Курс на евро

Автор: Игорь Калакаускас, старший педагог-руководитель по интересам, преподаватель истории Таллинской Тынисмяэской реальной школы

Крушение СССР, чему Эстония немало поспособствовала, не могло не отразиться на образовании воссозданного государства. Поскольку реформы в этой области общественной жизни являлись непременным условием независимого существования, то за них принялись практически сразу. Правда, любые изменения здесь дают эффект не сразу, но дистанцироваться от советского наследия старались побыстрее — в итоге, нововведения в количественном отношении уступали лишь количеству имен министров образования. С 1991 года этой сферой поочередно заведовали почти два десятка человек, и, разумеется, каждый из них старался внести свои собственные коррективы.

ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ СИСТЕМА

Немалую роль во всех преобразованиях сыграли европейские традиции, поскольку с самого первого дня своего независимого существования Эстония поставила цель подогнать все стандарты под европейские.

Начальной школой в Эстонии принято считать 1—4 классы. Некоторое время назад многие учителя младшего учебного звена прошли обучение, призванное осуществить переход на систему «1—6», однако затея эта (как и многие другие идеи) была вскоре забыта, но дипломы на руках у педагогов остались. Последнее обстоятельство позволяет преподавателям младших классов заменять своих коллег-предметников, по разным причинам не имеющих возможности вести уроки у пяти- и шестиклассников. Наличие документа об образовании — довольно существенное обстоятельство. Времена, когда диплом о высшем образовании давал право его обладателю преподавать в школе, ныне ушли в прошлое: образование у школьного учителя должно быть обязательно педагогическим и соответствующим преподаваемому предмету. Дипломы, полученные в советское время, признаются, однако формально выпускники российских педвузов (среди русских учителей старшего поколения большинство окончили институты Ленинграда, Пскова и Москвы) не могут называть себя бакалаврами. Получить педагогическое образование в нынешней Эстонии можно, но большая часть выпускников педвузов в школе не остаются. Проблема старения кадров для Эстонии становится все острее.

По закону, обязательным в Эстонии считается основное образование, то есть девять классов. Дальнейшее продолжение учебы носит добровольный характер. Все те, кого не взяли в 10 класс, стремятся попасть в средне-специальные учебные заведения или колледжи. В период национального подъема 90-х сеть училищ и техникумов едва полностью не разрушили. Спохватились только три-четыре года назад, когда в республике стал ощущаться дефицит рабочих-профессионалов и переизбыток юристов и экономистов. Учебу в колледже с каждым годом все меньше считают непрестижной, поскольку она позволяет найти хорошо оплачиваемую работу практически сразу после получения диплома, а иногда и раньше.

Ситуация в гимназическом образовании несколько иная. Подразумевается, что ученик, выбравший учебу в 10 классе, настроил себя на получение высшего образования — соответственно три следующих года учебы в школе должны стать подготовкой к поступлению в институт или университет. Последние делятся на государственные и частные, и вместе их насчитывается несколько десятков. Количество «бесплатных мест» в государственных вузах с каждым годом сокращается. Пока позиция сторонников полностью платного высшего образования проигрывает. Шанс стать студентом «с господдержкой» сохраняется у тех, кто блестяще сдает государственный экзамен.

ЕГЭ ПО-ЭСТОНСКИ

Система ЕГЭ действует в Эстонии десять лет. Ежегодно, к концу января все ученики двенадцатых классов должны выбрать не менее пяти предметов (можно и больше), по которым они хотели бы сдать экзамен. Из пяти обязательных экзаменов как минимум три — государственных (выпускники русских школ обязаны сдать госэкзамен по родному языку и государственному — эстонскому), остальные могут быть школьными. То есть, выбор русских 12-классников касается трех оставшихся предметов. Государственный экзамен от школьного отличается тем, что он проходит под строгим контролем постороннего наблюдателя, а учителя не имеют права даже заглянуть в работу ученика своей школы. Возможность списывания сведена к минимуму, вскрытие такого факта пару лет назад стоила директору места.

