «Нельзя, потому что у нас в комплексе». Я говорю: «Комплексы для вас, но не для меня. Я пришел к вам». Понимаете, в советские годы было трудно порой сказать простые вещи. Вот эти комплексы так и остались в школе. 

Но всё дело в самой методике. Ее смысл в том, что клиповое сознание должно окончиться, потому что учитель истории, придя в класс, даже не спросил у детей: «Что у вас было передо мной, какой урок?» и «О чем вы говорили на географии?». А ведь, в принципе, они должны вместе работать, учитель истории и учитель географии. Почему?

Потому что история — это время, география — это место, а искусство и наука, культура и наука — это заполнение места и времени. Все очень просто. 

Более того, ассоциативное мышление, суть Нобелевского мышления, научного мышления, культурного мышления — ассоциации, связи явлений, одного с другим. 


Выборы президента школы  «Семь ключей». 2017 г.

Это то, что сейчас финны осознали — подход к одному и тому же явлению с точки зрения истории, с точки зрения математики, с точки зрения физики, с точки зрения логики, с точки зрения культуры. Даже предмет у них сейчас появляется такой: «Работа в кафе», на английском языке. Они проходят принципы общения в кафе, как вы должны общаться с клиентом — устраивают настоящий театр. Я такой театр у себя в школе сделал 1000 раз, когда и дети актеры, и учителя актеры, потому что школа — это колоссальнейший, радостный, переливающийся всеми красками театр мира. Настоящий театр! «Весь мир — театр», — помните, что Шекспир сказал, — «а все мужчины, женщины, дети — в нем актеры». Я с этим согласен. Это еще и формула школы.

Школа — это не скучная зубрилка клиповой географии, клиповой физики. В моей школе учителя работают вместе. Они могут целый день вести один урок, что они, собственно, и делают у меня — урок «Дания».

Один урок на целый день

АС: А за какой срок можно научить человека вашей методике?

МК: Я встречаюсь с ними от трех полных дней до недели. В конце мы создаем первые комплексно-волновые уроки. Более того, если даже школа по какой-нибудь причине не может составить такое расписание, что 3 или 4 учителя вместе ведут однодневный урок, то сами учителя начинают понимать главный метод. 

Учитель физики приходит и начинает с парадокса близнецов, начинает с рассказа о фуге Баха, потому что Эйнштейн сказал, что если бы не было фуг Баха, он бы не понял, что E = mc2. И я каждому учителю предлагаю вот такие мыслеформы, такие линии связей и понятий, бесконечного количества связей. 

Но единственное, что я скажу — моя школа не конфессиональная, не религиозная. Она античная. Она не политизированная, в ней не обсуждаются политические вопросы, в ней нет государственной идеологии, потому что государство не может следовать за своими вождями и все время менять идеологию.

Поэтому есть совершенно другое, куда более глубокое явление, которое связано с чувством юмора и с панорамным видением мира. 

В моей школе очень много смеются, веселятся, радуются. Самое замечательное — это задать остроумный вопрос. Самое прекрасное — это получить остроумный ответ. 

Музыка и искусство занимают в ней важнейшую, колоссальную роль, и я сразу приучаю детей не к тому, что вот это — классицизм, а это — авангард. А почему люди не понимают авангард? Потому что нет непрерывности. 

Я пишу об этом в своей книге «Буравчик»: Васнецов, «Царевна-лягушка». Говорю: «Ну-ка, расскажите мне». Начинают рассказывать сказку про Василису Прекрасную, всю эту историю с Василисой и так далее. Я говорю: «Так, ребята, вы мне пересказываете сказку, а у Васнецова — это не картинка в книжке, это отдельная картина, которая висит в музее. Ну-ка, смотрите внимательно. Сюжет сказки в данном случае не играет роли. Какая главная линия в картине?».

Дети смотрят и говорят: «Волнистая». Я говорю: «Точно! Волна в рукавах, волна на столе, волна в узорах, волна в горнице, волна в лебединых шеях. Смотрите, кругом волна. Даже сапоги — волновые складки — русские хромовые, красные, сафьяновые». И так далее. То есть, все волна, видите? Посмотрите. Ищите волны, ищите. Все построено на волне, потому что сказку иллюстрировать — это одно дело, а писать картину, великое произведение искусства — это другое. Васнецов все закодировал. 

Теперь переворачиваем. Дальше — Кандинский. «А здесь что? Внимательно». Дети смотрят внимательно. Я говорю: «Внимательно, внимательно, внимательно». Смотрят: «А! Здесь все линии пересекают все предметы». Точно. Так и называется «Секущая линия». Теперь смотрите, что это такое? – «Это секущая, это биссектриса, это…», и начинается.

Вот что Кандинский сделал. Он здесь всю геометрию выложил, всю стереометрию. 