Поскольку практически все эстонские вузы (и некоторые европейские) принимают результаты государственных экзаменов как вступительные на их факультеты, то большинство выпускников выбирает те предметы, которые надо сдавать для поступления в выбранный ими вуз (или вузы). Счастливчиков, попавших на «бесплатные» места не так много. Аутсайдеры направляют свои стопы в учебные заведения рангом пониже или приступают к платной учебе (получить кредит на учебу несложно), однако все это не гарантирует дальнейшего успеха. Многие государственные вузы предпочитают проводить собственный экзамен, который называют собеседованием.

ВУЗОВСКИЙ ДИПЛОМ И ЧАСТНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

Далее стоит вскользь упомянуть о довольно запутанной системе аккредитаций, акцептаций и лизенций — все сводится к тому, что далеко не каждый диплом далеко не каждого вуза позволяет приступить к профессиональной деятельности. Эстония еще не пережила период, когда количество вузов на душу населения превышает все разумные пределы, но сейчас уже очевидно, что процесс этот постепенно приходит в норму: предпочитающие смотреть вперед руководители учебных заведений готовы идти на слияние и разделение сфер.

Если говорить о частных школах, то их сеть не слишком разветвлена. Государство выделяет школе на каждого ученика так называемые «подушные деньги» без оглядок на статус самого заведения, но хорошая частная школа требует серьезных капиталовложений. Материальное благосостояние населения, несмотря на его неуклонный рост, не позволяет рассчитывать на ежемесячный взнос за учебу в частной школе свыше 3000 крон (порядка 7,5 тыс. рублей). Вследствие этого главной задачей директора такой школы является поиск финансовых покровителей.

ДИРЕКТОРА, УЧИТЕЛЯ И ИНТЕРНЕТ

Разница в зарплате учителей в государственной и частной школе, разумеется, есть, но она не столь велика, как можно было бы подумать. Если не вдаваться в детали, можно сказать, что в среднем школьный учитель получает 6—7 тыс. крон (15—17 тыс. рублей), но разница в оплате может разниться в зависимости от места работы и так называемого школьного коэффициента. На размер учительского оклада влияет как количество учеников в школе, так и ее месторасположение и финансовые возможности уезда.

Директор школы тоже имеет в своих руках рычаги воздействия и в пределах одной ставки может повышать или понижать зарплату отдельному учителю. Кроме этого, каждый учитель имеет возможность ходатайствовать о присвоении ему более высокой категории — «старший учитель», «учитель-методист». Для подтверждения права получать повышенную зарплату преподаватель должен предоставить соответствующие документы (дипломы о дополнительном образовании, копии печатных работ и справки об участии в республиканских и международных проектах, а также о результатах участия в профессиональных конкурсах и предметных олимпиадах своих учеников).

Нелишним будет заметить, что даже после получения более высокой категории через пять лет всю процедуру надо проходить заново. То же самое касается и директора государственного учебного заведения: через каждые пять лет объявляется конкурс на замещение «вакансии», и действующий директор наравне с другими претендентами на его кресло доказывает свою способность занимать руководящую должность на следующий пятилетний срок.

Для учителей ежегодно предлагается обширная программа курсов, которую ранее принято было называть «повышением квалификации». Школы располагают специальными фондами, финансирующими такую учебу. Однако государство почти перестало заниматься подготовкой обучающих кадров —  тех, кто мог бы эффективно знакомить учителей с передовыми педагогическими технологиями. С финансовой точки зрения это вполне оправданно: республика невелика по размерам, а субсидировать такую структуру на высоком уровне тяжело. В итоге, обучением занимаются частные фирмы, получающие соответствующую лицензию от государства. Преподаватели могут рассчитывать на компенсацию средств, потраченных на такие курсы. Последнее слово здесь остается за директором, который решает, в каком объеме эту сумму компенсировать.

Почти сто школ республики (то есть около 15 процентов) перешли на электронный журнал. Для учителей это означает форсирование овладения знаниями по работе с компьютером. Во всех школах Эстонии есть интернет, и его использование с каждым годом становится все шире. Практически все школы имеют свою собственную web-страницу. Для родителей не представляет труда познакомиться с результатами, показанными учениками школы на олимпиадах и госэкзаменах в текущем и прошлых годах. На сегодняшний день этот показатель принято считать наиболее объективным. К тому же, редкая школа пропускает республиканские и международные проекты, участие в которых становится также вопросом престижа.

РУССКИЙ ВОПРОС

С самых первых дней вновь обретенной независимости во главе угла свободной Эстонии была реорганизация русских школ — необходимо было в кратчайшие сроки все учебные программы и учебники русских школ привести в соответствие с эстонскими, то есть предназначенными для эстоноязычных школьников. Теперь никакой разницы между учебниками и программами в принципе нет. Большинство учебников и пособий на русском языке переведены с эстонского. Период, когда шла неприкрытая борьба с изданными в России учебниками (ими можно было пользоваться только как дополнительными, но не основными пособиями), закончился победой эстонской учебной литературы.

Нельзя сказать, что созданные в Эстонии учебники хуже или лучше российских. По крайней мере, полиграфическое их исполнение — дизайн, иллюстрации — находится на очень хорошем уровне. Нельзя отрицать и тот факт, что по многим предметам российская учебная литература для учителей русских школ Эстонии является чересчур громоздкой, слишком широко охватывающей изучаемые темы. В Эстонии стараются максимально облегчить программу основной школы с тем, чтобы 10—12 классы сделать более специализированными. Многие темы в гимназии проходят «по второму кругу», но более углубленно. Не случайно в гимназии около половины предметов являются предметами «по выбору» — это значит, что учебную нагрузку по отдельным предметам школа имеет право определить сама. Уже сейчас четко делятся между собой школы гуманитарные и реальные.

Гораздо более серьезной проблемой остается острая нехватка методической литературы. Здесь все зависит исключительно от инициативности и способностей учителя. Не говоря уже о контрольных, тестовых и иных проверочных работах для учеников: по крайней мере, русские учителя Эстонии вынуждены эту проблему решать сами.

НАКАНУНЕ НОВЫХ ПЕРЕМЕН

Самой больной темой для русских школ Эстонии является грядущий 2007 год, когда, согласно планам правительства, должен начаться переход русских гимназий на эстонский язык преподавания. Некоторые русские школы уже опережающими темпами этот переход стали осуществлять. Чего здесь больше — желания получить бонус в игре за выживание (от отрицательного прироста населения никуда не деться — некоторые эстонские школы стоят на грани закрытия из-за отсутствия учеников) или тяги к неизведанному и новому, сказать трудно. Подробного анализа результатов этой деятельности пока никто не проводил.

В этом вопросе до сих пор слишком много неясностей, технология решения этого перехода все еще не определена — и это несмотря на то, что времени для раскачки практически не осталось. В целом, на данный момент можно сказать, что 60 процентов предметов в 10—12 классах в скором времени станут преподавать на эстонском языке. После долгих дебатов были «сданы» предметы гуманитарного характера: музыка, граждановедение, искусство, история.

Кто будет преподавать, пока неясно: среди русских учителей тех, кто мог бы свободно объяснять свой предмет на эстонском языке, совсем немного. Учителя-эстонцы в русскую школу идут неохотно. Да и в рядах самих учеников единства по этому вопросу нет. Вероятность потери эмоционального контакта с учителем тревожит некоторых гораздо больше. Инициаторы перехода (среди них есть немало русских педагогов) не скрывают, что подобное гимназическое обучение на первое место ставит обучение языку, предмету же уготовано второе место. Видимо, исходя из этих соображений, на откуп переданы те предметы, к которым и в советское время относились с легким пренебрежением.

В обществе ведется активная дискуссия на тему целесообразности такого перехода, но государство остается непреклонным, ссылаясь на одну из статей Конституции, где национальным меньшинствам гарантируется обучение на родном языке только до 9 класса включительно. Ситуация с владением русскими представителями подрастающего поколения государственного язык не столь остра, как это было еще 10 лет назад: эстонский язык в русских школах начинают изучать со второго полугодия первого класса. В дальнейшем учебном процессе количество уроков эстонского языка опережает количество часов родного.