В первой картине линии были волнистые, а здесь — секущие, пресекающие, втыкающиеся, входящие и так далее. 

Теперь смотрите, где золотое сечение у Васнецова? ». – «Вот». – «А что здесь? Самая главная фигура, самая главная линия. А у Кандинского посмотрите. Так что, Васнецов договорился с Кандинским?». – «Нет». – «А почему?». – «А потому что золотое сечение — это действие, это закон, это божественная пропорция».

После этого я ставлю картину Малевича, выходит мальчишка 11-ти лет и дает такой феноменальный анализ этой картины, что взрослые теряются, потому что искусствоведы знаменитые не могут увидеть того, что увидел мальчишка.

Я им сказал:

— Вы когда-нибудь засекали, сколько времени продолжается проход человека мимо картины в музее? 3–4 секунды. Представляете, мастер думал, глубоко творил, грунтовал холст, потом создавал рисунок, исходил из каких-то главных точек, потом колорит пошел, владение маслом… Эта картина — его душа, его тайна, его смысл. Он хочет что-то более важное передать людям, чем просто изображение. Потому что изображение мы сами видим.
— Ага, понятно.
— Как вы теперь считаете, не оскорбление это для художника, когда человек 3 секунды идет мимо картины, слегка повернув голову влево или вправо?.
— Конечно.
— Давайте остановимся. Давайте попробуем сделать так, чтобы художник порадовался. Он же бессмертен. Он за нами, допустим, сейчас наблюдает, когда мы смотрим его картину. Давайте ему покажем, как мы чувствуем картину. Давайте мы ему расскажем, какой он замечательный, как мы его поняли глубоко.

Здесь много компонентов: добра, любви, игры, театральной игры и так далее. 

Гений - парадоксов друг

Предлагаю другой момент детям, говорю:

— Вот, опоздал у нас один мальчишка на урок. Это хорошо или плохо — опоздать?.
— Плохо. 
— Давайте это «плохо» переведем в «хорошо». Теперь я вам всем предлагаю: вы все опоздали на урок. Я вас всех прощаю при условии, что вы придумаете очень интересную историю со смыслом, с идеями, с мыслями, почему вы опоздали.

Вы себе не представляете — можно написать том! Это столько юмора, столько радости, столько веселья!

Например, одна девочка говорит: «Будильник прогремел так громко, неожиданно, что я вскочила и ударилась головой о стенку. У меня волосы стали дыбом. Мне пришлось потратить время на приведение прически в порядок, поэтому опоздала».

Другая девочка говорит: «Была такая лунная ночь, я проснулась посреди полянки далеко за городом».

Мальчик говорит: «Вы знаете, какие нынче телефоны? Они, как люди, требуют все время денег. А у меня кончились деньги, и мой телефон не прозвонил. Я ему не дал, я на смски потратил все деньги». И

ли еще одна девочка, 15–16-летняя, говорит: «Вы знаете, видит Бог, я спешила в школу, но я встретила Анну Каренину, и она как стала мне рассказывать такие ужасы про свою судьбу. Я пыталась ей помочь как-то, чтобы она не бросилась под поезд. Вот я и задержалась».

Вы себе не представляете, как начинает срабатывать фантазия детей!  Взрослые сидят в зале, а мои дети на сцене. 

Взрослые думают, что это все подстроено, потому что не может 11–12–13-летний ребенок сразу сочинить фантазию. Еще как может!

В моей школе может, потому что мы с самого начала знаем: гений — парадоксов друг. Мы выявляем, что такое парадоксы, как они действуют, и пытаемся практически, на уроках говорить на парадоксальном языке.

И вы знаете, получается

Разговор с Михаилом Семёновичем Казиником, основателем и вдохновителем школы «Семь ключей»  вел Алексей Семёнычев, президент Ассоциации развития семейного образования-АРСО, организатор Форума «Открой Мечту! Детские проекты от идеи до успеха», спикер, блогер.

Продолжение следует....


Автор

Алексей Семёнычев

Все материалы автора

Количество подписчиков: 5

Подписаться Отписаться

Комментарии (2)

  1. Валентина Кветкина 16 Ноября, 2017, 19:11

    Замечательная школа! Где бы раздобыть книгу по методике Михаила Казиника? Он, конечно, уникальный человек. Но можно из его опыта и нам применить на своих уроках

    Статус в сообществе: Пользователь

    На сайте: 4 года

    Род деятельности: Учитель в общеобразовательной организации

    Регион проживания: Воронежская область, Россия

  2. Александр Усанов 17 Ноября, 2017, 13:50

    А есть статистика по выпускникам, кто чего добился? или очередной качественный маркетинг.

    Статус в сообществе: Пользователь

    На сайте: 10 месяцев

    Род деятельности: Сотрудник в организации дополнительного образования

    Регион проживания: Московская область, Россия