Для большинства русских школьников необходимость изучения и владения эстонским языком очевидна. Однако до свободного владения эстонским языком еще очень далеко. Это связано еще и с тем, что две крупнейшие общины Эстонии — эстонская и русская — практически нигде, кроме профессиональной деятельности, друг с другом не общаются. Мирно сосуществуя, эстонцы и русские живут, несильно интересуясь делами друг друга. Созданное для разрешения ситуации «Целевое учреждение по интеграции неэстонцев» и открытый недавно специальный отдел по неэстонским школам при Министерстве образования, возглавленный бывшей главой Еврейской общины Эстонии Цилей Лауд, не так много в чем преуспели. Впрочем, последняя стала заниматься этим вопросом сравнительно недавно.

Сами русские учителя, несмотря на декларируемые свободы, находятся в постоянном страхе, связанном с требованием владеть эстонским языком (независимо от преподаваемого ими предмета) на среднем уровне. Сдать экзамен на этот средний уровень слишком многие педагоги не могут: и возраст уже не тот, да и экзамен (который, кстати, длится около трех часов) многим просто не по силам. Находясь в страхе перед штрафами за «несоответствие занимаемой должности» и, вообще, перед вполне реальным увольнением, русские учителя предпочитают в общественной жизни за пределами школы не участвовать и свое несогласие с чем-либо держать при себе.

Есть и аспекты, от которых никуда не деться: если говорить о республике в целом, то, делая скидку на смешанные браки и обэстонившихся русских (то есть оторвавшихся от своей русской среды), можно сказать, что для трети населения Эстонии русский язык является родным. Свыше 90 процентов жителей Нарвы являются русскими по национальности. Ряд соседних с ней городов, включая и Таллин, имеют довольно крупную в процентном отношении русскую диаспору. В столице есть целые городские районы, где эстонский язык звучит довольно редко. Для многих русских, живущих в Эстонии, не так просто найти эстонских собеседников.

Все это не может не накладывать отпечаток на ситуацию с образованием. Русские школы продолжают оставаться некими «русскими островками». В таллинских и некоторых других русских школах нередка ситуация, когда в результате конкурса на замещение вакантной должности директора победу одерживает этнический эстонец. С одной стороны, это в какой-то мере оправдано: свободно говорящих по-эстонски русских директоров немного, и они не справляются с валом документации, которой им приходится заниматься ежедневно. С другой стороны, чувство защищенности у педагогов школ, возглавляемых представителями титульной нации, заметно размывается. Вопрос этот очень деликатный, но здесь нередко вмешивается политика: директорские посты часто распределяются между партиями, доминирующими в том или ином районе города, где находится школа. После изменения политического спектра (в результате местных выборов или развала правящей в городе коалиции) начинаются изменения и в списке директоров школ.

ВЫБОР ВУЗА

В целом же, образование в Эстонии все более становится европейского образца. Суть его заключается в том, что, как было уже сказано выше, в 1—9 классах проходит введение в основные предметы, в 10—12 классах —специализация. Основной помехой для налаживания такой, в общем-то, разумной схемы является постоянная смена приоритетов государства и, как следствие, изменение государственных программ. Однако вступление в 2004 году Эстонии в Евросоюз расширило возможности образования для эстоноземельцев. Среди выпускников школ, решивших продолжить учебу за рубежом, немало и русских ребят. Наиболее притягательной в этом смысле является Германия. Стоит назвать и многочисленные молодежные центры, предоставляющие молодым возможность принять участие в обменах и зарубежной волонтерской деятельности.

К сожалению, все меньше выпускников связывает свою учебу с Россией, вузы которой продолжают славиться. Это объясняется бюрократическими препятствиями (визы, разрешения, регистрация), а также все еще нерешенным до конца вопросом взаимного признания дипломов. Однако это уже является компетенцией межгосударственных контактов.

ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ
www.hm.ee — сайт Министерства образования Эстонии (имеет русскую версию).
www.haridus.ee — сайт Департамента образования г. Таллина (имеет русскую версию).
www.ttrk.tln.edu.ee — сайт Таллинской Тынисмяэской реальной школы, старейшей в Эстонии русской школы.